Андрей Антоневич – Сын Аллогена (страница 5)

Как это создание оказалось, внутри наглухо задраенного и изолированного от внешней среды танка, понять никто не успел. Единственное, что успели почувствовать члены команды — это леденящий ужас по всему телу и покалывание в затылке. Материализовавшись прямо из воздуха в салоне бронемашины, невероятно худое создание с серой кожей и непропорционально вытянутой головой с ушами, едва заметным движением руки сняло прекрасную голову Шарлин с ее плеч. У нее изо рта с кровавым бульканьем еще вырывался крик, а без головы был уже второй член экипажа. Тело Шарлин завалилось на бок, и танк пошел в неуправляемом зигзаге сам по себе. В этот момент не растерялся только Айдамир Рашидович. Горец, откинув фиксаторы кресла, вскочил, выхватил нож и коротким резким ударом отсек созданию голову, которая откатилась под ноги к Лао.

За доли секунды тот рассмотрел, что голова схожа с человеческой, но тройной ряд тонких как иглы клыков во рту, четыре щели на месте носа, острые уши и желтые кошачьи глаза, выдавали создание не земного происхождения.

Дальше началось кровавое месиво. В салоне оказалось еще трое созданий, которые в миг просто изорвали в клочья своими руками еще шестерых бойцов. В живых оставались только Лао и Айдамир Рашидович. Одно из созданий вцепилось зубами в правую подмышечную впадину Лао, с легкостью перекусив фиксаторный рычаг кресла, предусмотренный как ремень безопасности. Лао почувствовал, что его кровь в невероятной быстротой уходит из тела прямо в рот чудовищу. То, что он был левша, и спасло ему жизнь. Будучи заблокированным в кресле фиксаторами в полулежащем состоянии, он не мог дотянуться до серпа, висящего у него на поясе. Тогда он левой рукой выхватил длинную декоративную шпильку из волос головы Шарлин, мастерски изготовленную вручную городскими умельцами из рогов оленя, и воткнул созданию в ухо. Заколка вошла как в яблочный пирог и, не встретив какого-либо препятствия, с хлюпаньем вышла с другой стороны головы. Создание издало низкий свист, неприятно резанувший по барабанным перепонкам, и, закрутившись на месте, упало в ногах Лао в конвульсиях. В это время оставшиеся две серые твари, как пиявки присосались с двух сторон к Айдамиру Рашидовичу, и Лао прямо видел, как тот бледнеет на глазах от потери крови. Умирая, он ногой дотянулся до консоли управления и активировал функцию экстренной эвакуации. В тот же миг кресло Лао закрылось прозрачным защитным латексным кожухом и его выбросило из салона на несколько десятков метров позади танка. Еще несколько секунд его по инерции несло как мяч от одного дерева к другому, а потом раздался взрыв, придавший его кожуху еще большое ускорение. Освободившись от плотных объятий кожуха, Лао наблюдал зарево огромного пожара в том месте, где еще несколько минут назад находился танк. Айдамир ухитрился запустить процесс самоуничтожения, тем самым дав возможность Лао спастись.

Потом был многодневный переход по тайге до города. Передвигался Лао по ночам и питался только подножным кормом, потому что кроме серпа у него из оружия ничего не осталось.

Эту историю Юра слышал из уст первоисточника, потому что был приставлен к Лао наблюдать за его самочувствием и поэтому он присутствовал на совещании совета, где это все рассказал единственный выживший очевидец. Во время этого повествования Юра так живо представлял себе картину произошедшего, словно он тоже там присутствовал и даже почувствовал ледяное покалывание в затылке, когда Лао дошел в истории до момента появления чудовищ в салоне танка.

Теперь стали понятны слова представителя Озерска о том, что передвигаться по земле очень опасно. Осталось только не понятным, почему кровососы из-за реки не приходят на их территории и земли акремонцев. Выяснять этот вопрос никто не собирался и на совете было решено, что Озерск скорее всего, уничтожен кровососами, так как его представители в любом бы случае вышли на связь с ними. Тогда было принято решение вылазки по изучению прилегающих территорий в сторону реки, за которой погиб отряд Айдамира, прекратить и усилить дозоры на случай нападения кровососов, про которых рассказал Лао.

Не верить ему оснований не было и все сомнения отпали, когда члены совета воочию увидели раны на его подмышке, оставленные зубами чудовища. Сотни тоненьких отверстий в теле не хотели заживать и постоянно гноились. Просроченные антибиотики, хранившиеся на складе, были бессильны против инопланетных бацилл. Скорее всего, Лао бы умер, но Давиду, тщательно изучавшему в лаборатории нагноения с его ран, удалось синтезировать новый вид препарата, который в течение недели поставил его на ноги. Единственным побочным эффектом препарата явилось то, что он почти убил печень Лао и тот сам по себе, будучи с легким желтым оттенки кожи, превратился в человека цвета осеннего листа.

