Андрей Астахов – Чейзер (СИ) (страница 36)

— Благодарю, но я должен приготовиться к вечеру, — заявил я, надевая камзол. — Передай его светлости, что я хотел бы поговорить с ним с глазу на глаз, когда ему удобно.

— Никак невозможно, эрл Сандер, — заявил паж. — Его светлость еще на рассвете уехал в Данмут.

Так, любопытный поворот. Или у лорда Кадуорса действительно возникли неотложные дела в Данмуте, или же блестящий лорд банально струсил, решил в ночь полнолуния уехать подальше отсюда. А может быть, барон не хочет, чтобы моя гибель бросила на него тень. Такое тоже возможно.

Не дождутся. Я у них у всех костью в глотке застряну.

Улицы Кадуорса были пустынны. В корчме меня ждал сюрприз: трактирщик, краснея, бледнея и запинаясь, заявил мне, что его таверна слишком убога для такого знатного господина, как я.

Ого, все случилось именно так, как я предполагал. Отец Парис, хитрый сукин сын, уже подсуетился. Мне в Кадуорсе объявлен бойкот. И для начала наехали на беднягу корчмаря.

— Вот как? — Я приподнял бровь. — Значит, три дня была хорошая, а тут стала убогой?

— Милостидарь… не прогневайтесь… не стоит вам у нас, недостойных, бывать, — трактирщик будто съежился весь. — Не место вам тут, вам замок впору, не корчма сельская…

— Я понял тебя. Не беспокойся, завтра меня не будет в Кадуорсе.

Трактирщик быстро-быстро закивал. Я подумал, что события повторяются: когда разъяренная толпа фанатиков учинила самосуд над Асель и ее дочкой, барон тоже был в отъезде. Похоже, все идет по однажды испробованному сценарию. Но самого главного я пока не знаю — за кем Стая придет этой ночью.

— Дай мне стакан вина, — потребовал я, положив на стойку медную монету.

— Вы…это… только не гневайтесь…

— Да не гневаюсь я. Ты хороший человек. Вина дай.

Я выпил стакан в два глотка, поправил перевязь с мечами и вышел из корчмы. На улице я столкнулся с де Сарвилем, который шел, погруженный в свои мысли и что-то бубнил себе под нос.

— Я очень плохо спал, — заявил он. — Наверное, это волнение.

— Вам лучше оставить свою дурацкую затею, — посоветовал я. — Сегодня в Кадуорсе себя проявит самая темная сила. Так что собирайтесь и уходите отсюда. Или найдите дом с надежной дверью, которая защитит вас.

— Думаете, вы храбрее меня? — Де Сарвиль упер руки в бока, посмотрел на меня с вызовом. — Я не боюсь ни Стаи, ни вас.

— Вы просто осел, которому жизнь не дорога.

— Вы оскорбляете меня! Я требую удовлетворения!

Я заметил, что несколько прохожих остановились и греют уши, прислушиваясь к нашей перебранке. Отлично, это то, что нужно.

— Удовлетворения? — хмыкнул я. — Отлично. Сегодня на закате у развалин дома ведьмы. И потрудись раздобыть оружие. Придешь безоружным, я просто выпущу тебе кишки. Все понял, ботаник?

Де Сарвиль просто задохнулся от возмущения. Если бы он мог убить меня взглядом, я был бы уже мертв. Повернувшись на каблуках, я пошел по улице в сторону замка с уверенностью, что очень скоро о нашей ссоре станет известно отцу Парису. И я смогу проверить кое-какие свои выводы.

***

День показался мне бесконечным. И я был почти рад, когда солнце, наконец-то, зашло за лесистые холмы, окружающие Кадуорс. Приближалась ночь полнолуния, и я был к ней готов.

Труднее всего было добраться до пожарища так, чтобы меня никто не заметил. Для этого мне пришлось сделать крюк чуть ли не в два километра длиной через хвойный лес. К своему удивлению, я увидел возле развалин де Сарвиля — он ждал меня, сидя на поваленном дереве. В руках у парня был длинный шест в руку толщиной.

— Я готов, — заявил он с самым гордым видом. — Можем начать прямо сейчас.

— Можем, но не начнем, — ответил я, глядя на край примыкавшего к околице леса. — Я в последний раз предлагаю вам уйти отсюда. Сумерки сгущаются, очень скоро взойдет луна, и будет поздно.

— Вы трус, эрл Сандер. Впрочем, если вы принесете мне свой извинения, я, пожалуй…

— Все, солнце село. — Я выхватил меч и так быстро приставил его к груди де Сарвиля, что он даже не успел среагировать. — А теперь будешь делать то, что я скажу.

— Ээээ? — Де Сарвиль явно не ожидал такого поворота.

— Не беспокойся, мне не нужна твоя жизнь, — зашептал я. — Наоборот, я хочу спасти нас обоих. Для этого нужно устроить небольшой спектакль. Готов?

— Я… не понимаю.

— Сейчас ты сделаешь вид, что дерешься со мной. Кричи громко, осыпай меня ругательствами. А потом я убью тебя. Понарошку, конечно. Упадешь на землю и будешь лежать тихо, пока я не скажу. Что бы ни случилось, лежи неподвижно. Все понял?

— Ээээ… да-а.

— Защищайся! — крикнул я, отпрянул назад и встал в позицию.

