Андрей Астахов – Эльфийская кукла (страница 25)
– Видишь, я не ошибся. Моя Башня перестала быть безопасным местом. Когда я создавал ее, я не подозревал, что мои враги узнают ее главный секрет – способ открывания входа в нее. Блокировку входа уже не изменить, магия есть магия. Нет, я могу, конечно, защитить принцессу в случае чего, но рисковать не хочу. Однако дело не во мне и даже не в кукле. Если я оставлю Фьорделис у себя, случится непоправимое. Начнется война между Саграмором и Лансаном, а если называть все своим именем – между Империей и малыми королевствами. Большинство королевств сочувствуют Лансану и в случае войны не останутся в стороне. На это и Рискат надеется: его посланник уже здесь, в Уэссе, и он сумеет убедить тутошнего короля помочь Лансану солдатами и деньгами. Так что эта война перерастет в большую бойню, в которой погибнет мой народ. Этого я не могу допустить.
– А смысл?
– Я пущу слух, что кукла Жефруа – подделка. Я знаю, как убедить Магисториум поверить мне. В этом случае Мастер может отказаться от войны и попробует найти другие способы заполучить куклу.
– Ага, и вместе с Рискатом начнет за мной охотиться. Веселый аттракцион ты мне предлагаешь, Салданах.
– Не я, maenn. Наши пророчества. Это понял Нехаир, отдав тебе меч. Об этом догадываются Мастер и Рискат. Все дело в том, что…
– Что? Договаривай же!
– Ты тоже можешь снять проклятие с Меаль.
– Я? – У меня сразу во рту пересохло от волнения. – Ты же сказал, что только могущественный маг способен это сделать!
– Вспомни, что я сказал. Я говорил о магах, которые остались в нашем мире. Но ты человек из другого мира. И об этом тоже говорится в пророчествах.
– Погоди, постой! Если я так опасен для Мастера, если я могу совершенно нарушить его планы, почему он терпит меня? Почему он до сих пор не попробовал меня просто укокошить?
– Ты ему нужен. Он чувствует, что без тебя ему никогда не добраться до истинной куклы Меаль. И он следит за тобой, пытается дождаться момента и завладеть ей. И тогда твоей жизни будет грош цена. То же самое я могу сказать и про Шамхура Риската.
– Черт, я совсем запутался! Между молотом и наковальней – весело, ничего не скажешь. И я должен снять с девушки проклятие. Но как я смогу это сделать?
– О да, милый! – вскрикнула во сне Бэмби. – Я хочу именно так…
– Иногда речи спящего бывают непостижимым образом связаны с реальностью, – изрек Салданах. – Ты веришь в сны?
– То есть, я должен…
– Что может объединить людей и эльфов лучше, чем смешанная кровь? Конец сказки должен быть связан с ее началом.
– О чем ты говоришь?
– О любви Заламана и Нуир-Эгатэ. Тебе и Фьорделис предстоит повторить в конце времен то, что было в их начале.
– Нет, это пинцет полный! – Я схватился ладонями за голову. – И что теперь делать?
– Ничего. Ты покинешь мою реальность и отправишься своим путем. Фьорделис будет с тобой. Но сначала дай мне камень, который дал тебе Эрдаль.
– Он фальшивый, – сказал я, доставая изумруд.
– Я знаю, – Салданах провел ладонью над камнем, и изумруд превратился в обычную серую гальку. – Значит, вот она, цена моей жизни. Жалкий булыжник. Низко, очень низко оценил мою голову Эрдаль.
– И меня наколпачил, – добавил я.
– Давай восстановим справедливость, – предложил маг и снова провел над камнем ладонью. Галька тут же превратилась в великолепный сапфир, не такой здоровый, как мой липовый изумруд, но тоже внушительный, с грецкий орех, пожалуй. – Этот камень будет приданым для моей девочки.
– Салданах, на мне Венец Безбрачия, – напомнил я, стараясь не встречаться взглядом с Фьорделис.
– Наложенный людьми, не эльфами. Держи, – маг подал мне сапфир. – Сегодня ты начал новый путь. Иди по нему, никуда не сворачивая.
– Хорошо, – я спрятал сапфир в свой спорран и посмотрел на Фьорделис. От ее невероятной нечеловеческой красоты у меня мороз подирал по коже. Почему-то мне стало страшно. Мне будто доверили какую-то невозможно дорогую драгоценность, единственную и неповторимую. Сама же эльфийка смотрела на меня спокойно и очень благожелательно. В ее огромных золотисто-зеленых глазах не было ни тревоги, ни смущения. – У меня, как я понимаю, просто нет выбора.
– Нет, – подтвердил маг. – И у моего народа его тоже нет.
– Постой, Салданах, а как же она? – Я показал на Бэмби, которая больше не стонала и спала безмятежно и хорошо, свернувшись калачиком на мягкой траве. – Ведь вампира мы так и не нашли. Жалко девчонку.
– Какой же ты… жалостливый! – Салданах устало улыбнулся. – Ладно, Нанхайду, я тебе помогу. Когда будешь уходить из моего мира, не забудь заглянуть в ящик у входа. Возьми все, что там найдешь и будь счастлив…
Глава десятая.
