Андрей Астахов – Одиннадцатая заповедь (страница 34)
— Свободу, возвращение всего хабара здесь и сейчас и исполнение твоего желания через некоторое время. По-моему, честно.
— Хороший вариант, но вынужден тебя огорчить, — я посмотрел Уокеру прямо в глаза. — Я тебе правду сказал. Я в самом деле продал "Око Саурона" Герману. Вместе с артом под названием "Гордиев узел". А метку в ПДА я действительно забыл стереть, ты угадал. Уж прости.
— Может, и так, — лицо Уокера стало злым. — Но я почему-то тебе не верю.
— Веришь не веришь, такая детская игра есть. Позвони Герману. Или посмотри сталкерский чат от двадцать седьмого числа, Герман там сообщает, что купил уникальные артефакты.
Уокер, не сводя с меня взгляда, полез в карман за ПДА. Отвел глаза, глянул на экран.
— Нет сети, — сказал он.
— Конечно, нет. Здесь бункер. Какая тебе связь? — Я зевнул. — Поищи телефон-автомат, приятель.
— У тебя получается разозлить меня, — Уокер медленно убрал наладонник обратно во внутренний карман куртки. — Но это тебе ничего не даст. Легкой смерти ты не дождешься. Мы все еще друзья, и я намерен с тобой…
Он не договорил — тяжелый вибрирующий гул, будто идущий из-под земли, наполнил комнату, задребезжали стекла в старом, советского образца, книжном шкафу, затрепетали папки на письменном столе. Ощущение было такое, что где-то совсем рядом с нами шел тысячетонный железнодорожный состав. А потом в гул влились мощные удары, сотрясавшие все сооружение. Лампа под потолком замигала и погасла, и наступившая темнота принесла с собой слепой панический ужас. Я извивался на полу, пытаясь развязаться, но тщетно, оттого мой страх стал еще сильнее. в какую-то минуту я сообразил, что Уокера в комнате больше нет, что он сбежал. На меня сыпались пыль и штукатурка с потолка, звенели осколки лопнувших стекол, стучали подпрыгивавшие на столах мониторы, дверь хлопала, будто ею играл могучий сквозняк. Пол подо мной начал колебаться, и оттого меня охватил неописуемый животный ужас.
— Ааааааааа! — заорал я, пытаясь встать на колени. — Помогите!
Грохот начавшегося светопреставления заглушил мой крик. Оглохший от гула и звуковых ударов, совершенно дезориентированный, я еще пытался бороться с судьбой, и мной уже не разум руководил, а инстинкт самосохранения. Перевернувшись на живот, я начал двигать руками, пытаясь освободиться от связывавших меня пут. Мне даже на какое-то мгновение показалось, что стянувший мои запястья шнур начинает расползаться, но это была секундная радость: неописуемой силы удар потряс подземелье, я с огромной скоростью начал соскальзывать вниз, перестав ощущать под собой твердую опору. Еще одно мгновение я висел на краю бездны, вопя во все горло — и упал в бездну, наполненную вонью хлора и мертвечины…
Глава 12 (продолжение)
***
— Андрей! Андрей, ты меня слышишь?
Легкие удары по щекам вывели меня из оцепенения, свет фонаря хлынул в зрачки. Я отшатнулся, но человек с фонарем схватил меня за руку.
— Это я, не бойся! — тихо сказал он.
— Дед?! — Я с трудом возвращался в реальность. — Живой! Что… что случилось?
— Выброс. Адской силы выброс, что-то с чем-то, парень. Ты как?
— Я… как я тут оказался?
— Провалился. Выброс повредил верхний уровень бункера. Тебе очень повезло, что не завалило обломками. Я еле нашел тебя.
— Ма-нать! — Я повертел головой, пытаясь прийти в себя. — А ты-то как сюда попал?
— Обижаешь, пацан. Этот бункер когда строили? В советское время. Я планировку таких сооружений хорошо знаю, нас обучали в свое время пробираться в них минуя посты охраны. Есть масса способов проникнуть сюда не с парадного входа. Вентиляционные шахты, аварийные выходы, коллекторы, транспортные коммуникации и прочее. Целый, ничего не сломал?
— Вроде ничего, — у меня дыхание перехватило от нахлынувшей радости. — Здорово, что ты меня нашел. Я уж думал, хана мне. Уокер, сволочь, оказывается, у них за главного.
— Я давно понял, что с твоим приятелем что-то не так. Уж очень часто он от меня взгляд прятал. И эта его любовь ко всяким цитатам тоже неспроста.
— А причем тут цитаты?
— Эх ты, представитель нечитающего поколения! Про Куприна слышал?
— Слышал. В школе его изучали.
— Ага. Так вот, у Куприна есть рассказ "Штабс-капитан Рыбников". Там главный герой, этот самый якобы штабс-капитан, пьяница и балабол, буквально слова не мог сказать без какой-нибудь поговорки или прибаутки. А в итоге выяснилось, что он японский шпион, только косил под простачка. — Дед помолчал. — Но это так, литература. Я про Уокера все понял, когда пистолет его во время вашей дурацкой дуэли разглядел. Гравировка на пистолете очень интересная. Я оружие с такой гравировкой в Афгане не раз находил на мертвых американских советниках. Semper fidelis, в переводе с латинского "Всегда верный". Девиз Корпуса морской пехоты США. И сам пистолет не обычный М1911А1, а М45 MEU, модель как раз для морпехов. Если только это не трофей и не понты дешевые, то оружие очень даже приметное. А уж то, что стрелок он отменный и везде и всюду только с этим пистолетом ходил, особо интересно. Идти сможешь?
