Андрей Архипов – Поветлужье (страница 78)

– Чего вам надобно? – повторил голос Лаймыра вслед за короткой жесткой фразой ветлужского кугуза. – Верность решили мне свою отдать али дань принесли, накопленную за два года?

– Ни то, ни другое, князь, – услышал Иван холодный ответный голос воеводы и коротко поклонился вслед за ним. Тут же полусотника пробила испарина: он неожиданно понял, что в последнее время при нем никто не упоминал имени черемисского кугуза, а сам он его напрочь забыл…

«Да какая, собственно, разница, как его зовут? – в итоге мысленно махнул рукой Иван. – Назовем князем, кугузом… омом, если не обидится на такое название со стороны чужеземцев. Добавить слово «великий» – и милость обеспечена… может статься».

Тем временем воевода настойчиво спросил предводителя ветлужских черемисов, собирается ли тот приглашать их в дом или оставит на пороге на потеху гридням? Тот в ответ криво улыбнулся, но все-таки коротко кивнул и поднялся на крыльцо, запретив идти за собой дернувшейся было охране. Троица вслед за ним протиснулась через узкие сени и вошла в небольшую светлую комнату, освещенную солнечным светом, пробивающимся через окно со вставленным мутноватым стеклом. Однако даже тут мрачное настроение кугуза развеяно не было. Он уселся в кресло, одиноко стоящее на возвышении в углу комнаты, и молчаливо воззрился на стоящих гостей. Не выдержав, Лаймыр что-то произнес внятным и успокаивающим тоном, но тут же в ответ получил удар княжеской длани по подлокотнику и короткую отповедь. Однако после своего внушения кугуз уже обратился к гостям более спокойным голосом:

– Ом сожалеет, что нарушил законы гостеприимства и не встретил вас как подобает, однако мнится ему, что понимаете вы, чем это вызвано. Лишь прибытие суздальских… гостей и требование ими новых поборов вывело его из… равновесия. Вы же… пусть не подданные, но живете все же на его земле.

– Мы принимаем извинения князя, – коротко кивнул воевода, удостоившись смешливого взгляда кугуза, не опровергшего, однако, столь категоричного утверждения.

– И все же желает он узнать повод, приведший вас к нему, – продолжил Лаймыр переводить короткие рубленые слова своего предводителя. – Вам стало тесно на нашей земле? В глубине таежных лесов много места, растите туда… Вы хотите защиты от новгородцев? Становитесь подданными, тогда и получите искомое…

– Мы не хотим от князя невозможного, – начал заводиться воевода, однако прикосновение руки полусотника, которую тот положил ему на плечо, сразу заставило его сбавить тон. – Мы лишь просим… просим кугуза предупредить нас, ежели над нами нависнет угроза… как от новгородцев, так и от кого-либо другого.

– И что я получу взамен? – размеренным тоном произнес князь. – Вы будете мне за это платить? В чем же отличие ваше от других моих подданных? А может, вы будете за меня ратиться? Сызнова спрошу: чем вы будете тогда отличаться от моих воинов?

Молчаливое напряжение сгустилось в комнате. Казалось, скажи сейчас воевода про то, что черемисы за это получат уважение и поддержку его воинов против врагов кугуза, то ситуация разрядится ко всеобщему удовлетворению. Но окружающие понимали, что этим врагом может быть и Суздаль. Готов ли будет воевода поднять своих воинов против недавних братьев по оружию, служащих ростовскому князю? И не слишком ли велика будет цена жизней его воинов за простое предупреждение об опасности? Тем более если опасность эта может исходить и от самих черемисов?

– Мы можем стать твоими союзниками, князь, – чуть помедлив и взглянув кугузу прямо в глаза, ответил воевода переяславских и отяцких мужей. – Тогда мы будем воевать вместе против наших общих врагов и мирить тебя с нашими друзьями. Я… я не знаю, кем будут те или другие, но я обещаю, что приду на помощь, если это будет в моих силах и не нарушит других моих слов. И буду так делать до тех пор, пока ты сам будешь верен своему слову.

– Сказано… честным воином. – Кугуз поднялся и подошел вплотную к воеводе. – И я приму твое слово и дам тебе свое в присутствии многих и многих. Однако ты все равно должен будешь мне заплатить, переяславец… Ты сам ведаешь про дань, требуемую с меня Суздалью, и вполне может быть, что по весне придет не одна сотня… и мне придется отдать им все, что у меня есть, или… или собрать это с кого-либо. Не мыслишь же ты, что я обойду твоих людей, при этом ободрав еще одну шкуру со своего народа? И Ростов, и Булгар… как шакалы, они требуют все больше и больше. Легче всего пойти под кого-то одного навсегда, принять его веру и этим облегчить наше бремя. Но таким поступком я предам свой народ и нашего предка, князя Куркугза, который завещал нам почитать своего верховного бога, Ош Тюн Кугу Юмо, Владыку Вселенной. Сменить своих богов на чужих… это не по мне.

