Андрей Архипов – Антагонист (страница 33)

– Аааа! Блин, я щас сдохну!

На поверхность рыбкой выскочил Малыш, и судорожно охая поплыл, разрубая водную поверхность мощными саженками. Температура воды в озере редко превышала десять градусов и не удивительно, что у нырнувшего с камнем Малыша перехватило дух и свело судорогой челюсти.

– Сюда, Малыш, бегом! – У жарко горевшего костра пловца поймал в развернутый спальник – одеяло Фаза. Сверху, с орлиного гнезда на камне разливался колокольчиком веселый смех Агаты:

– Фаза, плесни ему грамм двести из бутылки. И чаю дайте горячего с котла. И водки, водки ребята, не жалейте, иначе он сейчас себе язык откусит и говорить не сможет.

Малыш говорить смог. Выпил водки, полкружки обжигающего, заваренного на лесной малине чаю и высказался. Подробно отчитался за глубинную разведку.

– Вода, ребята как стекло прозрачная. Вот серьезно, на пять метров видно.

– На пять метров не надо, надо дамбу. Малыш, чего там с дамбой? – Холод выглядел не столь благодушно как Агата с Фазой и бил берцем землю, словно конь копытом. – Говори быстрей, Малыш, у меня предчувствие плохое. А мое предчувствие – сам знаешь…

– Народ, озеру в любом случае хана. Прорвет и без нашего участия, только вот не скоро. Там у дна сильное течение и река пробила в дамбе большую…. Яму? Лунку?

– Наверно линзу? – Перебил Фаза. Линза глубокая? А ну, покажи рукой.

Малыш рубанул ладонью почти у самого плеча, сразу за красной кольцевой татуировкой в форме сказочного змея. Фаза присвистнул удивленно, морда Холода расплылась в загадочной улыбке. Малышу улыбка друга не понравилась.

– Холод, ты че лыбишся? – Спросил он подозрительно.

– А че не лыбиться, Малыш? Я просто радуюсь, что ты поплавал, освежился, наверняка понравилось. Нашел линзу… Кстати, где она точно расположена на дамбе сможешь показать? А то сам понимаешь, метр влево – вправо и заряд ушел впустую.

Второй раз Малыш нырял с привязанной к грузу канистрой на рыболовной леске и во избежание ошибок, засунул камень в яму до упора. Плавающую на поверхности канистру аккуратно подтащили к дамбе, и довольный Фаза отметил место свежим угольком.

Малыш «глубинную разведку» проводил не ради любопытства. Река на глубине уперлась в камни, выбила большую линзу, от линзы повернула влево и продолжила свой путь метрах в десяти, перевалившись через каменную перемычку. Расположение подводной ямы следовало узнать точно, и когда канистра указала место, Фаза с облегчением выдохнул. Наконец можно приступать к минированию.

Шансы развалить дамбу он расценивал как слабые, почти иллюзорные, но без оптимизма в улье выжить невозможно. А вдруг им повезет? Любой иммунный знал множество примеров, как фантастических спасений, так и нелепых, ничем не оправданных смертей. Жизнь в жутком мире Стиксе представляет собой сплошную лотерею, финал никогда точно не известен, и попытаться, стоит в любом случае.

*****

Дар улья «физическая сила» встречается не так редко, как например – «любовь животных» и у всех иммунных выражен по-разному. У Гири он представлен в чистом виде и без того не обиженный природой здоровяк, может, при желании становиться физически невероятно сильным и опасным. Бывали случаи, что он отрывал голову шальному топтуну и сшибал оторванной башкой пробегающего за тридцать метров бегуна.

Друзья Гири Малыш, Холод и Петрик, обладали умением выносливость. Малыш мог приседать с грузом на плечах в сотни килограмм и их чудесные способности все равно считались даром «физическая сила». Ответ тут прост. После активации умения, одаренные ощущали прилив именно силы, но у каждого она принимала свои, особенные и иногда причудливые формы. И что таким молодцам может помешать выбить в каменистой насыпи большую яму – шурф? Если только отсутствие нужного для работы инструмента.

Ломы, кувалды, кирки. Кирки как раз имелись. Одна нормальная, доставленная по заказу Фазы для рытья различных ям и крепкий советский ледоруб. Когда Фаза в первый раз реликвию увидел, то мелькнула мысль, что Троцкого выпилили аналогичным. Не продуманный, идеально прямой клюв на крепкой рукояти, плохо подходил для зацепления со льдом, зато, благодаря закалке – отлично долбил камни. Особенно если один держит, а другой лупит кувалдой. Но кувалд в хозяйстве не водилось и их вынужденно заменили обухи двух пижонских топоров на длинных пластиковых ручках. Тяжесть ударов пришлось компенсировать количеством и под сочные матюги Холода, слабое тявканье Маруськи и клекот в небе неутомимого сапсана работа закипела…

*****

– Принимайте груз, ребятки! И поаккуратней с ним! Фаза, вколи ему прямо в ногу обезболивающего, дай гороха, спека и пусть пока поспит. – По лицу Гири тек обильный пот, Ташкент на его спине жалобно стонал, сквозь повязку на ноге сочилась жидкость, похожая на сукровицу. Гиря аккуратно снял измученного мура, подхватил ведро, черпнул воды из озера и с наслаждением напился. Утолив жажду и напоив раненого, здоровяк продолжил:

– Малыш, Холод, хорош херней страдать. Бегите в сторону грузовой площадки пока не упретесь в кучу барахла, что успел натаскать Петрик. Забирайте всю взрывчатку и обратно. Да, вооружитесь хорошенько, там снизу твари прорываются. Пока их Петрик сдерживает. А с камнями лучше я тут повоюю. У меня, ребята – умение для таких дел подходит лучше.

