Андрей Астахов – Одиннадцатая заповедь (страница 38)

— Терпение! — прошептал Дед. — Стрелять по моей команде, ни раньше, ни позже…

Да понял я, понял! Блин, во рту как-то сразу все высохло, будто песку в него набилось. Пляшущие лучи света приближались, между нами не больше сотни метров. Кинжальная дистанция, на такой хороший стрелок не промахивается. А Дед… Ждет, старый черт, весь прямо слился со своей СВД. Ну только не промахнись, хотя он же спецназовец. Он не должен промазать.

Они что-то заподозрили. Или заметили, возможно, трупы своих товарищей, убитых химерой. но, скорее всего, таки разглядели за кучами мусора нас с Дедом. Все пять фонарей погасли разом, в одно мгновение. И секундой спустя дружно, в несколько стволов, они открыли по нам огонь. Пули рикошетили с визгом вокруг нас — звенел под их ударами металл, сыпалась на голову бетонная крошка, запахло окалиной. Хлопнул выстрел из СВД Деда — уж не знаю, попал ли Платов в кого, или это наемники меняли магазины, но на пару секунд стало тихо, а после огонь стал еще яростней.

Я вскрикнул — будто раскаленным прутом чиркнули по голени, и ногу прострелила сильнейшая боль. И эта боль вместе со страхом придали мне решимости. Дед забыл про меня, так и не дал приказа открыть огонь — ну и хрен на него! Подняв прицел, я приподнялся и разрядил гранатомет в темноту перед собой. Полыхнула вспышка, прокатившийся по подземелью взрыв забил все звуки, а вот следом за взрывом раздался звук, который и описать невозможно — адский, рвущий слух скрежет, будто кто-то огромным гвоздем царапал железный лист, и затем неописуемый грохот: в какой-то момент мне показалось, что свод подземелья рушится нам прямо на голову. Сердце мое замерло и дыхание перехватило, да еще в следующую секунду нас накрыло облако пыли, после чего стало тихо, как в склепе. Уж не знаю, где в эти мгновения моталась моя душа, в пятках или на небесах, но вернул ее в тело Дед, схвативший меня за плечо.

— Живой? — крикнул он, да так громко, что я подумал о контузии.

Я закивал, попытался приподняться, но раненную ногу снова дернуло так, что я взвыл во весь голос.

— Молодец парень! — Дед тряхнул меня за плечо. — Отличное попадание, прямо в опорную конструкцию. Не говорю, что ты целился туда, но вышло удачно. Часть свода обвалилась им на голову, во как!

— Нога, ёпта! — простонал я. — Задело меня.

Цепануло меня конкретно: судя по тому, как прилипала штанина комбеза к ноге, кровотечение было довольно сильным, но кровь, сочившаяся из пробитой пулей дырки в штанине, была в свете фонаря почти черной, и это уже было хорошо — венозное кровотечение штука неприятная, но только с перебитой артерией я бы отдал концы за несколько минут. Ногу просто огнем жгло, однако заниматься раной было некогда. Наступившая тишина ровным счетом ничего не означала, выжившие наемники могли затаиться и поймать нас на любой оплошности.

Дед будто угадал мои мысли.

— Движения на двенадцать часов нет, — заявил он. — Вроде, всех положили.

— Плевать! — Я попробовал двинуть ногой и вскрикнул. — Мать его, как больно!

Дед не успел ничего сказать: из темноты донесся звук, похожий на издевательский смех, а потом он перешел в кашель.

— Два идиота! — прохрипел голос. — Как обидно дойти почти до самой цели и лишиться всего из-за идиотов!

— Уокер! — Я мигом забыл о раненной ноге. — Жив, сволочь!

— Как сказал бы Гектор Троянский перед поединком с Ахиллесом: "Ах, богиня Афина, а хули мне будет, засранцу,!" — Уокер снова засмеялся хриплым кашляющим страшным смехом умирающего человека. — Ножку ему поцарапали, ах ты незадача!

— Ну я тебе сейчас… — Я оттолкнул руку Деда, ойкнув, поднялся на ноги и полез через кучи щебня и мусора вглубь тоннеля. Платов оказался прав: граната РПГ-26 угодила в металлическую опору, из-за чего часть свода обвалилась прямо на головы Уокера и его наемников, и, как оказалось, выжил после такого бетонного дождичка только главарь всей этой честной компании.

Я поводил фонариком и вздрогнул, когда луч света выхватил лицо лежавшего навзничь Уокера. Нижнюю часть его тела придавил обломок бетонного кессона — неслабый такой, как минимум в несколько центнеров весом. Не было никаких сомнений, что эта махина перебила ему позвоночник и размозжила ноги и таз. Безнадежная ситуация.

— Чего, радуешься? — спросил Уокер, кривя рот в судорожной улыбке. — Правильно радуешься. Все можно предусмотреть, но фактор идиота никак…

— Ты сам это начал, — сказал я, не зная толком, что говорить. — Во всем себя вини.

— Да уж, сейчас расплачусь… — Он закашлялся. — Ладно, идите отсюда нахрен, это вам не цирк. Дайте спокойно подохнуть.

— Ты все предусмотрел, — произнес я, глядя ему в глаза. — Но вот артефакта, защищающего от обрушившегося свода тоннеля не отыскал.

— Да пошел ты!

