Андрей Астахов – Машина Апокалипсиса (страница 30)
– Скорее, захотел поближе познакомиться с ее группой, – я пожал Гаспару руку. – Обожаю профессионалов.
– Один из наших музыкантов, кажется, ваш друг?
– Именно. Я бы хотел с ним поговорить.
– Понимаете, какое дело, юноша, – начал Гаспар, скрестив холеные пухлые пальцы, – ваш друг Хатч…эээ… вобщем, он очень талантливый и одаренный музыкант. Очень хорошая школа игры, неплохая техника, необычный подход к аранжировкам. А главное – он мгновенно вникает в суть дела. У него просто феноменальный слух. Не успели вы напеть ему мотив, а он уже играет его на гитаре, будто эту мелодию придумал он, а не вы. Очень, очень талантливый музыкант. Необычно мыслящий, я бы сказал.
– Еще бы (Ах, дорогой иномирский продюсила, знал бы ты, сколько ребята, подобные Хатчу, съели в своем мире самой разной музыки! Ты-то, родной, никогда и не слышал о Ричи Блэкморе, Джимми Пейдже, Эрике Клэптоне, Гэри Муре и Яне Андерссоне! А стоило бы тебе их послушать…) А где он сейчас?
– Можно вас на пару слов? – внезапно предложил Гаспар.
Я дал отвести себя в сторонку. Вобщем, я уже вкурил, о чем будет говорить со мной продюсер Шагирры, но отказываться от перешептываний было бы невежливо.
– Вы понимаете, о чем я хочу вас просить, мой друг, – заговорил Гаспар, косясь на Шагирру. – Понимаете, у нас контракт. Не с кем-нибудь, а с Королевской Палатой изящных искусств. Очень многообещающий контракт. Шагирра сегодня восходящая звезда, мда. Сам государь проявляет интерес к творчеству моей милой протеже. А вы, как я понимаю, собираетесь предложить маэстро Хатчу… эээ… присоединиться к вам, не так ли?
– Да вообще-то я просто с ним поболтать собирался, – сказал я, наблюдая, как нервно Гаспар ломает пальцы. – Не беспокойтесь, любезнейший, никто не собирается уводить у вас вашего лидера.
– Ах! – воскликнул Гаспар, меняясь в лице. – Вы и в самом деле так считаете?
– Слово рыцаря.
– Вы пролили бальзам на мои раны!
– Так где же Хатч?
– Он в номере. На втором этаже.
– Я могу с ним поговорить?
– Конечно, конечно… Шагирра! – обратился Гаспар к эльфийке, – наш друг, кажется, понял меня с полуслова.
– Можешь ни о чем не беспокоиться, дорогая, – сказал я Шагирре. – Тебе помощь Хатча сейчас нужнее. Удачных концертов.
– Я бы хотела поговорить с тобой, Нанхайду, – улыбаясь, ответила певица. – С глазу на глаз. Я думаю, нам есть, что сказать друг другу.
Меня бросило в жар. Что это – новое амурное приключение? Неужто Шагирра заинтересовалась мной, как мужчиной?
– Это не то, о чем ты думаешь, – сказала с улыбкой Шагирра, будто прочитав мои мысли. – Хотя ты мне понравился, не скрою. Чем собираешься заниматься?
– Ехать в Ло-де-Мало. Есть одна работенка.
– Мы пробудем в Лоэле еще десять дней. Захочешь выслушать меня, найдешь здесь. Удачи тебе, maenn!
Хатч сидел в номере на разобранной постели и возился с гитарой. После приветственных объятий и рукопожатий он первым делом спросил меня, как прошла ночь на кладбище.
– Замечательно, – ответил я, усевшись на табурет. – Прикончил одного говнюка-некроманта и парочку кадавров, спас красавицу и заработал новые очки. А минуту назад говорил с твоим боссом. Он очень боится, как бы я не свел тебя из группы.
– Ой, Лех, это не моя идея, ей-Богу! Ты ж знаешь, я хоть сейчас готов с тобой в огонь и воду.
– Знаю. Но я согласен с Гаспаром. Шагирре ты сейчас нужнее.
– Это что, я тебе не нужен? – Хатча аж передернуло от моих слов.
– Глупости не говори, брат. Просто сейчас мы должны заниматься каждый своим делом. Ты лабаешь, я рубаю. Все просто.
– Не, Лех, я реально готов идти с тобой, если позовешь. Плевать мне на контракт. Без меня справятся.