Малыш выглядел мощно, колоритно. Рост более двух метров и вес за сто кило. Типаж не русского богатыря, а скорее белокурой бестии из штурмовых войск СС и все благодаря знаменитому «греческому» профилю, когда нос со лбом составляют одну прямую линию. Малыш распрямился на все свои два метра, отбросил вывороченный с дамбы камень, переглянулся с Холодом и Гиря внутренне напрягся. Он понял, что вопрос Малыша ему всего скорее не понравится.

– Гиря, я не понял… Почему тварей сдерживает Петрик, а не этот? Ты ничего не перепутал? Ты человека вытащил точно того самого?

Длинные кудри нервно хлестнули по греческому профилю, указывая на скулящего Ташкента. Сбоку крякнул, одобряя – Холод и Гиря, мысленно проклял недостаток времени, гудящую от напряжения голову и проклятое сталкерское братство. Как все не вовремя! Но ничего не сделаешь. С людьми надо разговаривать, без объяснений два этих черта могут наворотить дел, и Гиря наградил Малыша примерно таким взглядом, каким обмениваются бойцы без правил секунд за пять до поединка.

– Малыш, я не понял. Ты, вот сейчас чего, решил мне предъявить за Петрика?

Вопрос о предъяве прозвучал жестко и категорично, так как надо прозвучал вопрос. Сталкер с арийским профилем смешался. До Малыша, наконец – дошло, что он перегибает палку и перегибает в такой момент, когда за подобные предъявы положено стрелять в лобешник не раздумывая. Да, только так и не иначе. Над ними старший Гиря и законы военного времени никто не отменял.

– Да нет, Гиря, я не предъявляю, просто спрашиваю. Удивительно, что Петрик там, а этот тут.

Малыш споткнулся о немигающий, полный ярости взгляд здоровяка и окончательно смешался. Страшно стало по-настоящему.

– Да вы бараны, оба! – Свирепо рявкнул Гиря – Вы не задумались, что мешало Петрику самому выбросить Ташкента в ущелье, за карниз? Нет, он внезапно мура полюбил, хотя вчера еще терпеть не мог, хотел поколотить и я устал его оттаскивать и успокаивать. И полюбил настолько, что решил ради него подохнуть.

– Да ладно, Гиря – все нормально, убегаем. Вот только на дорожку живца хлебнем. Можешь не объяснять, мы верим.

Холод всегда соображал быстрее Малыша и сейчас бесцеремонно толкнул того в лопатку, направляя в нужном направлении. Голос Гири грохотал им вслед:

– Ташкент умением усиливает свойства, ясно? И взрывчатка, которой у нас почти что нет усиливается тоже. Все, убирайтесь. Скоро сами все увидите. Если доживем, конечно…

*****

Гиря, когда требовалось – объяснял понятно и Малыш с Холодом удрали за взрывчаткой. Причем именно удрали, а Малыш вообще выглядел словно побитая собака. Сам здоровяк удовлетворенно крякнул, до пояса разделся и врубился в дамбу словно берсерк – викинг в строй вражеской пехоты. Вот только вместо боевой секиры в перевитых мышцами руках блестел пижонским никелем топор на длинной рукояти.

Топор против валунов размером в пару чемоданов так себе орудие. Процесс двигался медленно, что не удивительно и Фаза искусал себе все губы, не зная чем помочь товарищу. Он принес топор поменьше, самый тяжелый молоток и тут, внезапно – вспомнил про колун! Да, он на пожарище раскопал ржавый колун и сразу насадил его на крепкое дубовое древко. Насадил без всякой цели. Просто от безделья и любви к порядку. Пользовался он грубой пародией на топор редко, но весил инструмент как средняя кувалда. Как раз то, что сейчас и требовалось.

Гиря, сгоряча сломал один топор, за ним второй и дольше всех держался советский ледоруб, помнивший времена брезентовых штормовок, «Муравьевских» кошек и перкалевых палаток. В итоге не устоял и он, но поломалась только рукоять. Гиря, в раздумьях замер, перебирая в одной руке обломок ледоруба, а в другой колун, держа его обухом вперед. Прорубленную траншею в дамбе перегораживал валун таких размеров, что помогающий, с лопатой, Фаза до его краев не смог даже докопаться.

– Ну что, Гиря, приехали? Такой камушек нам не победить, не смотря на все ваши умения.