Андрей Архипов – Ветлужская Правда (страница 61)
Солнце уже взошло и окрасило верхушки деревьев ярким дневным светом. В углу, закрытом постройками от ветра, устанавливали стол, застилая его чистыми скатертями. Светло-серое полотно, обшитое яркими красными узорами, резко выделялось на зеленой густой траве, ковром устилающей двор, и было сейчас совершенно неуместно.
«Пировать собрались? Не рановато ли праздновать решили?!»
Будто в насмешку над ее мыслями из-за угла донеслось довольное фырканье, и оттуда показалась полуобнаженная фигура полусотника. Тот вытирал голову каким-то расшитым рушником и что-то втолковывал идущему за ним собеседнику:
– …даже не приближайтесь туда! Чихнете, пыль поднимете, и все! Грязь попадет в рану, и она загноится! Для того я водой и ополаскивался! Кстати, кипятком полотно обдали?.. Что? Нет, в светелках ваших темно, как в заднице у носорога… – Иван заметил стоящую столбом Важену и тут же нашел ей дело: – Иди тоже вымойся и переоденься в чистое муромское платье, будешь мне пот смахивать со лба, другим это как бы невместно… Ну и что, что мятое?! Быстро! Эрга, спирт готовь и походную аптечку! Будешь учиться, как людей резать… Уже умеешь? А так, чтобы они остались после этого живы?
Стоящий рядом с ним Веремуд ничуть не обращал внимания на разгоряченного ветлужца, безучастно теребя серебряную серьгу в ухе. Веревок на воине уже не было, да он и не оглядывался по сторонам, словно бы смирившись с тем, что не властен над своей и сыновней жизнью.
«А я бы на его месте не согласилась родича резать! Лишь боги могут распоряжаться, жить человеку на белом свете или уйти на вечный покой…»
Полусотник цыкнул на нее, и Важена стремглав сорвалась с места, чтобы выполнить данное ей поручение. Лишь после того, как какая-то дворовая девка основательно натерла ее мочалкой и окатила из бадейки, она позволила себе вернуться назад, натянув платье прямо на мокрое тело.
Подойдя к столу, Важена увидела на нем распростертое тело молодого руса. Одежды на нем не было совсем, но все ниже пояса было стыдливо прикрыто исходящей паром тряпицей. Веки ратника были сомкнуты, однако он все еще стонал и слегка мотал головой, будто находился в пьяном угаре.
Выдержав взыскательный осмотр со стороны Ивана и его новые придирки, заключающиеся в том, что ей нельзя подходить к столу простоволосой, Важена чуть не заплакала, и лишь присутствие большого количества свидетелей удержало ее от этого. В конце концов, она не замужняя женщина, чтобы полностью убирать волосы под панго![54] Однако косички все же свернула к уху и туго замотала всю голову каким-то куском материи, надеясь рассчитаться позже за все.
Любой мужчина сполна платит за женские слезы, но не всегда подозревает, что первопричиной его утрат являются именно эти соленые капли! Однако даже уверенность в том, что ветлужец получит свое, и нарастающая злость не помогли ей полностью собраться с силами. Мытарства продолжились, и временами она еле сдерживалась, чтобы не бросить тряпку на землю и не уйти прочь.
После того как живот руса промыли какой-то резко пахнущей жидкостью, ей оставалось лишь следить, чтобы пот со лба Ивана не капал на рану, да потихоньку отгонять редких комаров, еще не ушедших на дневной покой и наивно пытающихся покуситься на беззащитную добычу, так аппетитно сияющую живым теплом. Вот только взгляд ее постоянно падал на узкий нож, рассекающий плоть человека, а уж когда Иван стал копаться в его кишках, поставив какие-то железки по краям раны… После этого ей оставалось лишь сдерживать рвотные позывы и не отрывать взгляд от капелек пота на лице «лекаря».
– Иван, всадники! – прервал тишину во дворе кто-то из ветлужцев. – Похоже, инязор с оставшейся в Эрзямасе сотней! Добежал-таки до него кто-то из отпущенной дворни!
– Ворота открыть, бойцы по местам, действуем как договаривались… – Голос Ивана был приглушен повязкой, зачем-то надетой им и всеми находящимися около стола на лицо. – Веремуд, теперь, как понимаешь, твой черед! Хоть на колени падай, хоть как лебези перед князем, но чтобы ни одной пылинки тут не поднялось!.. Эгра, вот тут ниткой перевязывай! Вроде оно…
Важена прервалась и посмотрела вниз: часть кишок, перетянутая настоящей шелковой ниткой, была щелчком перерезана ножницами необычной формы и сброшена под стол неопрятной склизкой горкой. Комок подкатил к горлу, и ей вновь пришлось сосредоточиться на своем задании, только вот лоб на этот раз пришлось вытирать себе.