— Ага, — я попытался встать. Голова кружилась, во рту был медный привкус крови, но чувствовал я себя после всего пережитого на удивление хорошо. — Руки у меня связаны.
— Не вопрос, — Дед достал нож (тот самый, от Сидоровича!) и одним движением перерезал шнур на моих запястьях. — Тут вроде хранилище какое-то для химикатов. Даст Бог, не отравимся.
Только сейчас я понял, что меня обобрали до нитки. Оставили только комбинезон, полупустой рюкзак и контейнеры для артефактов на поясе. Оружие, бинокль, противогаз — все забрали, подлюки.
— Черт! — Я поморщился от пропитавшей воздух вони. — Аж глаза слезятся. В такой атмосфере долго без противогаза не выдержать.
— На, держи, — Дед сунул мне американский противогаз М40 и пистолет. Это был украинский "Форт-12". — Вот еще запасная обойма. Тут одного из их ребят выброс прикончил. Я знал, что его вещички пригодятся. Автоматом вот прибарахлился. Польский Radon, неплохая машинка, хотя я бы "Калашников" предпочел. Магазинов только два, но не беда. Моя "драгуновка" тоже при мне. Ты чего застыл, как статуя?
— Мой сон, — я так разволновался, что забыл обо всем. — Понимаешь, Дед, это в тему был сон. Выброс, призрак, говоривший со мной. Квартира в заброшенном доме, где был странный артефакт, похожий на сердце. Скажи, Дед, ты веришь в вещие сны?
— Не время о пустом балаболить. Нам нужно выбираться отсюда побыстрее, — Дед положил мне ладонь на плечо. — Нехорошее тут место. Задержимся, будет полный пердимонокль.
— Знать бы еще, куда идти!
— Послушай, я примерно представляю себе, как эта нора устроена. Приходилось бывать в похожих сооружениях. На самом нижнем уровне должен быть выход в транспортные туннели, из которых можно выбраться на поверхность. Хрен его знает, что там можно встретить, но выбора у нас нет — главный вход разрушен выбросом. Придется искать другой путь. Наемники пришли со стороны Припяти. Видимо, есть какой-то переход из лаборатории в Припять.
— Они туда и собираются уйти, — сообщил я. — Так что ты прав.
— А то! В любом случае нечего тут топтаться. Хватай фонарь и топай за мной.
Я понял, почему Дед так сказал: у него в шлеме есть прибор ночного видения, и он отлично видит в этой темноте. Я взял фонарь: его луч выхватывал из мрака какие-то стеллажи с пластиковыми емкостями и пропыленными картонными коробками. Пол под ногами был усыпан бетонной крошкой и осколками стекла, и они предательски хрустели под подошвами. Мне казалось, что этот хруст должен слышаться по всему подземелью. Дед шел медленно, крадучись, я старался повторять его движения, и все происходящее казалось мне дурным сном. Миновав стеллажи, мы попали в маленький тамбур и уперлись в железную гермодверь: Дед провозился с механизмом задраивания не больше полуминуты. Из хранилища мы вышли в длинный темный коридор, вдоль стен которого громоздились длинные оружейные ящики, штабеля швеллеров и разного фигурного металла, стояли баллоны. По стенам были проложены пучки толстых кабелей. В конце коридора оказался неисправный лифт. Табличка на стене рядом с лифтом извещала, что мы находимся на первом уровне, а всего уровней четыре. Мы прошли влево и увидели выход на лестницу. Здесь Дед подал мне знак остановиться.
— Идем тихо, — шепнул он и начал спускаться вниз. Я продолжал следовать за ним, светя себе под ноги фонарем и сжимая в правой руке пистолет. Мы миновали два пролета, и здесь я услышал гудение, похожее на шум газовой горелки. Слишком знакомый звук, чтобы его не узнать.
— Внизу "Жарка", — прошептал я. Дед кивнул, показывая, что понял. Воздух вокруг нас сделался горячее, аномалия была достаточно мощная. Дед знаком велел мне бросить вниз болт. Я так и сделал, и в глубине лестничной клетки полыхнул столб огня.
Аномалия оказалась впечатляющих размеров и силы, но не настолько большой, чтобы перекрыть нам путь вперед. За "Жаркой" находилась дверь на второй уровень. Это был лабиринт заброшенных помещений со старой, еще советского производства и давно вышедшей из строя техникой и затаившимися кое-где аномалиями. Чаще всего встречался "Холодец", начинавший вздыхать и пузыриться при нашем приближении. Воздух был наполнен испарениями, токсичная взвесь оседала на комбинезоне, и меня это обеспокоило — не разъест ли? Никакой живности нам не встретилось, и это было хорошо. Вездесущих крыс и тушканов и тех не было. Плутать пришлось довольно долго, но в конце концов мы выбрались к шахте грузового лифта. Здесь находилась консоль аварийного освещения. Дед щелкнул рубильником, щиток затрещал, заискрил, лампы по стенам замигали и зажглись тусклым красноватым светом.