Андрей Архипов – Волжане (страница 64)
— Ты мне понравился, ветлужец. Мне жаль будет, если ты погибнешь.
— Мне тоже. Где выучился нашему, языку?
— Я долго жил у батышцев. Вместе с Селимом. И очень часто общался с суздальцами.
— У вятичей? Вы им не помогли.
— Не очень и старались, — пожал плечами Тухсар, разворачиваюсь в обратную сторону. — Моя родина здесь.
— Не иди в первых рядам, Тухсар. Мне тоже будет жалко тебя.
— Ну что, Тухсар, как тебе чужеземцы?
— Судя по всему, они действительно не люди Джурги. Назвались ветлужцами.
— Их же видели, когда они спускались мимо Банджи, просто марданцы не готовы были взяться за оружие.
— Ну да, разве что в тот момент гости начали бы насиловать их жен…
— Но ты же помнишь, что тогда было? А произошло это, когда Джурги высадился около Булгара!
— Да, Селим. Они и не отрицают прохода по нашим землям. Но ведь ни о каких разбоях мы в связи с ними не слышали? Возможно, чужеземцы ходили в Саксин, чтобы расторговаться с хорезмийским купцами? Ах, я глупец, не спросил!
Не переживай, их ответ ровным счетом ничего бы не изменил. Мы с тобой уже все обговорили, возможно, они и ходили в Саксин, но они прошли по нашим землям без разрешения и спалили мою лодью!
— Но они желают воздать тебе дары! Может быть, решим делом миром?
— А еще они напали на вас на Суре!
— Разве они, Селим?..
— Неважно, они же тоже назвались ветлужцами? И лодью я им не прощу! Кроме того они пристали к самому берегу, просто вынуждая нас пойти в атаку! Дай сигнал кораблям напасть и посылай смертников!
— Да, Селим.
Тухсар махнул рукой, и протяжный стон рога пронесся над водной поверхностью, вновь собирая марданские корабли в плотный срой, готовый поглотить своей массой редки суда ветлужцев.
Колонна ак-чирмышей, прикрытая лишь кожаными доспехами, и вооруженная неказистыми щитами и обычными плотницкими топорами, бодро потянулась вниз по холму.
— Можешь пересказывать мне, Тухсар что ты видишь. Глаза мои уже слепнут, Ветлужцы не сдаются? Самое время?
— Нет, Селим. Пока нет.
— А наши суда?
— Наши лодьи уже оправились от неожиданности и если ветлужцы вновь ударят греческим огнем, они их не остановят! Да и вряд ли змеи могут плеваться пламенем до бесконечности. Нас гораздо больше, задавим.
— Что смертники?
— Развернули свой красный стяг. Сколько раз выказывал им твое недовольство, им все едино…
— Да что теперь… они же смертники. А что те в ответ?
— У них с самого начала висело на головной лодье голубое полотнище и черные птицы на нем… Не разглядел, какие… Все, еще сотня шагов и смертникам можно бежать в атаку, чтобы ветлужцы не успели перезарядить свои арбалеты.
— А они уже их выставили?
— Не понимаю, Селим… Нет, часть воев выстроилась на берегу и приготовила самострелы, но вот на лодьях… На палубах явное шевеление, но стена щитов заслоняет обзор и я ничего не могу разглядеть даже сверху!..
— Лодьи стоят недвижимо?
— Да. Повернуты бортами к нам и выстроены по дуге, лишь «змеи» стоят в отдалении по краям.
— Ну да… А вот нам развернуться негде, лощина к берегу идет узкая. Не беда, казанчии справятся. Ты уже отдал им приказ?
— Да, хан.
На этот раз Селим Колын не стал журить своего старого друга. Вскочив с брошенных на землю верблюжьих одеял, он стал всматриваться вниз.
— Что происходит, Тухсар?
— Сотни встали. Кто-то бежит со сходней вниз, а навстречу ему предводитель смертников, как его…
— Неважно! Я спрашиваю, что происходит, Тухсар?!
— Стоят, обнимаются. Даже отсюда слышатся радостные крики. И…
— Что-то происходит среди ак-чирмышей. Кто-то упал… Начали прыгать с обрыва и накрываться щитами. Не понимаю, хан…
— Все, хватит! Лодьи и суварцев вперед! Пусть идут по головам этих трусов! Следом пусть выдвигаются марданцы!
Долгий звук, рога перекрыл шум на берегу, и войско двинулось вперед, однако неожиданно Тухсар сплюнул и грязно выругался.
— Что случилось, друг? — вскинулся Селим. — Что?!
— По-моему, мы с тобой ошиблись.
— В чем?!
— Помнишь, я тебе пересказывал слова инязора про ветлужца, за которого сулили груду серебра?
— Ну…
— Так вот, предводителя смертников тоже зовут Иоанн.
— Здравствуй, побратим.
— Здорово, братец. Мы тебя искали… — воевода еще раз стиснул своего полусотника в объятьях и, отстраняясь, заметил. — А ты постарел!
— Да и ты… в шрамах! А я вот, как видишь, тебя атакую!
— Вижу… — засмеялся Трофим. - Д я как увидел боевое знамя, про которое ты мне когда-о все уши прожужжал, так и все.. сердце екнуло! Еле своих остановил. С нами встанешь?
— Не совсем.
— Не понял… — вытянулось, лицо у воеводы. Нешто против своих пойдешь? Понимаю, что свои сотни ты назад не повернешь, но сам…
— Ох, и глупо ты выглядишь братец! — засмеялся Иван, срывая кургузый шлем со своей головы. — Если бы видел себя со стороны! Я не один! Это все мои! Смертниками нас недавно назвали, они и есть! А вас мы давно заметили! Курныж! Режь чужих, чтобы свои боялись!!
Полусотник обернулся и помахал шлемом. Слитный ответный рев оглушил воеводу. Беспорядочная масса «смертников» неожиданно начала разворачиваться и выстраиваться плотными ровными рядами. Лишь три тела, с перерезанным горлом выпали из строя, покатившись по склону.
— Ну… не без потерь.
— Чертяка! Да вы…
— Да я…
— Мы первые встанем, Трофим, — печально покачал головой полусотник.
— Да ты не переживай, на миру и смерть красна! Селим тут собрал многих и многих, а у нас к ним счеты… Мы долго выжидали, но все, хватит!
— Да я...
— А ты прорывайся, кто-то наверняка уйдет! Я видел твой греческий огонь! Здорово!
— Да ты…
— За меня не переживай, отомстишь! Нашим привет!