Андрей Архипов – Волжане (страница 40)
— Мой инязор! Они близко к себе не подпускают и бьют часто, будто колчан у каждого бездонный или их сотня с гаком! — заторопился воин, выкладывая на столешницу переломленный болт самострела. — Луки, до них не достают, а местность мы знаем плохо и без твоего позволения я не стал отправлять воев в топи на верную смерть…
— Ветлужцы? — заскрипел зубами инязор, осматривая толстое древко короткой стрелы, — или все же Овтай?
— Пока не выяснили, княже, но не судьба им тут, обоим быть. Сам упоминал, что воевода ветлужский отправился вслед за суздальским князем в Булгар, а воины Овтая остались в устье Оки, обложив булгарскую крепость. Куда он от нее денется?
— Да уж! — захохотал Маркуж, бесцеремонно вмешавшись в разговор. — С ней как с медведицей, то ли ты ее поймал, то ли она тебя!…
— Ладно, я сам разберусь с этими отродьями, появившимися из ниоткуда! — подвел итог инязор, вновь поднимаясь из-за стола.
— Постой, княже! Осмелюсь тебе возразить. Нас не так много, чтобы гибнуть в бесполезных стычках, а хозяевам этой веси… — Маркуж выразительно кивнул на русов, — им ведомы тайные тропинки, по которым мы могли бы ускользнуть в сторону Сувара или даже домой…
— Ускользнуть… — взгляд инязора приобрел бритвенную остроту, и окружающим показалось, что он сейчас ударит любого, кто скажет еще хоть слово, однако эрзянский князь взял себя в руки и закончил прения.
— Мы остаемся здесь! К вечеру суварцы должны явиться, а далее видно будет!
Но и на этот свой вердикт он получил возражения. На этот раз от руса.
— Явятся и наткнутся на засаду? И что они тебе скажут?
Не обращая внимания на помрачневшее донельзя лицо инязора, Прастен с ухмылкой опрокинул в себя остатки вина из чаши и продолжил.
— Дозволь, княже, разведать, что там и как, я все-таки в этих землях частый гость и подходы к выселкам знаю. А коли сомневаешься во мне, так Веремуд останется тебе здесь порукой, что не предам.
Инязор выслушав поступившее предложение, обреченно выругался и перевел взгляд на своего ближника.
— Маркуж, возьмешь кого-нибудь из своих, и отправишься с ним. При первой возможности пошлешь гонца, а за самого Прастена головой, если что, ответишь! Пешими отправитесь, не дам коней губить!
Тот лишь пожал плечами. Головой, так головой.
Про коней все смолчали.
Однако когда калитка обнесенного высокими заостренными бревнами двора с треском закрылась за Прастеном и сопровождающими его эрзянами, ее поверхность сразу же украсилась смачным плевком, после чего рус громко возмутился.
— Без лошадей только подошвы сбивать! До выселок, где ваших людей ссадили, версты три, а то и более! По такой липкой жаре туда тащиться… — он вновь сплюнул, а отойдя чуть в сторону, едко добавил, — Князь! Пресветлый! Тьфу! Лишь язык поганил…
Прастен завертел головой, ища на небе следы хотя бы небольших облачков после ночного дождя, но сокрушенно махнул рукой и отправился вдоль, пустынной улицы, выискивая спасительную тень под росшими на ней деревьями. По такой погоде рус даже не стал накидывать свою бронь. Так и нес ее через плечо, сославшись, что от болта кольчуга его все рано не защитит.
Остальное его облачение было достаточно пестрым.
В чем поднялся из-за стола, в том и пошел.
Исподняя выцветшая рубаха, такие же застираннее портки с обтрепавшимся поясом и видавшими виды ножнами на нем, а еще неожиданно богатые сапоги, покрытые на голенищах узорчатой вышивкой. Шел с непокрытой головой и без опаски, чем сильно отличался от Маркужа и тройки сопровождавших его эрзян, постоянно озиравшихся.
Однако вокруг никого не было.
За покосившимися плетнями и развалившимися заборами небольших двориков виднелась лишь вытоптанная трава, редкие пестрые куры, неторопливо скребущие землю возле старых навозных куч, и ленивые собаки, тяжело дышащие в тени низких, наполовину закопавшихся в землю квадратных срубов. На жилищах, вылезших на белый свет темными, потрескавшимися бревнами, лежала либо гнилая солома, либо перепрелая дранка. Тишину убогих дворов, построенных почти вплотную друг к другу, не нарушало ничто. Даже стариков, обычно остающихся на хозяйстве с малыми детьми, на этот раз видно не было.
— Вот же, довели хозяйство без братца… — покачал годовой Прастен, и добавил, словно привел самый убедительный аргумент своим словам. - Даже собаки не бросаются?
Немного поколебавшись, Маркуж пристроился рядом с собеседником, перестав бросать в стороны опасливые взгляды. Дома вскоре кончились, окружающая селение высокая изгородь вместе с неприветливым дозорным осталась за спиной, а по сторонам потянулись разновеликие лоскутки аккуратно сжатых полей, окруженные неудобьями поросших деревьями оврагов. На части из них вызывающе торчала волоть — снопы связанные вокруг несжатых колосьев, — немой призыв к Велесу принести тучность хлебам, а хозяевам благоденствие.
