Андрей Архипов – Волжане: Поветлужье. Ветлужцы. Ветлужская Правда (сборник) (страница 22)

– Прав ты, вой иноземный. Пусть идут. Заодно руки мастеровые сохранными будут… Ты с ними?

– Шуткуешь, Трофим Игнатьич? – откликнулся егерь без промедления. – При тебе буду неотлучно, если не прогонишь. Мне любая заваруха только кровь в жилах разгоняет.

– Ну, добре, коли так. Слышали, огненных дел мастера? Все, что надобно вам для работы, не забудьте и баб в лесу стерегите. Заодно на работу их поставьте, дабы скука женскую суть не заела.

Не слушая возражений, десятник развернулся и отправился спокойным шагом в весь.

– Полно, Николай, не мельтеши, – успокаивающе взял за руку своего собрата по ремеслу Любим. – Слово сказано… Коли откажешься – так приголубит, что не встанешь опосля. А то и голову снесет. Дело-то не мирное. А мы покамест мальца какого пошлем к Вовке и ребяткам, что у него учение принимают. Ежели к срубу вашему сбор объявить, лепно будет?

– Тимку тоже предупредить надобно, – кивнул Николай, соглашаясь со свершившимся.

– Тимофей твой в лесах с Антипом, там как раз сейчас без опаски ходить можно, – попытался приободрить земляка Иван.

– Верно сказывает, – согласился Любим. – Ибо ворог в чаще нашей плутать будет яко слепой кутенок.

– Ну ладно, мужики, – нетерпеливо переступил с ноги на ногу егерь, торопясь догнать десятника. – Прощевайте, удачи нам всем. Да… Вячеславу про то, что Вовку с собой берете, я передам.

Через час весь была отрезана. Два огромных досчаника, иногда называемых заморскими лодьями, ткнулись в берег выше по течению.

Чуть в стороне от холма, на который взбиралась весь.

Не дожидаясь, пока с судов сбросят мостки, в прибрежный песок стали прыгать воины в халатах и коротких кольчугах поверх них, растекаясь пестрой волной по пажити. Головы их венчали скругленные шлемы, на которых болтались спадающие ниже уровня лопаток пушистые хвосты. Через несколько минут с другой стороны холма донесся условный свист о том, что и там появились чужеземные вои.

Дозоры втянулись в весь.

– Буртасы… – Десятник сплюнул с помоста, тянущегося вдоль тына, на землю. – Лисье племя, каждый второй с хвостом на шеломе. Нешто услыхали про нас и слетелись, шакалье? С большей части черемисов булгарцы дань берут, точнее князьки местные ее собирают и куда нужно везут, вот и не трогают их. Буртасы же сами данники Булгара, черемисов разорять им невместно, но про нас закон не писан. Да и с Суры ход недолгий, если там они прошли… Тьфу!

Он еще раз сплюнул, объяснив сложившуюся ситуацию стоящему рядом по долгу службы Петру и тихой сапой пристроившемуся Ивану.

Потом глянул на опускающееся за лес солнце и добавил.

– Попали, как кур в ощип. Обложили, не продохнешь… Свара, ходь сюда! Посчитал воев?

– Десятков шесть будет… Все одоспешенные.

– Так. Нас всех будет пять десятков, да в лес один ушел. Из них семь воев да полтора десятка бывших пешцев с никудышными мечами, а остальные смерды с охотничьими луками, плевком перешибешь… Срезни доспех не возьмут, так что дели еще впятеро. Три десятка против шести их. Аще пойдут те в одном месте, несдобровать нам. Прижмут стрелами, шесты наложат… вон, готовят уже. И пройдут в весь как по помосту. А там и вырежут нас всех как щенков.

– Ну и мы, глядишь, положим половину, – вскинул ружье егерь.

– Десяток или полтора положим. Аще ты еще кого из них живота лишишь, то доброе дело будет, токмо кроме воронья нас дальше не ждет ничего.

– Если все так худо, то хорошее скажи, нечего настрой перед битвой поганить, – скривился Иван.

– Будет тебе и доброе. Маска железная лишь на предводителе буртасском да еще на паре-тройке воев. Более ни у кого нет, так что в лицо стрелы метать можно… коли они стоймя встанут да руки в стороны выставят, щиты отбросив. Кольчужки короткие, ноги кроме халата ничто не прикрывает. Ежели срезнями ниже колена бить, так многие охромеют и не добегут до тына, а при удаче и жилу кровяную перебить можно…

– Еще что?

– Все на этом. Вои эти и степному бою обучены, и в лесу не пропадут. Живут они за землями мордовскими, битые, резаные. За хазар ранее ратились, теперь булгарцев от других степняков да рязанцев прикрывают. У каждого лук, сабля или меч, ножи боевые… а то и сулица, копье. Еще худо, что многие из них басурмане, нас за неверных считают. Под нож пустят, не думая долго, хотя… это больше к булгарцам относится, среди этих вроде всякий народ живет без притеснений…

– Что, звери, а не люди, как мы?

