Андрей Архипов – Ветлужцы (страница 20)

— Издревле мы здесь жили — никто и не упомнит, сколько поселение наше на Дятловых горах стоит. Да и городком оно давно уже стало — дед мне сказывал, что с той поры, как хазарам дань платили. Они крепь и поставили тут, оттого оно и называется Обран ош[23] по имени посадника хазарского.

— Хм… а я слышал, что валы отсыпать начали лишь с той поры, как булгарские купцы торговлю через нас повели и тут осели. Да и название наше от кого-то из них… В любом случае путает твой предводитель что-то.

— Не мой, а ветлужцев, Иоанн его звать. Ничего по этому поводу не могу тебе поведать, мог и Мокша переврать что-нибудь. А предводителя как раз не было рядом с нами, да и по-нашему он совсем не разумеет. И вот что сказал еще ветлужский эрзянин! Холопов у них нет совсем! И закупов тоже не имеется… С теми, кто должен чего-то, община ряд подписывает, и он ей платит понемногу…

— Это как это? Я вот пять лет назад у булгарца местного монетами разжился, так до сих пор ему плачу. Оттого и сижу ныне с тобой тут — все-таки дополнительный заработок… А с чего это община на себя мои долги брать будет? Чудишь ты что-то, Кежай.

— Так мне какой прок с этого знания? Ты в долги залез — ты и спрашивай, как там да что. А я за что купил, за то и продаю. Спроси, спроси! Тем более что искали они мастеровых людишек — вдруг откупят тебя? А прийти ветлужцы обещались через… — эрзянин задумался и что-то мысленно подсчитал, загибая пальцы на руках. — Через два или три дня, если не напутал я ничего. Слушай дальше… Успел их предводитель в городок попасть, не закрыли еще ворота. Сам панок[24] его встретил и в дом пригласил, а там уж Иоанн ему товары свои показал да подарками наделил.

— Откель ты знаешь все, будто сам там был? — недоверчиво покачал головой Паксют. — И с какой стати панок с ними встречаться должен?

— Так мне Мокша после о том поведал — он с нашего языка на ветлужский все речи меж ними перекладывал… А чего ты сомневаешься? Про ветлужцев и до этого сплетни от черемисов доходили, а тут оружные на лодье сами пришли, да еще с товарами. Да и с чего это нам голову задирать перед ними? Две сотни воинов в нашем городке, да и тот лишь земляным валом и тыном огорожен, а у них, по слухам, не меньше. В общем, задержались они, а ночевать расположились там, где лодью на берег вытащили. Я же недалече от них службу нес…

— Ха… Служба! Кабы не долги мои и отработка на булгарца того, я бы и близко не подошел сюда. На прокорм и тот не хватает, иной раз ложишься, а живот от голода сводит. А податься с семьей куда? Поймают и булгарцу тому с головой выдадут. А уж от него одна дорога — в невольники…

— Да ты честный чересчур, а тут надо просто вовремя подсуетиться. Я вот ветлужцам раков принес, мясца свежего, меда хмельного, а они мне вишь каким котлом отдарились?

— Кха… ты вот что, Кежай… Помалкивай с этого момента о котле этом, нескладно у тебя выходит, да и слухи уже нехорошие ползут.

— Что за слухи такие? Ну-ка договаривай…

— А такие слухи, что ты все замыслы булгарских купцов ветлужцам сдал. Крутился там ночью и видел, как те на лодью со змеем заморским таращились, которая раньше под буртасцами ходила. Разумеешь ведь их язык?

— Ну…

— Вот те и ну! Кто, кроме тебя, мог их заложить? Замолчал? Ты не хмурься, мне резона никому про тебя говорить нет, тем более что про твой котелок от булгарцев разговоры и идут. С ветлужцами-то они помирятся — нешто из-за такой ерунды им мечи друг на друга вострить? А вот тебе стоит поостеречься: предательства они не простят, и даже панок тебе заступником не будет. Найдут поутру в воде твое тело, скажут — Ведява утащила или ночью оступился…

— Не накаркай! А что промеж ними случилось потом, а? А то я краем уха слышал, но так и не понял ничего.

— Что случилось? Булгарцы о том с горьким смехом вспоминали. Откуда я знаю? А мне сорока на хвосте притащила!

— Сказывай, не томи.

— Хм, сначала ты скажи, что у тебя выспрашивал этот… Иоанн?

— Да ничего такого, спросил, есть ли острова вверх по течению и где камней потяжелее набрать можно. Да, еще холопы Джафара затемно проезжали, бочку с дерьмом вывозили, так он к ним подошел, шептался через Мокшу о чем-то…

— Это тот немощный купец, что из своих хоромин выйти не может?

— Ага, а потом еще… Нет, уже не упомню, тащилась ли у них за лодьей однодеревка. Но ночью точно крутилась одна около них!

Юсуф мысленно потирал ладони, не забывая благодарить Аллаха за столь щедрый дар, идущий к нему в руки.

— Смениться и облачиться в доспехи, — повернулся он к гребцам, по лицам и спинам которых стекал пот от усиленной гребли последних минут, несмотря на то что попутный ветер гнал судно на приличной скорости. — Скоро из луков достанем неверных, и начнется потеха!