— Стою я на вышке ночью, — разглагольствовал Дима: — и чувствую как ледяной мороз пробирается по коже. Смотрю я в лес, а там вдалеке какие-то тени мельтешат. Я, конечно, не растерялся, а вот Генрих, хоть он и старый воин, а в штаны наложил.

— Не мог Генрих в штаны наложить. Я с ним во многих вылазках был и столько акремонцев мы с ним положили, что не счесть, — усмехаясь себе в усы, перебил рассказ Димы Альбо.

— А в тот раз испугался, а я нет. Стою и думаю, что надо тварь подпустить поближе. Смотрю, а она все ближе и ближе и от дерева к дереву. Я стою: «Не брат, подойди ка ты поближе». У меня в руках только автомат был и нож за поясом. Пока Генрих стоял и думал, что делать я подпустил тварь почти к самой вышке и дал в нее рожок пуль, а ей хоть бы что. Тогда я схватил нож и кинул в нее. Клинок твари прямо в глаз и она с ним в глазу убежала. Вот теперь без ножа хожу.

— Странно, — сказал Альбо: — а мне Генрих рассказывал, что ты с перепугу на посту весь боезапас в ежа выпустил, а потом стоял и ножом ногти чистил, а когда Генрих вернулся с обхода, ты с перепугу нож и уронил в кусты, а потом его найти не смог.

— Не так все было. Придумывает твой Генрих, — начал пучить глаза Дима.

— Ну, может и не так, — дипломатично согласился Альбо, зная, что сейчас Дима в процессе убеждения заплюет слюной всех с ног до головы: — но лучше сейчас помолчать. Приближаемся к вышке.

Действительно впереди высилась пятнадцатиметровая каменная башня. Уже было почти темно, но силуэт вышки отчетливо просматривался на фоне массива кустарников.

— Кто? — раздался окрик из кустов.

— Ехали медведи на велосипеде, — ответил Альбо условленным паролем на эти сутки.

Пароли были всегда длинными, что бы можно было определить — человек отвечает тебе, или через переговорное устройство акремонец. Однажды был случай, когда отряд акремонцев захватил вышку, из-за чего не был подан сигнал тревоги. В результате нападавшие под покровом ночи беспрепятственно увели отару овец на свою территорию. О том, что акремонцы их обманули, успел поведать перед смертью почти разрубленный серпом пополам, один из стражей. С тех пор пароль составлял минимум одно предложение. Чем больше слов, тем больше шансов отличить человеческий голос от звуков переговорных устройств лицеклювых.

Суть сторожевых вышек была в том, что они были первым рубежом защиты на подступах к нагорью. Город был расположен в полукольце горного массива, где были установлены по периметру импульсные противовоздушные пушки и крупнокалиберные пулеметы старого образца из арсенала бункера. Сторожевых постов там было не много, так как нападения со стороны гор не опасались — акремонцы никогда не пытались взобраться на горы. Именно благодаря этому во время их массированной атаки, когда погибла мать Юры, защитники города смогли сгруппироваться возле резервного выхода из бункера на высоте пятисот метров и обрушить шквал автоматного огня на их головы, когда те находились на равнине у основных ворот бункера. Начав заниматься медициной, Юра после неоднократных вскрытий трупов акремонцев, пришел к выводу, что хоть у лицеклювых и было два сердца, но легочный пузырь был единственный и не большой, что не позволяло им дышать разреженным на высоте воздухом. Нехватка кислорода в организме синих пришельцев видимо была для них фатальна.

Но если со стороны склонов гор они атаковать не могли, то иногда делали это успешно со стороны лесного массива. При разработке дополнительных мер безопасности равнину на два километра очистили от растительности полностью. На их месте разбили плантации с овощами и зерновыми культурами. За ними шла сплошная лесополоса шириной в километр, которая служила естественной защитой против выветривания почвы, а также безопасным полигоном для сбора ягод и грибов. Со временем там оборудовали загоны для глухарей и рябчиков, мясо которых прекрасно заменяло жителям города курятину. Уже за этой лесополосой сразу располагались сторожевые вышки на расстоянии километра друг от друга в местах прямой видимости. Всего вышек было одиннадцать. От них на протяжении километра вглубь тайги растительность была также вырублена, что бы не мешать обзору с вышек. С высоты пятнадцати метров на километровом расстоянии все прекрасно просматривалось как днем, так и ночью. Если днем использовали обычные бинокли, то ночью пользовались приборами ночного видения из тех же складов бункера, которые хоть и давали нечеткую картинку, но все-таки отдельные детали рассмотреть было можно.