Андрей Архипов – Ветлужская Правда (страница 57)
– Да… Это радует. – И Иван надолго замолчал.
Спустя несколько напряженных минут, в течение которых Важена неслышно подползала ближе, разговор продолжился, а голоса зазвучали более внятно.
– Все не верю, что ты смог нас с девчонкой перехватить, Иван! И как сподобился? Пусть грамотку о нас Овтай сразу отписал, но…
– Через пару дней после случившегося мы на гонца наткнулись! Он только что копытами не бил, зовя нас на Выксунку! Но у меня еще в Суздале дела были, да и до Овтая вверх по течению выгребать и выгребать… Так что решили мы дойти лишь до Мурома, а там поклониться в ноги родичам Мокши. Вдруг они согласятся пропустить нас вверх по Тёше, на которой Арзамас стоит…
– Эрзямас.
– Мне по-своему привычнее. В общем, в долгу мы у них неоплатном, хотя сам Мокша говорит, что родичи возьмут железом и не подавятся! – Было слышно, что ветлужец ухмыльнулся, после чего продолжил более серьезным тоном: – Достойные люди попались, бедой нашей прониклись и помогли чем могли… Точнее, не столько нам, сколько роду Овтая, который у них по соседству. Выбрали, как говорится, свою сторону в намечающейся эрзянской сваре…
– Скорее свою выгоду, – скептически заметил Емеля.
– Главное, что помогли, а не стали торговаться, во сколько это нам встанет! – резонно ответил Иван. – Правда, сделали все тайно, лишь старейшины знают о нашем ночном проходе да пара человек из воинской братии. Даже дозорным пришлось глаза отводить, поскольку никто не был уверен, что они не состоят на довольствии у инязора.
– Зачем тогда об этом мне говоришь? – тревожно произнес ветлужский мастеровой. – Не ровен час, поймают меня да на дыбу вздернут. Мыслишь, сдюжу?
– Тебе еще долго здесь прохлаждаться, должен понимать, на кого можешь опереться. А то, что узнать могут про наш союз, так без риска никак. Род Мокши и так живет тут словно между молотом и наковальней…
– Между Муромом и Эрзямасом?
– Слишком близко от того и от другого!.. И князь муромский им покоя не дает, и инязор тоже в тягость!
– Поэтому и уцепились за третью сторону, которая вряд ли сможет их под себя подгрести!
– Все так, даже объединившись, мы с Овтаем против князя эрзян или Ярослава Святославича не потянем. Без маленького чуда тут не обойтись, нужно импровизировать…
Вновь наступило молчание, наполненное хрустом пережевываемых хрящей, и лишь спустя некоторое время Емельян отвлек полусотника от столь содержательного занятия:
– Так что дальше было?
– Дальше? Чуть не доходя постов русов…
– Каких русов? Верно, ты имеешь в виду воинов великого эрзянского князя?
– Не такого уж и великого, – пожал плечами Иван. – Каждый род, по сути, независим и признает его власть лишь тогда, когда какой-нибудь Рюрикович сует свое рыло в местный калашный ряд.
– Но почему ты называешь их русами? – уточнил Емельян.
– С одной стороны, они такие же эрзяне… Как говорится, что об стол, что по столу! – неторопливо пояснил Иван. – Однако, по слухам, именно сюда многие из русов откочевали после их разгрома, так что кровь изрядно намешана. – Полусотник вновь хмыкнул и добавил, смеясь: – Забавно, если окажется, что инязор куда более русский князь, чем все Рюриковичи, вместе взятые!
– Никаких русов в Эрзямасе нет!
– А я слышал, – начал настаивать ветлужский полусотник, – что…
– На средней Суре они, – категорично отверг его домыслы Емельян и разъяснил: – Как раз где-то меж эрзян, сербийцев и мокши затесались.
– Ты про них не упоминал.
– А ты и не просил! До них, я мыслю, чуть дальше будет… Однако на реке они крепко сидят!
– И что они там делают?
– Откуда я знаю? Издревле там русь живет, – пожал плечами мастеровой. – Степь многих из себя выталкивает… И поныне на всех землях к восходу отсюда попадаются люди, чьи пращуры встречали булгар и сувар как законные хозяева этих мест. Или ты думаешь, что раньше тут было чистое поле? Приглядись, возможно, встретишь тех, чей язык схож с твоим, пусть и забывают они ныне родную речь.
– Хм… вообще-то я слышал, что какого-то предка нынешнего булгарского хана называли царем славян, – озадаченно крутанул головой Иван. – Получается, что за долгие годы эти забытые всеми племена растворились среди пришедших на Волгу народов… Почему же те, что на Суре, сохранились? Или они не славяне?
