Андрей Астахов – Одиннадцатая заповедь (страница 24)

— Не скромничай. Я в своих шобонках похожу, привык. Пиндос-кун и так неплохо упакован, его комбез сам Кардан апгрейдил, хоть в Припять, хоть на ЧАЭС в нем отправляйся. И потом, Пиндосу наемничий костюмчик маловат, ясно вижу. Так что переодевайся, а мы порадуемся, на тебя глядючи.

Дед особо не сопротивлялся. С видимым удовольствием разулся, сбросил свою старую куртку и камуфлированные штаны, надел на себя комбинезон. Странное дело — в бронекостюме он будто двадцать лет скинул. Сноровисто и быстро нацепил поверх комбинезона бронежилет, надел ботинки, зашнуровал их, натянул на руки перчатки. И я, глядя на него, всем своим нутром ощутил то, что уже знал и в чем еще раз мог убедиться воочью — каждое движение, осанка, выражение лица, взгляд выдавали в Платове настоящего воина-профессионала, знающего и умеющего то, чему мне никогда не научиться. Про такого супербойца говорилось в одном старом фильме: "Высадите его голым на Северном полюсе, и он через неделю постучится в вашу дверь в костюме от Версаче и с полными карманами денег". Что-то грозное и пугающее появилось в облике Деда, и я сразу вспомнил, что говорил про него Волк во время нашей беседы на Кордоне. И еще, я подумал, что мое дело не такое уж пропащее, если есть у меня такой партнер и союзник.

— Превосходно, только жарковато малость, — прокомментировал Дед. — Подачу воздуха включить, будет нормально. Бронежилет, думаю, американский, IOTV, класс защиты где-то IIA-II. Слабоват для серьезного боя, разве только пистолетную пулю остановит, но зато легкий и удобный. В Афгане у меня был бронежилет 6-Б3. Отличный, с титановыми бронепластинами, даже пулю из китайских "калашей" держал, но тяжелый, аж двенадцать кило. А этот прямо пушинка. Спасибо, сынки.

— Кушай, не обляпайся, — Уокер постучал ногтем по своему стакану, требуя добавки. — Теперь ты у нас укомплектован по полной. Вот и решилась частично проблема со снаряжением. Тысяч сорок мы сэкономили.

— Патронов бы докупить надо, и гранат, — предложил я.

— Ревизию наших припасов проведем утром, там и решим, что докупать. А пока расслабимся и предадимся неге и безделью. — Уокер сделал глоток виски. — И подумаем, какой маршрут нам выбрать.

— На Радар, конечно, — тут же заявил Дед.

— Ой, папаша, спешка — это худшее, что может быть в Зоне. Здесь прямой путь только к большим неприятностям приведет, уж поверь. Сколько у нас дней в запасе, Пиндос?

— Девять.

— Еще целая вечность.

Я наблюдал за тем, как Дед с видимым удовольствием закрепил подаренный мной нож на лямке бронежилета. Уокер перехватил мой взгляд.

— Еще вчера я бы сказал, что нам нужно топать на Янов, — сказал он, — но теперь предлагаю идти на Янтарь.

— Черт! — Я ожидал услышать любой предложение, но только не такое и потому растерялся. — С какого перепугу нам туда переться?

— Сразу видно, Пиндос-кун, что ты совершенно не владеешь дедуктивным методом. Ответь мне для начала на первый вопрос — почему украинская военная разведка тебя нашла?

— Потому что я по-английски говорю, а научная станция, как я думаю, натовская.

— Отлично. А вот Кайзера наняли без всякого английского, он по-русски то говорит по слогам, если без мата. О чем это говорит? У него другая цель, он должен попасть в другую лабораторию. Идет гонка, Пиндос-кун. Разведки толпой сбежались в Зону и пытаются друг друга обставить. И не одна их заброшенная лаборатория интересует, а все сразу.

— Это все понятно, но зачем на Янтарь идти?

— Потому что потому. Чтобы найти Лободу и пообщаться с ним. И я почему-то думаю, что мы узнаем очень интересные вещи. У меня предчувствие.

— Да ну тебя! — отмахнулся я. — Шерлок Холмс хренов. Не хочу.

— Не хочешь, а придется. Дед, что скажешь?

— Мне Ярослава надо найти. Остальное не важно.

— Найдем мы твоего зятя, уж будь уверен. Короче, завтра выступаем, — Уокер забросил ноги на кровать, заложил руки за голову и сладко зевнул. — Мне без разницы, кому арты сдать, Герману или Сахарову. А вся вылазка у нас максимум пару дней отнимет.

— В моем положении два дня — это вечность, — заметил я с раздражением.

— Не парься, Пиндос-кун. Мы еще твоему Супруну глаз на дупу натянем. Давайте спать.

— Я все-таки выйду покурить, — сказал Дед.

— Запах табака чувствуется издалека и выдает тебя мутантам с головой, папаша, — отрезюмировал Уокер. — Сам рискуешь, и нас подставишь. Так что завязывай с такой вредной и опасной привычкой.

— Я учту, — коротко ответил Дед и вышел из комнаты.