Скривившись, десятник добавил:

– Наши князья тоже в усобицах кровушку всуе льют. Так что люди как люди, новгородцы так же разбоем промышляют. И эти не злее и не добрее других, оратаи и охотники, торговлишку ведут… И девки у них зело статные, ядреные да норовистые. Кровь с молоком… Эх-х… Вот баб наших, девок и мальцов они на продажу и пустят. Более у нас взять нечего. Скот не нужен им ценой живота своего. Свой есть, да и места нет на лодьях. Еще меха возьмут и железо, если найдут. Могут и насады наши с заводи забрать, хоть те и не на плаву ныне… Доволен ли?

– Знание – сила.

– И то верно.

– А еще говорят у нас, что «мертвые сраму не имут», – поглядел на Трофима Иван.

– И нам про то Святослав завещал. Почитаете его?

– Да, наш он.

– Добре.

Несколько минут прошло в молчании. Затем из-за ветлужского холма показались два буртаса, подталкивающие в спину смерда и отрока, бредущих со связанными руками. Потратив некоторое время на то, чтобы их разглядеть, десятник пристукнул окольчуженной рукой по бревну тына.

– Вот и смертушка наша пожаловала… Мнится мне, что доставили они старосту отякского Пычея с его сыном старшим. Выведет он их на наших баб и детишек, как есть выведет! Живот сына его в руках буртасов, и то для них порука в его верности. Выведет… Чужаки мы отякам пока.

– Разве найдут наших, Трофим? – откликнулся Петр. – Охотники не скопом людишек повели, а как положено, по несколько человек окольными путями. Сами не знают, где в лесу ночевать будут.

– Первый охотник он, – отвечая на недоуменные взгляды вокруг, пояснил десятник. – Все схроны и тропиночки ведает окрест. По сломанной ветке сказать может, кто прошел, да много ли часов назад. Коли наши бабы соберутся в одном месте, так аккурат туда и выведет… О, уже скачет, глянь, от их сотника шакаленок. Вот порода степная, хоть пару коней, а на лодье разместили.

Подъехавший к тыну стройный всадник с четким профилем породистого лица что-то прокричал но, не получив ответа, подъехал ближе и стал громко повторять заученную речь, коверкая слова чужого для него языка.

– Славный сотник Ибраим саказывал ворота открыть, час дает. А то всех резать будет. След ваших женщин мы найти. Завтра воины пойдут и возьмут их. Здайся сам, жить будешь.

Всадник развернулся, закинув круглый щит на спину, и, легко гарцуя, отъехал от веси.

– Может, снять надобно было, Трофим Игнатьич? – Свара подошел по мосткам к десятнику.

– Погодь, Свара, не суетись. Они нам ночь дали.

– Про час говорено было.

– То присказка. Воев ночью они в лес не пошлют, и светлым днем вдоль Дарьи не продерешься. А на приступ идти им покамест резона нет. По всему видно, что за добычей пришли, не воев терять. Совет будем держать с дружинными. Петр, идем, поведаем друг дружке, что делать будем поутру… Свара, за старшого на стене.

– Дозволь, Трофим Игнатьич, слово еще разок молвить? – нарисовался перед десятником Иван.

– Давай, вой, нам торопиться некуда, чего дельного присоветуешь?

– Отпусти ты меня пошалить среди тех… буртасов. Обучен этому. Не получится, так предупрежу баб, чтобы в леса дальше уходили.

– Пощипать буртасов, сказываешь, есть желание… Что, Петр?

– Пусть идет, не помощник он нам. Не сгинет, так весть охотникам подаст – все польза будет.

– И то мысль. Собирайся, вой, после полунощи выйдешь. Но перед уходом покажись, могу и передумать. Аще сами замыслим пойти, то не пущу.

Иван коротко кивнул и отошел к Вячеславу, отиравшемуся на противоположной стене тына.

– Ну что, Слав, ухожу в ночь, если повезет и отпустят, – поднял егерь блеснувшие азартом глаза на земляка. – Давай поручкаемся в крайний раз. Стрела, как пуля, шальная случается.

– Не плачь, родная, все там будем, – хмыкнул Вячеслав и, взяв Ивана за плечи, коротко прижался и хлопнул по спине рукой. – И ты не поминай лихом, если что…

Поделив патроны с напарником по-честному, то есть каждому поровну дроби и картечи, бывший капитан уединился на несколько минут в домике Любима. Там наскреб сажи с глинобитной печи и навел марафет на лицо и руки.

Без зеркала получалось плохо, но выручили въевшиеся по молодости движения пальцев по нарушению симметрии лица. Скинув мешающий поддоспешник, одолженный у кого-то из дружинных на случай «авось спасет», Иван поплясал на предмет издаваемого шума и отправился к Сваре за сведениями об окружающей местности.

Вопросов было много, однако главный состоял в возможности выбраться из веси не привлекая внимания буртасов. Не через ворота же выходить?

Получив порцию ворчания и причитающихся ехидных шуточек на темы «а чего ты такой грязный?», «есть ли у тебя желание еще изваляться?» и «лужа в углу тына уже битый час без свиней простаивает», Иван услышал заверения, что все пройдет в лучшем виде и его доставят за изгородь с любой стороны. А вот дальше… Вниз по холму есть пара глубоких оврагов, но их точно возьмут на заметку.