На несколько мгновений в комнате установилась тишина, прерываемая лишь выкриками и стуком деревянных мечей во дворе.

– Слышишь ли? – продолжил кугуз через Лаймыра. – В том случае ежели меж собой хищники не договорятся и нас со всех сторон терзать продолжат, то я приму твою… назовем это помощью.

– Сколько ты собираешь серебра со своих подданных, князь? – выступил вперед Иван, предварительно получив одобрительный кивок своего воеводы.

– Да ты счет моей казне хочешь вести…

– Не гневись, князь, – протянул руки ладонями вперед полусотник. – Не считать я твою казну собираюсь, а помочь тебе побольше с людишек твоих получить. Вот, к примеру, Лаймыр… догадываться лишь могу, что не простой он человек…

Лаймыр хмыкнул, но честно перевел его слова князю, спустя мгновение озвучив обратный ответ.

– Боярин он мой из самых приближенных, ежели по-вашему его называть. Не смотри на то, что одет по-простому и меча не носит… Отслужил уже свое на том поприще, на другом пользу приносит. Лаймыр как раз с недавних пор и собирает с подданных моих, кои проживают от реки Вол до устья Ветлуги, серебро на дела мои и на дань булгарам… и Суздали. Без малого четыре тысячи семей сидят на тех просторах под моей властью. И не приносят они ничего в казну мою. От силы пять десятков гривен серебра по-вашему: земли-то не самые богатые… – Кугуз в упор посмотрел на воеводу: – Оттого и выделил там наделы для вас…

– А коли они вчетверо больше отдадут тебе, князь… Через три года? – вкрадчиво спросил полусотник. – Отдавая лишь четверть из общего дохода по тем новым делам, что мы поставим там… при условии, что весь общий прибыток между нами поровну делиться будет.

– А еще четверть куда уйдет? Почему не всю половину мне предназначаешь? И что за дела вы там учините? Железо лить будете? Тес продавать? – показал свою полную осведомленность в их делах кугуз.

– Четверть на месте останется подданным твоим, чтобы работали не за страх, а за… выгоду, – начал отвечать Иван. – Тогда и землица та заселится… А делать будем все то, про что ты упомянул, следить же за всем этим Лаймыра сообща поставим. Все работные дела твои люди наравне с нашими выполнять будут, отберем лишь их по понятливости. Так что никуда потом знание по новым этим деяниям от тебя не денется, даже если передумаешь через три года…

– Через год! Тогда согласие мое получишь, а не выйдет у вас учетверить доход, так и сгоню вас с земли моей. Согласны ли? – прищурился и напрягся, уперев ладони в подлокотники, кугуз ветлужский.

– Это невозможно, – закачал головой Иван. – За год мы сами лишь на ноги встанем и свои дела наладим, за второй – твоих научим да им мастерские поставим, а третий год уже в прибыток можно будет работать…

– Прав он, князь, не сдюжить нам иначе, как бы ни старались, – опять взял в свои руки нить разговора воевода. – И еще… дела наши общие защищать надобно будет от лихих людей, от тех же новгородцев…

– Сей миг ты требуешь невозможного, чужак… – Князь развалился в своем кресле и устало вздохнул. – Не буду я с Новгородом ратиться: не выжил еще из ума…

– Даже ежели они промыслы наши общие на щит взять захотят?

– Ха… чего хочешь?

– Людей твоих ниже речки Вол в дружину сколачивать и обучать их.

– Я подумаю над этим… Не вижу смысла людишек с земли отрывать и делу воинскому обучать – ни тому пользы не будет, ни другому. Однако то, что буртасцев вы наголову разбили и новгородцев… хм, ощипали… в сомнение меня вводит. Может, и велю Лаймыру от охотников кого выделить. Не пойму лишь: для кого ты стараешься? А, воевода?

– Для людишек своих и прибытка их…

– Ну что же… ругал я облыжно соседей своих за жадность, а как выгодой запахло, так сам руки протянул… Так, полусотник? Таков твой чин у воеводы твоего?

– Таков, – кивнул головой Иван. – А ты не к соседям за данью протянул их, князь, а считай, что… союзнику своему пожал, поверил ему.

Лаймыр вдруг наклонился к князю, что-то прошептал ему на ухо, и тот удивленно взглянул на Трофима…

– Коли все так, как он говорит и ты внучку его в жены просишь… Не думал я поутру, после бессонной ночи, что события такой оборот примут… Сей миг понял я, отчего этот старый лис Лаймыр про вас такие хвалебные оды пел… За стол сядем сей миг – такой повод за чаркой крепкого меда обсуждать надо.

– Князь… а соль за столом этим будет? – невинно поинтересовался Иван, несколько секунд потом оглядывая оторопелые лица.

– Прости его, князь, за слова его… – начал извиняться за друга воевода, однако был безжалостно прерван кугузом через Лаймыра: