Андрей Асковд – История другого лета (страница 34)

– Руку протягивай, – ответила бабка. – Сейчас насыплю.

Не знаю, как я попался на это уловку. Видимо, мысли о конфетах, которые сыплются в мою руку, как из рога изобилия, вытеснили инстинкт самосохранения. Я попался, как обезьяна с бананом. Только в этом случае не я за банан держался, а бабка держала меня за руку.

– Открывай, паршивец! – это она, видимо, Вовке кричала. Я бы физически не дотянулся второй рукой до задвижки. – Пока второго паршивца по частям не вытащила!

– Отзыв, – не сдавался Вовка.

– Дед, неси пилу. Сейчас руку сначала достанем, а потом…

Мне было достаточно представить то, что будет сейчас. Потом уже не надо было. Я кричал Вовке, чтобы он открыл ворота. Вовка говорил, что это проверка и надо держаться до конца. Я тогда сказал ему, что он дурак и, если хочет держаться до конца, путь попробует подержаться сначала за бабкину руку с той стороны, а я больше не играю.

Вовка в итоге открыл.

– Ну что? – бабка стояла в проходе, уперев руки в боки. – Служба окончена. Снимай шинель, пошли пороть.

Бабка, видимо, начала сдавать с годами. Нас не выпороли. Так, пару раз, для порядка лупой прилетело. Чувствительно, но в сравнении с отпиленной рукой вообще пустяки. А пограничником я на всякий случай решил не становиться в будущем. Не моё это.

Слава богу, уехали

Глава 25

– Наступил красный день календаря, – с нескрываемым удовлетворением в голосе сказала утром бабка. – Хоть Борьку закалывай по такому поводу.

Из её слов я понял, что сегодня наступил день, обведённый в календаре красным карандашом. Значит, сегодня приезжают за нами родители. С одной стороны, я ждал этого дня. Мне очень хотелось снова прокатиться на машине. Не самому, конечно, а в роли пассажира. С другой стороны, это означает, что лето заканчивается, а там уже и до школы недалеко.

– Баб, а если мы останемся, ты оставишь Борьку?

Мне было жалко Борьку, как и кроликов Митрича. Я понимал, что своё обещание не делать из них шапки он держит только до тех пор, пока мы тут.

– Может, я в вашу школу немного похожу? – предложил я.

– Нет уж, – ответила бабка. – Наша школа нам ещё пригодится. Это у вас там, в Москве, их, поди, валом. Спалил одну – в другую перешёл. А у нас она одна на округу. Да и ваш Борька нам не упёрся. Не для мяса он.

Перестав переживать за Борьку, я вспомнил, что мы собирались организовать закрытие смены. Устроить пусть и не пионерский, но хотя бы деревенский костёр. Мы – это мы с Вовкой. Бабка изначально против была. Дед – в сомневающихся. Так что, если что, его можно было попытаться склонить на свою сторону. Ну и родители ещё. Я думал, что они будут за нас.

– Нам бы до обеда продержаться, – продолжила размышления бабка. – В крайнем случае, думаю, до вечера. Не пускать что ли вас никуда? А то зря я вам про Борьку пошутила. С вас же станется в бега с ним пуститься.

Бабка ещё раз нам объяснила, что Борьку она закалывать не собирается.

– Вот тебе крест, – в подтверждение своих слов перекрестилась она. – Но если вы в последний день вытворите что-то, то я поставлю крест на ваших каникулах. Будете в Москве свои пакости изобретать, ну или в пионерском лагере.

Мы с Вовкой пообещали, что будем сегодня творить только хорошие дела. Бабка сказала, что и их тоже не надо. Никаких дел. Сказала, что последний день, по опыту, самый опасный. В идеале сесть и ничего не делать. А лучше даже и не думать всё это время.

Ничего не делать было непосильной задачей. Не думать – ещё сложнее. Но мы пообещали, что всё будет хорошо. Если она разрешит устроить пионерский костёр, точнее, деревенский.

– Я так и знала, что бесполезно от вас чего-то разумного ожидать. Ещё раз повторяю. Информация от пенсионеров пионерам. Никакого костра. Никаких расследований и помощи людям. Никого не хоронить и не оживлять. Не прятаться. Тем более в космосе. И не предлагать мне свои дурацкие идеи. Какой костёр в деревне? Тут кругом одно дерево, включая вас.

В общем, я понял, что до приезда родителей надо начинать с деда. Если все будут за костёр, то бабке не отвертеться. Ничего опасного в этом костре нет. В лагере тоже всё из дерева было и ничего.

Но в итоге у нас не получилось ничего хорошего. Точнее, не у нас, но нам всё равно потом припоминали.

Дед возился возле бани. Когда мы подошли к нему, он сразу прикрыл её.

– Если что, то сразу предупреждаю: в баню мы сегодня идём только с вашим отцом. Вдвоём, – уточнил он.

Я сказал, что в баню нам не очень-то и надо, а вот пионерский костёр надо. Можно даже подальше от дома. Например, в поле. Дед ответил, что предлагает нам сегодня держаться подальше от бани. Например, в поле. И повесил замок на дверь.