Занявшись этим важным делом, она не сразу заметила, как в ворота подозрительно медленно стали заходить эрзянские вои, немедленно закрываясь щитами от атак вероятного противника. Растекаясь по дворовой территории, они занимали позиции напротив ветлужцев и выстраивались неровными рядами, стараясь зацепиться за каждый клочок усадьбы.
– Пот убери!
Только возглас и отвлек ее от этого неожиданно завораживающего зрелища. Выполнив требуемое, Важена пообещала себе больше не отвлекаться. Ей нужно лишь хорошо выполнять свою работу, и тогда ничего не произойдет. Вот, даже вид штопаемых внутренностей не вызывает у нее в этот миг никаких эмоций. Какие, к лешему, эмоции, если сзади стоят и целятся в тебя из луков!
– Вот! Последний стежок!..
«Все! Неужели все закончилось?! Ну… куда ты меня зовешь, что тебе еще надо?! Э! А вы-то что на меня уставились? Стрелять вздумали? Ну попробуйте!..»
Тихие голоса доносились до Важены словно сквозь толщу воды, ей казалось, что она спит и видит сон.
– Лепо, что по-нашему ты разумеешь…
– Это она?.. Сомлела?
– Любопытство сгубило кошку… Да и я постарался, иначе пришлось бы оттаскивать ее от тебя!
– ?..
– То ли на шею повесилась бы, то ли в глаза вцепилась! Что лучше, пока не пойму!
– Куда моих дел?!
– Все в целости, даже охрану почти не помяли. Уж не обессудь, как ты со мной, так и…
– Выпускай!
– Вначале слово!..
– Выпускай! Нас втрое больше!.. Кровавой юшкой будешь на дыбе харкать!
– Опять угрозы дыбой. Что, фантазия плохая?.. У тебя всего лишь три кольчуги на все твое воинство, как я погляжу, да пять неказистых луков. А у меня все одоспешены, и у половины такие самострелы, которым твои щиты, что веники березовые! Да и родичи твои…
– Говори.
– Отстань от Овтая!
– Не суйтесь на наши земли, и тогда никто вас не тронет! Овтай глупец!
– Мы никого ни к чему силой не принуждали. И воев наших на его землях почти нет!
– Нет, так будут!
– Не зарекусь! Но пока его никто не трогает, даже не помыслим об этом! На другие дела людей не хватает!
– По иному покону живете! Другим богам поклоняетесь! Христу распятому!
– Заметь, разным богам! И последователей Христа как бы не меньшая часть! Никто никого ни к чему не принуждает и не будет, смею надеяться, пока я жив! Так что отступись! И прилюдно об этом скажи!
– Хрр…
– И про то своей дружине поведай, что нас отпускаешь с миром!
– Вот об этом и речи нет! От Овтая отступлюсь, так и быть, но тебе за то, что влез в чужой дом, ничего обещать не буду!
– Хм… А если я откупные дам? Точнее, предложу тебе взаимовыгодную сделку? Такую, чтобы вся твоя зависть ко мне и Овтаю исчезла?
– …
– Самый край своих владений на полудне не уступишь ли нам для торговых дел?
– Что?!
– Впятеро больше податей будем давать против насельников местных.
– Нет!
– Вдесятеро!
– Я землей предков не торгую!
– Она твоей останется, нам лишь кусок нужен под торговые и ремесленные слободы… поприщ так десять на десять. С выходом к Суре!
– Нет!
– И две тысячи серебряных гривен в течение десяти лет равными долями!
– Вот как… И там железо?
– Нет, но не хуже…
– Забудь!
– Ладно, настаивать не буду, но если все-таки надумаешь, то выкупное серебро более не предложу, условия будут хуже, чем у рода Медведя!
– Да ты!..
– Сразу говорю, что обратимся к мокше или русам местным. Место мы еще не выбрали, а они наверняка от серебра не откажутся!
– Грр… Я не решаю такие вопросы!
– Тогда поговори со старейшинами, иначе останетесь ни с чем, а винить, кроме себя, будет некого!
– Сей миг я тебя отпущу, но смотри, потом буду рвать зубами!
– Ты не спускаешь обиды… Это хорошо! Плохо, что ты позволяешь себе то, что не позволяешь другим! Зачем мою невесту тронул? Не по Правде выходит!
– Я не живу по вашей Правде!
– А это к ней и не относится! Всякий человек должен поступать с другими так же, как хочет, чтобы они поступали с ним! А уж как ты это назовешь…