Андрей Астахов – Крестоносец: Железная Земля (страница 20)

— Де Фанзак тебе все рассказал? — спросил он.

— Кое-что. Остальное, по его словам, расскажешь ты.

— Мне нечем тебя угостить, — сказал дампир, наконец-то соизволив повернуться ко мне лицом. — К ужину вы опоздали.

— Де Фанзак просил передать тебе это, — я швырнул кошелек с деньгами на заваленный бумагами и книгами огромный стол между мной и Субботой.

— Прекрасно, — дампир взял кошель, подбросил на ладони и, развязав горловину кошеля, аккуратно и видимо наслаждаясь моментом, пересыпал монеты в свою мошну. — Этих денег должно хватить. Сядь, не стой столбом.

— Почему Элику, Ганеля и Домаша не пустили внутрь? — Я проигнорировал предложение Субботы.

— Потому что есть вещи, которые не должны слышать посторонние уши, — с легким раздражением в голосе ответило дампир. — Им не все полагается знать. Это особо секретное дело.

— Да неужели?

— Поухмыляйся, это не запрещено. Признаться, я бы предпочел видеть на твоем месте сэра Роберта. Или любого другого персекьютора с опытом.

— Я не напрашивался к тебе в компаньоны, сразу говорю. — Я сделал паузу, глянул дампиру прямо в глаза. — Ты мне не нравишься, Суббота.

— Я знаю. Я тоже не в восторге от такого напарника.

— Какого "такого"? — спросил я не без вызова.

Суббота хмыкнул.

— Неопытного и зеленого, — ответил он после короткой паузы. — Не бойца, не мага, наивного болтуна, воображающего себя рыцарем. Но такова воля императора, а она не обсуждается. Алерий считает тебя чем-то вроде талисмана, который должен принести империи удачу. Поэтому спрячь свою неприязнь себе в задницу и считай, что служишь не мне, а империи.

— Тогда говори по сути. Без красивостей.

— Хочешь по существу? — Суббота сел в кресло, положил перед собой руки на стол. — Хорошо, тогда обойдусь без предисловий. Зерама Ратберта помнишь? Он сбежал вместе с тобой с рудника Уэстанмеринг. Надо выяснить, куда и зачем.

— И только?

— Ага. Видишь, все просто, как на бабу залезть.

— Странно, зачем понадобилось устраивать парню побег. Он ведь очень хорошо сидел на руднике.

— Сидел. И сгнил бы там, если бы не одно обстоятельство. Сам этот долбанный виссинг — никто. Де Фанзак считает, что он связан с какой-то тайной, за которую сулийцы многое дадут.

— Меч Зералина, так?

— Возможно. — Субботу совершенно не удивили мои слова. — Но не обязательно. Сулийцам нужен не сам Ратберт, а что-то с ним связанное. — Дампир взял со стола свиток и протянул мне. — Прочти.

Я развернул свиток. Это было письмо без адресата, написанное на имперском языке.

"Парри, друг мой, ты провалил четыре попытки добраться до Татуированного, и пятого провала я тебе не прощу. Я предупреждал, что стерегут его на совесть, а теперь, из-за твоей нерадивости, его стерегут еще строже. Но я ценю тебя, друг мой Парри, и хочу дать тебе последний шанс. Податель этого письма опытный маг, он поможет тебе справиться с магическими печатями и замками. Вдвоем вы справитесь. Можешь нанять еще людей, только найди таких, с которыми потом не возникнет хлопот. Используй городскую клоаку — это лучший способ проникнуть в крепость. Учти, что Татуированный должен быть доставлен ко мне не позже, чем за три недели до дня Остара. Промедление недопустимо. Я жду от тебя безусловного выполнения задания."

— Что это? — Я свернул бумагу в трубку, поднял глаза на дампира.

— Перевод. Оригинал был написан на байле.

— Говори яснее, Лукас.

— Это письмо написал мой папаша. Его вампирская светлость граф Эмиль де Сантрай. И он написал это письмо барону Парри, своему фактотуму в Ардессе.

— Они хотели освободить Ратберта?

— Хотели, но я не позволил.

— С чего ты взял, что это письмо написал твой… отец? Тут нет ни подписи, ни печати.

— Вот оригинал, — Суббота протянул мне другой листок, измятый и потрепанный в уголках, написанный знакомыми мне виарийскими письменами. В углу листка под текстом я заметил вычурную, сделанную красными чернилами монограмму, сплетающую вместе буквы Е и С.

— Вампиры очень ревнивы, если речь идет об их персонах, — пояснил Лукас. — Ни один вампир не позволит кому-то использовать его подпись, печать, монограмму или оккультный знак. Я видел эту же монограмму на тех немногих вещах, которые де Сантрай дарил моей матушке — носовые платочки, кружева… Это во-первых. Во-вторых, Парри перед смертью признался, что работал на де Сантрая.

— Ты убил его?

— Я даровал ему покой.

— День Остара — это ведь весеннее равноденствие, так? А Татуированный это Ратберт?

— Соображаешь, парень, — с издевательской снисходительностью ответил Суббота.

— Тогда зачем нужно было его выпускать из Ардессы, устраивать весь этот дебильный спектакль с моим участием?

