Андрей Архипов – Ветлужцы (страница 64)

— Погоня есть? Где остальные?

— Не шуми… Новгородцы, около двух десятков. Но мы вроде оторвались и стали лагерем в пяти поприщах отсюда вверх по реке… — Вздох облегчения накрыл стоявших воинов, но Гондыр тут же продолжил: — Сам я за помощью в черемисское поселение пошел и в темноте с бревна так сверзился, что ногу подвернул, и часть пути чуть ли не ползти пришлось. Свара… — Тяжелое дыхание на миг прервалось, и удмуртский десятник судорожно вздохнул: — У меня двоих порезали насмерть, и еще с десяток раненых. И это притом что мы два дня не спали и почти не жрали… Ох как же мне повезло, что на вас я наткнулся!

— Э! Так у тебя всего восемь воев…

— Еще черемисов считай и почти десяток мерян, кои к нам прибились. Так что не обознайся ненароком в темноте…

— Какое-то поселение мы за час до темноты минули, но оно нам ныне ни к чему. Нашего десятка и ребятишек с самострелами будет достаточно, чтобы новгородцы обходили всех нас стороной… Ну хотя бы три раза подумали, прежде чем наброситься. Покажешь обратную дорогу?

Гондыр попробовал подняться, но тут же охнул и упал на спину.

— Радка! — обернулся Свара. Светлый полушубок мелькнул на фоне черного леса, и девичья фигура бросилась на колени перед упавшим удмуртом. Неприметная до этого момента, всю дорогу молча готовившая еду и штопавшая поврежденную одежду, Радка стала тут же раздавать указания и в первую очередь потребовала огня. Сняв обувку, от лыковой подошвы которой почти ничего не осталось, и размотав онучи, она задрала вверх штанину портков и стала осторожно ощупывать ногу.

— Справишься, девонька? — осторожно спросил Свара, испытывая к молодой знахарке противоречивые чувства. И тут же скривился, увидев отрицательное покачивание головы. Но, когда он попытался отодвинуть ее в сторону, чтобы самому посмотреть опухшую ногу, Радка его одернула, невзирая ни на какие авторитеты:

— Ты мне поможешь! Берись тут и тут, а я тебе покажу, куда надо тянуть. У меня самой сил не хватит… Тимка, Гондыру палку в зубы! Давай!

От резкого рывка раздался щелчок, удмуртский десятник со стоном вскинулся и потерял сознание. Бросившаяся к нему Радка уже основательно ощупала ногу, а потом что-то достала из протянутого ей Тимкой кожаного мешка. Пахнуло дегтем, и молодая знахарка стала накладывать на поврежденное место плотную повязку, после чего повернула покрытое капельками пота лицо к главе воинской школы:

— Сустав встал на место, но в ближайшее время ногу тревожить нельзя… Или тут его оставляй, или командуй рубить слеги для носилок!

Свара, открывший было рот для отповеди зарвавшейся в своих словах девчонке, неожиданно для себя тут же его захлопнул. Причем сам не понял, что послужило этому поводом: то ли воспоминания об обвисшем теле Радки, которую вынесли из новгородского ушкуя, то ли угрюмый взгляд Тимки из-за ее спины. А может быть, тот факт, что с первым порученным делом она справилась: Гондыр уже очнулся и подтвердил, что боль начала спадать. В итоге, кивнув девчонке, Свара просвистел общий сбор, и через некоторое время весь отряд двинулся вверх по течению лесной речки на поиски лагеря с ранеными.

Лишь тусклый свет молодого месяца изредка освещал обрывистый берег, вдоль которого почти на ощупь передвигался передовой дозор и следующий за ним отряд. Почти треть из основной массы идущих людей казалась излишне низкорослой и щуплой, но, как и остальные, отсвечивала в слабом лунном сиянии металлическими отблесками кольчуг и шлемов. Скидок на возраст мальчишкам не было: раз надел доспех, то тяни лямку наравне со всеми, какая бы тяжесть ни придавливала тебе плечи и как бы ни был труден путь. Из-за темноты они пробирались достаточно долго, то и дело сверяясь с лежащим на носилках Гондыром. Огня не зажигали и старались без необходимости не шуметь. Однако, несмотря на то что каждый шаг отряда тщательно выверялся, развязка оказалась неожиданной.

— Это что за лешие темной ночью по лесным тропкам шляются? — прервал «идиллию» ночного перехода резкий окрик в тот момент, когда растянувшаяся колонна прошла почти две трети пути. Свара лишь грязно выругался в сторону бегущего назад дозора, сопровождая свои высказывания командами, перестраивающими редкую цепочку растянувшегося воинства в более плотное построение. Неприятель застал ветлужцев на небольшом открытом пространстве, вытянувшемся вдоль крутого берега лесной речки шагов на тридцать — сорок. Деревья, укутанные плотным подлеском, сплошной стеной окружали поляну и подступали на ее краях почти к самому обрыву, оставляя там совсем узкие проходы для того, чтобы выбраться из западни. Времени на то, чтобы убежать по этому пути, у ветлужцев не было, да и никто бы не поручился, что там не стоит противник со снаряженными луками. Бросаться в темную воду за спиной не хотелось, потому что была огромная вероятность, что из реки в полном облачении никто не выберется. Поэтому окруженному отряду оставалось лишь смыкать свои ряды, не обращая внимания на то, что из-за деревьев в любой момент может последовать вражеский залп. А то, что ветлужцы попали в окружение, выяснилось через мгновения.