Признаться, я уснул не сразу. Идея Уокера прогуляться до Янтаря показалась мне не самой лучшей. Я трижды бывал на Янтаре, или, как его в шутку зовут сталкеры, "Дзинтарсе", и абсолютно уверен, что в Зоне нет более мрачного места. Даже Рыжий лес с его призраками и туманом, будто перенесенным из фильма ужасов, не так меня угнетает.

Впервые я побывал на Янтаре на второй месяц моего пребывания в Зоне, и отправились мы туда всей честной компанией — я, Сарыч, Уокер и Штыц. Я очень хорошо помню мои первые впечатления от этого места. Пологая долина, окруженная невысокими глинистыми холмами, с котловиной в юго-восточной части, где находится оставшееся от бывшего тут некогда озера топкое и заросшее камышами болото. Рядом с ним на заросшем травой поле ученые устроили свой бункер, окруженный забором из гофрированного алюминия с колючей проволокой наверху для защиты от мутантов. За стеной есть небольшой лагерь, где постоянно находится полдесятка сталкеров, нанятых учеными для охраны, и здесь же останавливаются все, кто забрел на Янтарь. А вот севернее расположена главная достопримечательность этого местечка — старый металлообрабатывающий завод, который тоже называют "Янтарь". Сама местность тут на редкость неприветливая, большинство деревьев повалили выбросы, а земля заросла редкой желто-бурой травой, в которой ржавеют брошенные тут когда-то автомобили и громоздятся кучи бетонных конструкций, старых труб и прочего хлама. В западной части долины, у самого болота, даже вертолет упавший лежит. Нигде в Зоне я не видел столько зомбированных, как на "Янтаре" — разве только в разрушенной деревушке Копачи, — и приходилось мне не раз слышать, что на заводе есть какая-то установка, которая излучает убийственное пси-излучение, превращая сталкеров в зомби. Это сейчас, а раньше их, говорят, было еще больше. Еще здесь полно снорков, отвратительных злобных тварей, которые прячутся в заброшенных строениях завода и в камышах на болоте. Короче говоря, то еще место, век бы сюда не ходить. Первый мой визит сюда обошелся без приключений, разве только на дороге с Янтаря в Бар мы столкнулись с четверкой зомбированных, которые шли гуськом, как слепые со знаменитой картины Брейгеля и не заметили нас. Мы наблюдали, как они доковыляли до туннеля под мостом и там влезли в затаившуюся в туннеле "Жарку", которая в пару секунд сожгла их — так и хочется добавить "заживо", но эти несчастные уже не были живыми людьми. Их хриплые вопли были ужасными. Я потом не раз думал, что уж лучше пусть меня разорвет в клочья какая-нибудь аномалия, или химера порвет своими когтями, или военные застрелят — все, что угодно, но только не стать зомбированным. Злейшему врагу не пожелаю такой участи…

Я сам не заметил, как заснул: усталость, многокилометровый переход от Янова до Бара и выпитая с устатку водка сделали свое дело. Меня разбудил Уокер. Часы показывали начало шестого утра.

— С чего бы в такую рань? — проворчал я, пытаясь осознать окружающую реальность. И тут удивился так, что остатки сонливости слетели с меня махом.

Уокер собирал свой рюкзак, и среди разных разложенных на кровати предметов был новенький дробовик "Сайга 12", причем какой-то весь молдингованный — с фирменным коллиматорным прицелом, торсионным прикладом и укороченным стволом. Я спросонья даже принял его поначалу за АКС-74У. Никогда прежде Уокер не брал с собой в походы за хабаром дополнительный ствол. И это говорило о многом.

— Откуда такая роскошь? — не выдержал я.

— От верблюда, — ответствовал Уокер. — Как говорится, добрым словом и револьвером можно добиться больше, чем просто добрым словом. А добрым словом, револьвером и дробовиком можно добиться очень многого. Жаль, патронов не так много.

Как оказалось, Уокер преподнес нам еще один сюрприз — с Бара на Янтарь этим утром отбывала группа долговцев, сменить охрану бункера ученых на Янтаре. Ну, мы и отправились с ними. Одного из долговцев, Мишу Семишникова, я знал, поскольку мы вместе с ним лежали в госпитале. Разговор как-то сам с собой зашел о последних событиях в Зоне.

— Херово все, — заявил Семишников, почесываясь. — Скоро хана нам всем придет, вот помяните мое слово.

— Мрачно смотришь на вещи, — возразил Уокер. — Надо уметь радоваться каждому прожитому дню.

— В этой заднице? — Семишников сплюнул под ноги. — Неа, это не по мне.

— Разговорчики! — гаркнул старший группы сержант Нелюба. — Развел тут упадничество, понимаешь. Знал, зачем в Зону шел? Знал. Чего ноешь?

— Уж и поворчать нельзя, — буркнул Семишников. — Есть отставить разговоры.

— А мне тут нравится, — внезапно сказал Дед. — Адреналина море. Живешь полной жизнью.

— Это пока кровосос за жопу не схватил, или в аномалию какую не вляпался, — заявил Семишников. — Сразу весь адреналин усохнет.