— Мы не могли ответить на вопрос, почему вампиры так упорно пытались освободить Ратберта. Предположений было много, но ни одно не объясняло такой настырности и такого интереса к узнику. Заметь, Ратберт не вампир, не маг, всего лишь дикий варвар из захолустья, но ради вызволения Ратберта агенты Суль вынуждены были засветить Парри, в которого даже я верил до последнего. Они начали нервничать, потому что Ратберт, согласно их планам, должен был в нужное время оказаться в нужном месте, а вместо этого он попал в имперскую тюрьму. В каком месте, в какое время? Вот этого мы не знаем, а это дьявольски важно, виконт.

— И как же планировалось вытащить виссинга из тюрьмы?

— Сначала пробовали подкупить стражу, потом пытались использовать одного молодого следователя, шантажируя его. Когда провалились все попытки подкупа и шантажа, решили напасть на тюрьму, используя катакомбы под замком Ардессы. Живых людей Парри не использовал, только солдат праха. И вот что интересно — маг, присланный в помощь Парри, был виарийцем из независимого клана. Нужны очень веские причины, чтобы заставить свободного виари служить сулийцам, или же Морской Народ ведет свою, никому неведомую игру. Слишком все запутанно.

— Хорошо. Я так понял, нам нужно выследить Ратберта. Но с чего начать?

— С этого, — Лукас показал на оригинал письма. — На бумагу обратил внимание?

— На вид будто старая. Надо думать, она особенная?

— На бумаге есть водяные знаки. Она изготовлена в Харемской обители.

— Мне это ни о чем не говорит.

— Сто лет назад это была процветающая обитель недалеко от Левхада. Большой и богатый монастырь. Но с началом войны за Марвентские острова на эти земли начали совершать набеги проплаченные сулийским золотом корсары. До них дошли слухи о скрытых в Харемской обители богатствах, и корсары осадили обитель. Их командиры поклялись, что не впустят в Харем ни одной повозки с продовольствием, пока монахи не отдадут им свое золото.

— Ну и что?

— Золота у монахов не было, и осада затянулась, — продолжал Лукас. — Незадолго до нападения корсаров в округе случился неурожай, поэтому в монастырские кладовые были пусты: харемские братья раздали все свои припасы голодающим. В обители начался голод. Вскоре умер настоятель. И тогда обезумевшие от голода монахи начали поедать трупы умерших собратьев.

— Все это интересно, но причем здесь…

— Осаду в конце концов удалось снять, но освободители, войдя в Харем, обнаружили лишь два десятка полубезумных истощенных людей и обглоданные человеческие останки. Когда стало ясно, что случилось в обители, наместник Кланх-о-Дора приказал заколотить ворота Харема, оставив безумцев внутри, по сути, замуровать их заживо, а саму обитель предали проклятию. С тех пор Харем стоял заброшенным многие десятилетия, а все, кто пытался попасть туда, исчезали бесследно.

— Значит, мы отправляемся в Харем. — Я пристально посмотрел дампиру в глаза. Он, верно, пытался меня напугать, но у него не получилось. — Что ж, я готов.

— Нет, — неожиданно сказал Суббота. — В Харем отправлюсь я. Возьму с собой этого болвана Домаша. А ты вместе с нашей жеманной эльфийкой и всезнайкой Ганелем отправишься в Левхад. Нанесешь визит королю Эдельфреду и королеве-матушке.

— И что я должен буду делать там?

— Явишься ко двору и предложишь свои услуги. Попросишься на службу правящему дому виссингов.

— Полагаешь, меня ждет успех? Виссинги ненавидят имперцев, или я что-то упустил?

— Все верно. Но хорошими воинами король и его мамаша разбрасываться не станут. Их величества должны поверить, что ты не служишь империи, что ты изгой из братства, словом — убежденный враг Ростиана. Учти, что королева-мать женщина очень умная и проницательная, и твоя ложь должна выглядеть очень натурально. Если дела обстоят так, как думает де Фанзак, королева, сама или через Эдельфреда даст тебе некое поручение. И тогда мы сможем понять, кто сидит во дворце Левхада — враги или друзья империи.

— Больно мудрено это все, — вздохнул я. — Но тебе виднее.

— Я тебе больше скажу, — Лукас вытащил из поясной сумки небольшой округлый металлический предмет, показал мне. — Помнишь?

— Это же монета! — воскликнул я, присмотревшись. — Та самая, из Баз-Харума! Откуда она у тебя?

— Удивлен? — Дампир подбросил монету на ладони и положил обратно в сумку. — Когда Роберт умер, всем было не до этой штуки, верно. Все забыли, ради чего отдали свои жизни три хороших человека. А я вот не забыл.

— Думаешь, есть связь?

— Что-то сильно мне кажется, что Роберт, мир праху его, не довел тогда дело до конца, — сказал дампир. — Меня мучает мысль о том, что я не уберег Роберта, позволил ему пожертвовать собой, чтобы покончить с этой….. Надеяться на то, что важные рейвенорские шишки станут продолжать его поиски, у меня нет, так что я решил сам этим заняться. Да, верно, мне очень сильно кажется, парень, что все эти события взаимосвязаны. Но это только мои догадки, как ты понимаешь. А пока наша главная задача разобраться с Ратбертом и познакомиться с владыками Кланх-о-Дора.