— Так не до того им! Страда, все на полях… — запоздало и явно невпопад возразил эрзянин собеседнику, но через мгновение поспешил суетливо с ним согласиться. — Однако да, в запустении деревенька. Довели новые хозяева!
— Какие новые? Ветлужцы? — переспросил его Прастен и недобро оскалился. — Так это они, оказывается, плетни вокруг каждого двора поправлять должны?!
Маркуж досадливо поморщился и сменил тему разговора.
— Мне показалось или у Веремуда мысли к инязору вовсе не лежат?
— Это мне не ведомо, однако что от него, что от ветлужского воеводы братец мой добра не видел, один пинком со службы выгнал, другой родовой земли лишил.
— А племяш твой что думает, не ведаешь? Сам я слышал, что ветлужцы ему жизнь спасли, и тот в благодарность за это к ним служить подался, оттого и брат твой против них худого не замышляет… Верно ли?
— Не пытал, не знаю, — вновь напустил тумана Прастен. — Если и так, то Веремуд мечется меж двух огней… Да даже не огней! Меж жерновами попал человек, Бог ему в помощь.
— А ты? Насколько я знаю, тот вой, что твоему брату всю жизнь исковеркал, и тебе судьбу порушил!
— И тебя чуть нагишом не оставил? — уколол в ответ рус, ничуть не изменившись в лице.
— Будь он проклят!
Разъяренный голое Маркужа вызвал лишь смешок его собеседника.
— Не бросайся такими словами всуе, а то я могу подумать, что он все-таки раздел тебя до нитки! Вот я остался вроде бы ни с чем, и то обиды на него не держу… Лишь Всевышний управляет нашими судьбами на земле, а не человек! Какая может быть обида на Бога?
— Странный ты. Не считаешь, что за оскорбление нужно платить той же монетой, а за унижение и вовсе мстить до последнего!
— За унижение?.. Смотря за какое. Да и если я странный, то уж ты… Слухи ходят, что за мнимое поругание своей чести, а точнее за то, что этот ветлужец тебя жизни лишать не стал, ты ему сполна отплатил?
— Кто язык распустил?!
— Да князь твой! И тебя вновь с ним рядом не было! — не без ехидства заметил рус. Как и в случае его просьбы к Анбалу о ратном походе!
— Ах, ты ж…
— Так как?
Маркуж даже не попытался спорить с несколько надуманным обвинением.
— Что было, то было, как бы это не называть. Врасплох того воя застали, когда он руки поднять не мог в слабости своей из-за ранения. Спеленали как младенца! А вот соратник его доставил нам неприятностей… Но то быльем поросло! И не мстил я, а выполнял волю инязора, — Маркуж внезапно остановился и мрачно оглядел руса. — А что спрашиваешь? На обещанное ветлужцами серебро рассчитываешь?
— Мне достаточно своего, а вот ты перед ними мог бы и оправдаться сказками о том событии… — Прастен неопределенно дернул плечами и хмыкнул, — Если, конечно желаешь остаться на своей земле? А ты желаешь! Видно же, что инязор тебе уже встал поперек горла!
— Не радуйся над чужими бедами!.. Да и нет у меня своей землицы. Не до того было, чтобы хозяйством обзавестись.
— Ну да, тратить серебро на вино да баб куда как сподручнее, — хмыкнул рус.
Эрзянин недовольно нахмурился и развернулся, чтобы дать наказ своим воям разбежаться в стороны и внимательно осмотреть перелесок, начавший чересчур близко приближаться к дороге. Деревья стояли не часто, и засада вряд могла появиться столь редких зарослях, но лучше было перестраховаться, да и свидетели разговора ему были не нужны.
После того как ратники разошлись по обочинам, Маркуж двинулся вперед и продолжил, повторив свое предупреждение.
— Да-да! Ты бы лучше подумал над своими горестями! Если откажетесь пойти с нами инязор вас не пощадит, как не пощадил попытавшихся сбежать воев твоего братца.
— Моего братца? Они уже не его холопы, раз дали присягу ветлужцам. Он за них не в ответе!
— Я помню добро, Прастен. Помню, как в молодости вместе службу справляли и как брат твой меня спас от позора совсем недавно… Будь моя воля, отпустил бы вас. Но инязор решил по-другому и кто я такой, чтобы противиться его воле?
— Помилуй тебя твой бог, Маркуж, давай говорить откровенно! Хочешь ли?
Получив утверждающий кивок эрзянина, рус горячим шепотом продолжил.
— Какой, к бесам, инязор?! Изгнанник, до сих пор не способный понять, что его власть подошла к концу! Пока он выжидал и строил козни против Овтая, все его люди незаметно растворились, ушли, как вода после половодья…
— К более могущественному? Так на каждую силу найдется другая…
— Не закрывай глаза на то, что происходит, Маркуж! Веремуд мне многое поведал! У Овтая уже несколько сот воев в железных доспехах! И это только у него, не забывай про остальные рода, готовые перейти на его сторону! Не забывай о ветлужцах, что в союзе с ним! Полагаю, что большая часть старейшин ужа готова признать его новым инязором! Дошло до того, что Овтай стоит около булгарской крепости и почти достает плевками ее стены!