– Кто их разберет, словене они или кривичи какие, – вновь выразил свое недоумение Емельян. – Киев тоже ныне Русью зовут, хотя они были полянами и остались ими же! А то, что местное племя до сей поры своей волей живет и никто его под корень не свел… Так они на самом отшибе пристроились, да над собой воев поставили, что из степей к ним пришли и русью зовутся! Что с такими отношения портить, если дань платят исправно, пусть не серебром, а службой воинской? Тем более они ныне своими в этих местах считаются, с эрзей и мокшей не ругаются, а роднятся… Выжили как-то! – Ветлужский мастеровой чуть смущенно прокашлялся и повинился: – Я ведь, Иван, по-эрзянски чуть-чуть понимать стал за последнее время, хоть виду и не показывал. Удобно слушать, о чем у тебя за спиной толкуют, когда ты урок назначаешь или распекаешь за что… Разглядел ли ты русов среди тех, кто пленил меня и невесту твою? Так вот, пока меня с твоей девкой по лесу тащили, краем уха слышал я, что у инязора в дружине много их, даже от муромского князя они помогали в свое время отбиваться!
– Получается, что отчасти я прав, только эта русь не растворилась среди эрзян, а чуть в стороне живет… Ладно, придется с ней дело иметь, если захотим искать мергели цементные! Кха… – Жених Важены неожиданно закашлялся и сиплым голосом закончил: – Обрадовал ты меня в очередной раз…
– Угу. Но куда деваться, раз затеяли каменные дома и крепости на Ветлуге строить… Можно, конечно, не усердствовать и известковым раствором все крепить, как ныне и присно все творят, но тогда и урок пусть воевода другой ставит! Мне сказали искать, я и ищу! – Размашистым жестом Емеля подвел итог обсуждения и устало отвалился от импровизированного стола на траве. – Ох, добрый кабанчик попался!.. Так что далее с нашим спасением было?
– Что было… Довел нас доверенный человек до места, сходил с нами в разведку, показал, где тропы тайные проложены. В общем, повезло нам, как всегда!
– Повезло? – недоверчиво переспросил Емеля. – Если бы ты сломя голову помчался на Выксунку, как тебе Овтай и отписал, то вряд ли смог бы догнать татей, Иван! А ты не побоялся ради невесты сунуться на земли инязора, просчитав, кто ее умыкнул, а потом поставил засаду чуть ли не на торной дороге! Успешную засаду! То не везение, а умудренность воина, поэтому за тобой и идут!
– Положим, совсем не на торной дороге – нет тут таких, да и не кончено еще ничего, пока мы отсель не выберемся. Кроме того, ты ошибаешься, что именно ради этой девчонки я сюда голову сунул…
Важена приподняла голову от земли и затаила дыхание. Речь шла о ней, и, судя по тону, жених тоже не испытывал к ее персоне пламенной страсти. Если это так, то она может вызвать его на искренний разговор и даже заставить отказаться от себя.
– Не ради же меня ты пошел на столь опасное дело? – несказанно удивился Емеля.
– Ну точно не ради ее красивых глаз или стройных ножек…
Искоса бросив взгляд на мужские порты, которые она была вынуждена надеть по велению своих похитителей, Важена чуть-чуть зарделась. Что ни говорите, любой женщине приятно, когда положительно оценивают ее прелести, что бы она при этом ни говорила.
– На самом деле оба вы для меня важны одинаково, – печально вздохнул Иван. – Ты здесь мастерские поднимаешь, кроме тебя, некому, а она… Она служит залогом наших с Овтаем отношений, я бы сам к такой мегере и на выстрел не подошел бы!
Шумно выдохнув, Важена сама не заметила, как оказалась на ногах. Ветлужец еще пожалеет, что так о ней отозвался, что бы там ни значило слово «мегера»! Громкое хеканье Емели должно было предупредить ее женишка, что она на подходе, но, насколько она заметила, суженый даже не пошевелился…
Подхватив по пути сучковатую хворостину, приготовленную для костра, она приблизилась к Ивану со спины и размашистым ударом обрушила ее на его голову. Ветка оказалась трухлявой и сломалась, не выдержав соприкосновения с деревянной головой этого неотесанного чурбана, однако Важена была удовлетворена. Она даже закрыла глаза, представляя, что он сейчас встанет, развернется и хлестким ударом отправит ее в очередное беспамятство, и ей не придется видеть его ярость.
За то, что она сотворила в этот момент, расплата должна была наступить неминуемо, воин такое не может простить, ибо иначе будет подвергаться насмешкам со стороны своих соратников всю оставшуюся жизнь. Какой он после этого вождь? Так что на этот шаг она пошла сознательно. Лучше уж быстрый конец от руки ненавистного жениха, чем ужас бесконечного с ним существования.
Тем не менее шло время, а развязка не наступала. Важена отсчитала десять ударов своего бешено колотящегося сердца, потом еще десять, еще… Не выдержав напряжения и вязкой тишины, пологом накрывшей поляну, она приоткрыла веки и замерла. Иван стоял вполоборота и протягивал ей нож рукоятью вперед. Одновременно его взгляд скользил по ее лицу, дотошно разглядывая мельчайшие детали. Ей неожиданно показалось, что в сером омуте его глаз мелькнуло какое-то сожаление, но оно сразу скрылось за холодной улыбкой.