Когда последний щит занял свое место в полукруге его воинов, Свара соизволил обратить внимание на плотный силуэт, скользнувший из-под елового полога в его сторону. А специально для того, чтобы попавшие в засаду ратники не наделали глупостей, от окружающих поляну деревьев на короткий миг отделилось несколько теней, сопровождая свои движения показом растянутых на мгновение луков. Блеснувшие кое-где наконечники стрел лучше всяких угроз заставили ветлужцев еще плотнее сдвинуть свои ряды.

— Ах, это ты, Свара! Со своими щенками… — продолжил свою речь незнакомец, негромко смеясь и подходя ближе.

— Что-то не признаю тебя, недобрый человек! — рявкнул в ответ переяславец, шагая ему навстречу. — Назвался бы, прежде чем народ пугать!

— Я его знаю! — Из ветлужского полукруга шагнул вперед Завидка и, подождав, когда за ним сомкнулись щиты, подбежал к Сваре: — Это Осип, человек Якуна.

— Вот оно что… И что тебе от нас надобно, Осип?

— Да ничего, — опять донесся хриплый смешок от новгородца. Однако, подойдя ближе, тот заговорил совсем негромко: — Хотел я сразу вас стрелами посечь, да углядел Завидку… Так что его благодари, Свара. — Осип обернулся к молодому воину и перешел на шепот: — Батюшке твоему, Костянтину Дмитричу, поклон низкий… если выживешь. Шел бы ты в круг сызнова, а то Якун скоро будет тут, и если ему кто передаст, что я остановил ваше избиение из-за тебя, то… несдобровать нам всем. А так может и не заметить, дав вам путь свободный в сторону обратную…

Завид молча кивнул и вернулся в полукруг, встав с одной из его сторон на краю речного обрыва.

— Думаешь, что посечете нас теперь, Осип? — начал пробовать новгородца на прочность Свара, но тот только усмехнулся и перешел на свой обычный смешливый тон:

— А как Якун скажет, так и будет! Ты храбро бился в круге около своего селения, ветлужец, но тебе с такой раной не нам в эту ночь противиться. А остальные для нас вовсе на один укус. У вас одна надежда выбраться живыми — вернуться назад. А чтобы мы вам поверили — оставишь себя в заложниках.

— Кха… А остальные? Удмурты и черемисы? — Окольчуженной рукой Свара попытался почесать себе бороду, но волосы забились в железные колечки перчатки, и ему пришлось сильно дернуть, чтобы оторвать от лица руку.

— Смотри, оставишь себя без бороды раньше времени. — Этот забавный факт Осип неожиданно прокомментировал с серьезным выражением лица. — Погоди чуть, потом будешь волосы на себе рвать… Когда мы ваших удмуртов на рассвете порешим. Да ты не злись, Свара, мне ведь до них дела нет. Те ваши воины хоть и заслуживают всяческого моего уважения, но уж очень сильно они досадили Якуну, так что… А вот и он.

Вынеся из густых колючих зарослей свое массивное тело, новгородский купец почти сразу же возложил руку на плечо своего подчиненного и с ревом задал вопрос, которого тот так не хотел услышать:

— Почему запретил стрелять и где этот сукин сын?! Что молчишь?

— Так сам же мечтал его взять живым! — стряхнул со своего плеча чужую длань Осип и добавил, обреченно махнув в сторону ветлужцев: — Потом с меня бы спросил за то, что наказа твоего не исполнил! Вон он, с краю стоит…

— Вся эта падаль пускай катится обратно, а Завидку мне лично притащишь! — гаркнул Якун и развернулся, чтобы уйти в лес, однако был остановлен возгласом Свары, который уже кипел от нарастающего возмущения, что его так вызывающе проигнорировали.

— Ты уверен, купец, что я тебе его отдам? — протянул глава воинской школы, не желая потерять лица перед своими воинами.

— А что, стоя под прицелами моих лучников, ты еще смеешь на что-то надеяться? — Якун сначала подслеповато прищурился, но как только узнал еще одного своего обидчика, в глазах его запылала неподдельная радость. Невидимая в темноте, но проявившаяся в интонациях. Однако, прежде чем заговорить, он оглядел стоявших в полукруге ветлужцев. — Вот удача… А я и подумать не мог, что такое бывает! И детвору свою привел? Уже в кольчугах? Стало быть, не осталось у тебя вовсе воев, Свара… А баб с тобой нет? Жалко… Ан нет! Есть одна, молодая да пригожая! Вон, хоронится за спинами ратников. Ох, обнищал ты людьми, ветлужец! Даже девок в свою рать берешь!..