Лодья ветлужцев с мордой дракона на носу, которая и являлась лакомой целью, медленно, но верно снижала свой ход. То ли решила пропустить якобы спешащие по делу суда булгарских купцов, то ли решила встать на стоянку у показавшегося впереди лесистого острова посреди Оки…

«Не рановато ли отдыхать вздумали? — засомневался Юсуф. — И так все утро в Джуннэ-Кала прохлаждались да кашу в своих котлах готовили! Котлах, ха! Неплохой товар они в балынские земли[25] везут, панок доволен остался подарками их, хотя покупать ничего не стал. Что ж, нам больше достанется… Только вот где взяли они эту утварь? С буртасов? Сучьи дети эти ветлужцы — как они смогли положить таких воинов? По слухам, тех лисьих хвостов целая сотня была, да и сотник Ибраим был далеко не глуп, тот еще волчара. Да, если бы не товар, не стал бы я связываться с этими неверными, но за хороший куш почему бы и не рискнуть? Ветлужцев на лодье всего два с половиной десятка, почти все их судно утварью забито. У нас же на двух дощаниках рати больше, чем у них, почти в три раза, какой уж тут риск? Наоборот, вои со свету сживут, если навара с этого дела не поимеют…»

Судно ветлужцев приблизилось к узкому извилистому острову, поросшему лесом и делящему Оку примерно на две равные половины, после чего резко дернулось вперед и влево, оставляя небольшой участок суши посредине реки по правому борту. На лодье будто почуяли, что сзади идут не мирные купцы, а опытные загонщики, из последних сил настигающие жертву. Юсуф оценил расстояние до противника примерно в сотню саженей и скрипнул зубами. Не всякий лучник на такой дистанции с качающейся палубы попадет в цель, но почему бы и нет? Главное — сбить противника с ритма и нанести как можно больше ранений, осыпая его плотным дождем стрел. Да еще у ветлужцев на борту началось нездоровое шевеление: неужели поняли, что по их душу идут? Юсуф обернулся по левому борту и махнул рукой Ильясу, стоящему на носу своей лодьи, идущей чуть сзади. Тот тоже вглядывался в убегающий от них парус и кипящие у него по бокам буруны от частых взмахов весел.

После зычных команд купцов на нос каждого судна выскочили лучники и выпустили в сторону ветлужцев дымящиеся стрелы. Тянущиеся за ними шлейфы тут же были подхвачены боковым ветром и размазаны в серой мгле осеннего неба. Однако поправка на снос тут же была учтена, и два десятка булгарских лучников запели свою смертоносную песню. Первые щелчки тетив отправили в полет не только каленые стрелы, но и всю накопившуюся за несколько часов преследования раздражительность.

«Скоро острые жала возьмут первую кровь с новых зарвавшихся соседей, скоро свершится месть за соплеменников… Хм, буртасов уже соплеменниками считаю?»

Юсуф внимательно смотрел на ощетинившиеся лица лучников и ратников на веслах. Кого только не было в его команде кроме серебряных булгар, к которым он причислял и себя. Сувазы, буртасы, вятичи и даже мерянин, нанятый им в новой крепости Учель,[26] куда тот бежал со всей семьей, спасая свое язычество. Вот этот мерянин и привлек внимание Юсуфа тем, что наложил стрелу на тетиву, но не стал стрелять, а озадаченно смотрел на лодью ветлужцев, не предпринимая никаких действий. Купец тут же бросил взгляд вверх по течению реки, оценивая картину, расстилающуюся перед его глазами. На корме впереди идущей лодьи выстроился ряд высоких щитов, прикрывающих ее от прямых выстрелов, а вот от ударов оперенной смерти, посланной навесом… От борта до борта судно перекрывал плотный ряд сбитых между собой досок,[27] полностью защищающий гребцов. Этот деревянный щит, сооруженный на скорую руку, был густо утыкан стрелами, из-за чего дощаник стал похож на гигантского ежика, пущенного вплавь на детском кораблике с парусом. Том самом кораблике, который малыши обычно вырезают из коры, чтобы по весне запустить в недалекое путешествие по какому-нибудь журчащему ручью. Юсуф даже помотал головой, чтобы разогнать навеянное чем-то воспоминание… Убегающая лодья тем временем повернула свой нос к показавшейся оконечности острова, стремясь зайти за него и избавиться на время от нарастающего ливня стрел.

— Не стрелять! Следить, чтобы с острова никто в нас не ударил! — Громовой голос купца прокатился по водной глади. — Грести до сближения! Долго они не протянут, у нас людишек поболее будет! Частые смены гребцов! — Одновременно Юсуф указал мерянину на юркую однодеревку, которая показалась из-за уходящей лодьи и судорожно заметалась, пытаясь уйти с направления движения булгар. Вместо того чтобы причалить к острову и заползти под кусты, какой-то рыбак пытался спастись, уйдя на стремнину Оки. Подождав несколько мгновений, за которые купеческие суда немного сблизились с шустрой лодочкой, Юсуф чиркнул пальцем по горлу: — Не нужны нам видоки по сему делу.