Куча неприятностей
Семь бед – один Reset
Я долго не мог сообразить, сплю ли я, или уже проснулся. И только какое-то время спустя до меня дошло, что я лежу на холодном полу пещеры, надо мной – увешанный сталактитами свод, и никакой лесной поляны, на которой мы накануне беседовали с Салданахом, нет и в помине. Я перевернулся на бок и увидел Бэмби: она лежала рядом со мной, глаза ее были открыты, и в них застыло характерное выражение. Такие глаза бывают у человека, который проснулся после убойной пьянки в незнакомом месте, еще толком не протрезвел и не может вспомнить, как он сюда попал.
– Э-эй! – Я пощелкал пальцами у носа девушки. – Подъем!
– А-а? – Бэмби заморгала, уставилась на меня ошалелым взглядом. – Что произошло?
– Ровным счетом ничего. Мы были в гостях.
– Я ничего не помню.
– Еще бы! – Я сел, потянулся до хруста в суставах, зевнул. – Как спалось, милая?
– Ты ужасно храпишь.
– А ты разговариваешь во сне.
– Разве? – Бэмби покраснела и опустила глаза. – И что я говорила?
– Да так, всякие душевные слова, – Я оглядел пещеру и понял, что мы с Бэмби лежали как раз у входа в тоннель, заканчивающийся дверью в башню Салданаха. – Утро наступило, можно сваливать отсюда.
– Постой, а вампир? – Бэмби немедленно села, схватила меня за плечи и начала рассматривать мою шею. – Никаких укусов. Слушай, я же видела эту тварь!
– Не было никакого вампира, уж поверь. Просто немного эльфийской магии. Безобидный розыгрыш.
– Так, выходит, что я не выполнила задание, – Бэмби выпустила воротник моей рубашки. – Черт, всегда одни неудачи! Что я теперь скажу фон Данцигу?
– Не расстраивайся, – я пожал девушке запястье. – Эльф сказал, нам надо посмотреть в ящике у входа.
Ящик действительно был – вчера я его не заметил. Маленький деревянный ящик, рассохшийся от времени и сырости. Я заглянул внутрь и увидел большой кожаный мешок, что-то продолговатое, завернутое в темно-синий шелк, и записку. Последняя была от Салданаха:
– Загляни в мешок, Бэмби, – сказал я девушке, разворачивая сверток.
Бэмби тут же развязала мешок и завопила так, что я вздрогнул. Да и было от чего: в мешке была голова. Отвратительная, с седыми космами, выпученными свинцовыми глазами и вся в трупных пятнах. Рот мертвой головы был полуоткрыт, и длинные желтые клыки торчали чуть ли не до подбородка.
– Вампирская голова? – Бэмби беспомощно посмотрела на нее. – Это ты сделал?
– Ага, – Я решил, что не стоит рассказывать детке, что происходило со мной, пока она спала. – Так что фон Данциг будет доволен. Твой трофей, милая.
– Что же ты наврал, что никакого вампира не было?
– Так, пошутил. А то ты стала бы ругать меня за то, что я убил его без твоего участия.
– Ах, Алекто! – Бэмби подползла ко мне на коленях, обхватила за шею и крепко и порывисто поцеловала в щеку. – Я твоя должница. Клянусь, что очень скоро я отдам тебе долг чести.
– Даже не сомневаюсь, – сказал я и развернул сверток.
Салданах играл честно – он выполнил свое обещание относительно Бэмби. Но еще он вручил в мои руки судьбы эльфов. В свертке была великолепная кукла. Она была небольшой, сантиметров тридцать, сделана, как мне показалось, из фарфора, и изображала девушку-эльфийку в одеждах времен Шестицарствия – зеленой шелковой тунике, расшитой золотом, и сандалиях из кожи дракона. Волосы куклы были того же цвета, что и у Фьорделис. У меня аж дыхание перехватило: не было никаких сомнений, что Салданах передал мне именно ее, настоящую Меаль. Бэмби буквально вырвала куклу у меня из рук.
– Боже, какая лапочка! – выдохнула она. – Всегда мечтала иметь такую. Можно, я возьму ее себе?
– Увы, нет. Эту куклу… вобщем, ее надо отдать, – я забрал Меаль у охотницы, обернул ее шелковой тканью, в которую она была завернута и положил в спорран.
– Как жалко! – Бэмби горько улыбнулась. – Что теперь будем делать?
– Забирай голову, и пошли. Пора отправляться обратно в Лоэле.
– Ага, самое время!
Голос звучал громко и злорадно. У выхода из пещеры появились братья Сламбо. Джон стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на нас насмешливым взглядом. А Эрик стоял чуть позади: в левой руке у него был кинжал, а правой он держал за волосы мою Шамуа.
– Славно провели ночь после охоты? – спросил Джон. – Ну-ну. Нет желания показать трофеи?
– Эй, вы спятили! – Я потянулся к рукояти катаны. – А ну, отпусти девчонку, или…