– Не справятся. Ты подложишь Шагирре свинью, а девчонка этого не заслужила. Она тебе доверилась, взяла в группу, а ты ее кинешь. Если я тебя сведу, где они возьмут гитариста? Тем более такого. И потом, тебе же нравится то, что ты делаешь. Нравится ведь?
– Не то слово, – вздохнул Хатч. – Я впервые в жизни почувствовал себя настоящим профи. Человеком себя почувствовал. Я ведь полжизни по подвалам играл, Лех. То в одном самодеятельном группешнике, то в другом. С шестнадцати лет поливал по ресторанам. А там что слушают? Два притопа, три прихлопа между рюмками: «Сиротка, сыграй «Чикаго!». Мне за четыре года до блева настахерело играть весь этот блатняк: накопил я себе на хороший инструмент и ушел из кабака. С брательником создал свою группу. У меня брат Андрюха на клавишах играет, сам песни пишет, поет. Между прочим, чем-то он на тебя похож, реально. Короче, начали играть, а тут подвернулась возможность кредит на квартиру взять. Я ведь с семьей в деревянном доме жил – ванны нет, крыша течет, сортир на улице, соседи бухарики того и гляди по пьянке дом подожгут. Кредит взял, и пришлось снова в кабак идти, «Жиган-Лимон» наяривать. Там хоть деньги платят. Где еще музыканту заработать? А здесь я будто родился заново. Я ведь всегда хотел такую музыку играть, Лех. Настоящую, не это кабацкое фуфло на трех аккордах. А не получалось. Все деньги, деньги, деньги, чтоб их. Крутишься на пяти работах, шабашишь, каждый рубль в дом тащишь, и все равно не хватает. Не до творчества. А тут я задышал просто. Знаешь, если бы не семья, я бы тут остался. Честное слово.
– Верю я тебе, у самого такие мысли были. А я вот о Тоге думаю. Где он сейчас?
– Чего не знаю, – Хатч развел руками. – Только бы беды какой с ним не случилось. Я его тогда в Колошарах на улице в дыму потерял. Жалко будет, если парень того…
– Не того. Все с ним в порядке. Искать надо, – я хлопнул Хатча по плечу. – Ладно, бывай, братан.
– Лех?
– Чего?
– Ты не обиделся?
– Ни в коем разе. Все путем, Валерчик.
– Слушай, ты только свистни.
– Конечно, старичок. Я на несколько дней уеду из Лоэле, а как вернусь, состыкуемся. Я тебя найду.
На улице у входа в гостиницу меня ждал Консультант с известием, что по итогам последних событий я благополучно и досрочно переведен на новый уровень. Затем мне был вручен очередной похвальный лист, в котором я прочел следующее:
– Итак, мой друг, вы определились? – спросил меня Консультант.
– Деньги у меня пока есть. Шлем Силы мне не нужен – я терпеть не могу головные уборы. Способность «Берсерк» скорее минус, чем плюс: ранят в бою, боли не почувствуешь и истечешь кровью, сам того не заметив. А что это за расширенный Дар Полиглота?
– Способность дополнительно понимать язык магических существ и животных.
– О, вот это дело! – Я сразу вспомнил, как я злился, когда не мог разобрать, что же говорили сторожившие меня гримлинги. – Беру, заверните.
– Хороший выбор. Ступайте к Торрелю, там получите ваш приз. Должен сказать, что вы очень быстро прогрессируете, мой друг. Ваша игра продолжается лишь пятую неделю, а вы уже прошли на двенадцатый уровень.
– Это хорошо ли плохо?
– Это превосходно. Вы все ближе и ближе к цели Квеста.
– Что вы знаете об Орморке?
– Ничего определенного. Ученые из Корунны все окружили такой секретностью, что достоверной информации просто нет.
– Я видел исмэны, которые вышли из строя в Орморке. Их покорежила какая-то сила. Мастер, делавший исмэны, сказал мне, что это воздействие эльфийской магии.
– Вполне возможно. Древние эльфы-алдеры были великими чародеями. У вас есть пожелания, вопросы?
– Да нет пока. Появятся – вызову.
– Тогда до встречи.
Солнце поднялось над крышами Лоэле довольно высоко, и я подумал, что мне пора поторопиться. Чем быстрее я покончу с проблемой в Ло-де-Мало, тем больше времени у меня будет на работу по Орморку. И. может быть, именно в Орморке я, наконец, найду ответы на очень многие интересующие меня вопросы.