– Потом можно шашлыки на углях после костра пожарить, – попытался я заинтересовать деда. – Мы с Вовкой умеем. Нас дядя Анзори научил.

– А дядя Анзори вам дал мясо с собой? Или вы думаете, что мясо просто так из ниоткуда берётся?

Я ответил, что знаю, откуда берётся мясо. Из холодильника. Дед сказал, что, как только мы найдём холодильник, так сразу будет и костёр, и шашлык. Из этого я сделал вывод, что деревенский костёр под большим вопросом. Холодильника у них в доме не было. Но мясо они определённо где-то прятали. Иначе откуда оно появляется на обед?

До обеда мы действительно провели время без происшествий. Мы очень надеялись, что если до вечера ничего не случится, то нам всё-таки разрешат устроить закрытие смены. Да и на родителей мы ещё надеялись. Их два голоса, плюс наших два против бабки с дедом, может, чего-то и будут стоить. Единственное, что не давало мне покоя, так это то, где они прячут мясо. Ведь если мы его найдём, то деду будет уже сложнее отвертеться. Единственным местом, где разумно было бы его искать, был погреб. Во всех остальных местах мы уже были, а в погребе нет. Только котам в прошлом году посчастливилось там побывать. Мы решили проверить. Как минимум на происшествие это не тянуло, просто любопытство.

В доме и, в частности, на кухне, где располагался вход в подпол, как раз никого не было. Мы с Вовкой открыли люк и оттуда сразу повеяло прохладой. Оставив Вовку на стрёме, я спустился в подвал. Если в кладовке хранились продукты типа консервов спичек и макарон, то тут по полкам были расставлены банки с соленьями, а на полу стояли ящики для овощей. Я чувствовал, что мясо тоже должно быть где-то тут. Слабый свет, что пробивался только из открытого люка и небольшого вентиляционного окошка, не давал всё хорошенько рассмотреть. В самом дальнем углу была навалена куча соломы. Зачем в подполе солома, я не успел проверить. Позади меня раздался стук, и свет совсем померк. Только в слабом освещении, которое давало вентиляционное окно, я рассмотрел Вовку на лестнице.

– Ты что тут забыл?

– Тихо, – прошептал Вовка. – Бабка вернулась.

Вместо того чтобы подать мне знак, чтобы я успел выскочить из погреба, Вовка поступил с точностью до наоборот. Он сам залез в погреб и опустил крышку. Теперь надо было дождаться, когда бабка снова уйдёт, и тогда мы смогли бы спокойно выбраться. Но моим надеждам не суждено было оправдаться. Бабка собралась готовить обед. Нам оставалось только затаиться. Я так подумал, что если мы сейчас вылезем, то у меня нет ни одного разумного оправдания нашего поступка. Более того, бабку может хватить удар, если она увидит, что люк вдруг открывается. Вряд ли её первой фразой будет: «А, да это же они. Кому ещё-то из подпола вылазить?» Конечно, если логически размышлять, то кроме нас-то и некому. Но вряд ли бабка будет в тот момент думать логически, как это делаю я.

Через несколько минут люк открылся. Мы с Вовкой быстро забились в дальний угол, где как раз была навалена солома. Это была наша единственная надежда на спасение: можно было попробовать зарыться в солому и переждать там. Ведь, если бабка сейчас обнаружит нас в подполе, то тоже вряд ли будет размышлять логически. Скорее всего, это будет расценено как выходка последнего дня, что мы не можем его провести спокойно. Такого я допустить не мог.

Пока бабка медленно спускалась по лестнице, мы с Вовкой зарывались в солому. Зарылись так, что я задницей почувствовал холод. «Не иначе как на холодильник сел», – успел подумать я. Вовка подумать не успел. Судя по его неожиданному возгласу, он тоже добрался до холодильника. Следующий неожиданный возглас издала бабка. Обратно по лестнице она взбиралась гораздо быстрее. Затем люк захлопнулся. Я понял, что это не к добру. Сейчас она позовёт деда, и тот увидит, что мы всё-таки нашли его холодильник, который, по его мнению, был хорошо спрятан. Но, с другой стороны, он же сам разрешил его искать.

Через пару минут люк опять открылся.

– Да говорю тебе, там кто-то есть, – послышался голос бабки.

– Может, лиса? – предположил дед.

Сначала в люке показались вилы, затем голова деда. Следом рука с фонариком. Луч шарил по погребу, пока не добрался до нас.

– На леднике там что-то, – сказал дед и стал спускаться в погреб, держа вилы перед собой.

Я сообразил, что прятаться дальше не имеет смысла. Так лето может закончиться на вилах, а это не входило в мои планы. Надо было как-то выкручиваться.

– Дед, – предупреждающе начал я, – а я холодильник, кажется, нашёл.

– Кто там? – крикнула бабка. – Лиса?

– Да нет, – ответил ей дед. – Ты не поверишь. Барсук.