— Мы заберем тебя с собой, — сказал я, прекрасно понимая, что говорю ерунду: даже десяток здоровенных мужиков вряд ли стащил бы с Уокера эту бетонную громаду, да и был бы смысл надрываться — все равно он не жилец с переломанными костями и раздавленными внутренностями. Естественно, что на мои слова Уокер ответил издевательским смехом.

— Нет, ты и впрямь дебил, Пиндос-кун! — прохрипел он. — У меня от боли сердце останавливается, а ты тут скаута изображаешь. Срать я хотел на твое благородство. Но… Если папаша не против, хочу тебе предложить сделку.

— Чего ты хочешь?

— Я выронил свой пистолет. Он где-то тут, рядом, среди обломков. Найди его и дай мне. Можешь оставить в нем только один патрон, мне больше не нужно. А я тебе за это кое-что расскажу, окей?

— Лучше его просто прикончить, — посоветовал Дед, держа Уокера на прицеле.

— А, афганский герой подал голос? — Уокер снова закашлялся, перевел дыхание. — Везунчик ты, папаша, а знаешь в чем твое везение? Разница в возрасте у нас большая, и ты, и я были в Афганистане, но разминулись во времени лет эдак на пятнадцать. А было бы интересно встретиться с тобой там, в афганских ущельях, посмотреть друг на друга в хорошую оптику… Ну, Пиндос, принимаешь мое условие?

— Хорошо, — выдохнул я и принялся искать. Найти "Кольт" Уокера оказалось проще, чем я предполагал, он лежал всего в нескольких метрах от раненного среди обломков. Я поднял пистолет, вытащил обойму, зарядил "Кольт" одним патроном и подал Уокеру.

— Вот видишь, ты тоже иногда можешь быть человеком, — ответил наемник, прижав оружие к груди. — И хоть очень мне хочется сейчас послать эту пулю в твою тупую башку, но я оставлю ее для себя. Мне она нужнее. Ты все равно сдохнешь в Зоне, и сроки значения не имеют.

— Что-то еще? — холодно спросил я.

— Пусть твой приятель отойдет подальше. Хочу с тобой посекретничать.

— Я бы ему не доверял, — предупредил Дед, но все же выполнил мою просьбу, отошел шагов на двадцать к тоннелям-близнецам. Уокер тяжело вздохнул, кадык у него судорожно дергался, и я подумал, что осталось ему совсем немного.

— Я могу что-нибудь для тебя сделать? — спросил я.

— Ага. Расскажи мне сказочку на сон грядущий.

— Ты хотел что-то мне сказать.

— Хоть ты и засранец, Пиндос-кун, но ты мне всегда нравился. Есть в тебе что-то от голливудского героя и деревенского лошары одновременно. Поэтому… — Тут он замолчал, судорожно сглотнул и заскрипел зубами. — Сука, как больно! Что твоя нога?

— Болит. И перевязать ее надо. Так что давай покороче.

— Секрет один тебе открою, — Уокер внезапно схватил меня за запястье: пальцы у него были ледяные. — Про Сердце Зоны. Я искал его, но не судьба была, так что найди ты. И загадай желание. Любое. Он все исполнит.

— И как я его найду?

— Жесткие диски раздавило нахрен, — Уокер издал каркающий хриплый звук, наверное, это был смех, но мне почему-то стало страшно. — Жаль, я так долго все это собирал. Но в Припяти есть могила Клыка, третьего дружка Стрелка-Меченого. Он похоронен у перекрестка улиц Дружбы Народов и Огнева, как раз рядом с медсанчастью 126. Я знаю… я уверен, главная подсказка в его могиле. Так что ищи. Не найдешь, упустишь свое счастье… навсегда.

— Зачем ты мне это сказал?

— Тяжело умирать с такой ношей. Хочу уйти в рай налегке. Человек гибнет, а дело остается, как говаривал Лукреций Кар. А теперь вали отсюда. Оставь меня с ней наедине…

— Почему ты хотел взять меня с собой? — спросил я, наклонившись к самому уху Уокера.

— А потому что дурак ты, — Уокер шумно втянул воздух. — Станешь умным, сам все узнаешь. Давай, пыли отсюда.

— Мне жаль, — я положил свободную руку на его пальцы. — Я найду Сердце Зоны.

— Хорошо. И не жалей об этой дуре Кристине, она тебя не стоила. Честно говорю. Вздорная жадная пустая баба.

— Я запомню. Где зять старика?

— На базе Бульдога в Припяти. Детский сад "Ивушка". Освобождайте, если яйца из железа.

Я кивнул Уокеру, встал и сделал несколько шагов, но он меня окликнул.

— Эй, Пиндос! — Уокер сделал паузу, чтобы восстановить дыхание. — давно хочу тебе сказать… Говеный у тебя английский. На уровне плохого учителя сельской школы из деревни Нижние Засратушки.

— Меня это не волнует, — ответил я, сделал еще пару шагов, но Уокер снова остановил меня окриком.

— Знаешь, почему я говорю по-русски лучше, чем ты по-английски? — прохрипел он.

— Почему?

— Потому что я русский, бро. Русский американец. Настоящий пиндос, не фальшивый, как ты. — Он снова засмеялся, будто сказал какую-то отличную шутку. — И звали меня… да какая теперь разница, как. Главное, не Толя Бульдозер, не Вася Пурген. Звали меня Уокер. Все, топай. Зайдешь в "Шти", передай привет Еноту и выпей за помин моей души.