— Я убью тебя! — заорал де Сарвиль и рванулся вперед.

Конечно, наш поединок выглядел сплошной театральщиной. Я все время оборонялся, отбивая неуклюжие удары палкой и думая только о том, как бы и в самом деле не поранить этого чудика. Так мы дурачились, наверное, пару минут, после чего я, улучшив момент, сильно толкнул де Сарвиля в грудь. Он упал, я вонзил меч в землю рядом с ним, будто добивая. Вальарданец издал громкий вопль и "умер", широко раскинув руки и ноги. Я надеялся, что сторонний наблюдатель, — а я был уверен, что за нашим поединком следили очень заинтересованные персоны, — подумал, что я и впрямь прикончил беднягу.

Руки у меня дрожали. Я воткнул Солер в землю и начал высекать искру, чтобы разжечь факел. Наконец, трут затлел, вспыхнул язычком пламени, и в эту секунду над ночным лесом прокатился громкий и протяжный горловой вой, а следом я услышал низкий угрожающий лай здоровенных псов.

— Ой! — воскликнул де Сарвиль и едва не вскочил на ноги, но я повалил его на землю, прижал к траве всем телом.

— Лежать! — зашипел я парню в ухо. — Встанешь, когда я скажу.

Держа разгорающийся факел в левой руке и меч в правой, я ждал появления Стаи. Но сначала появился отец Парис — он вышел из-за молодых елочек, направляясь прямо ко мне.

— И почему я не удивлен? — сказал я.

— Кин! — позвал жрец.

Послышался шорох ветвей и глухое ворчание. Из-за деревьев появился храмовый прислужник, держа за поводки двух здоровенных, похожих на ротвейлеров псов. Глаза собак горели в темноте зелеными огоньками, я слышал их шумное дыхание.

— Полная луна взошла, — жрец показал на небо. — Я же предупреждал, что ты не сможешь противостоять Стае. Но ты не послушал.

— И эта вся Стая? — Я посмотрел на Кина и его собак. — Три пса, двуногий и два четвероногих. Я ожидал большего.

— Не надо было приезжать в Кадуорс, эрл, — ответил отец Парис. — Ты сам виноват в своей смерти.

— Ну, коль скоро я приговорен к смерти, прошу последнего слова, — я отошел к плетню, прикрывая спину. — Так уж получилось, что новой жертвой твоих псов-людоедов стану я. А если бы меня не было, кого ты собирался скормить этим тварям?

— Так ли это важно? — Парис развел руками. — Я же говорил, что Стая убивает невинных. К тебе это, впрочем, не относится — ты убил этого юношу противно правилам дуэли, без секундантов.

— Хорошо, тогда второй вопрос. Как долго ты собирался еще напускать Стаю на Кадуорс? Или это не ты решаешь, а, преподобный? — Я сделал паузу. — Собачки ваши в Арле куплены, верно? Одна ценительница породистых псов мне недавно хвасталась, какие в Арле чудные собаки.

— Мне жаль тебя, эрл. Ты умный человек, если смог догадаться. Но пощады тебе не будет. Ты слишком многое узнал. Я удивлен.

— Нечему тут удивляться. Сначала я обратил внимание на странное совпадение — Стая убила твоих соучастников, тех, кто помогал тебе обвинить Асель. Правильный поступок, Парис: во-первых, несколькими негодяями стало меньше, во-вторых, денежки вернулись к тебе. Но это так, к слову. Мне нужен был мотив. Я не верил, что ты мог устроить расправу над бедными женщинами из тупого фанатизма — не такой ты человек, Парис. Значит, был кто-то, чью волю ты выполнял. Я понял чью, когда побывал на пепелище. Ненависть заставляет людей делать роковые ошибки. Баронесса не позволила хоронить останки несчастных женщин, и сама того не желая дала мне такую улику, которая все объяснила. Здесь, на этом пожарище, на обгоревших костях я нашел кольцо — слишком дорогое для деревенской колдуньи. Кто мог подарить его ведьме Асель? Только очень богатый человек. Не сельский эшевен, не жрец храма Высших — мелковаты они для таких царских подарков. Но я догадался. Я видел лицо барона, когда отдал ему это кольцо. Мне все стало понятно. Я понял, почему погибли Асель и ее дочь, и кто за этим стоял.

— Довольно! — Голос отца Париса напоминал змеиное шипение. — Кин!

Ротвейлеры рванулись вперед и понеслись прямо на меня. Но добежать и разорвать меня в клочки не успели — покатились по траве с визгом. Секундой спустя и Кин рухнул рядом со своими псами, получив арбалетный болт прямо между глаз.

Из-за деревьев вышли воины в епанчах с гербом барона Кадуорса, держа в руках арбалеты. Сам барон тоже был с ними. Завидев его, отец Парис попятился назад.

— Милорд, я… — залепетал он, но Белзон Кадуорс не дал ему закончить. Свистнул меч, и жрец повалился в траву, заскреб землю ногами, хрипя и выплевывая кровь.

— Наверное, я должен радоваться. — сказал барон, вытирая клинок полой плаща. — Но я не могу. Слишком черно на сердце.

— Милорд, вы спасли нам жизнь, — я поклонился и слегка толкнул ногой де Сарвиля. Вальарданец охнул, быстро вскочил на ноги и тоже склонился перед лордом.