Андрей Антоневич – Путь Аллогена (страница 14)

— Не понял, — перебил Олега Максим, — что они забирают?

— То, что вы называете душой. Это неотъемлемая часть Плеромы — самая сильная энергия во Вселенной. Смерть — это начало новой жизни в другом ее проявлении. Смерть и новое рождение — это беспрерывный процесс. Благодаря силе этой энергии архонты стали доминирующей расой и взяли под контроль почти все пригодные для биологической формы жизни планеты. Единственные, кто остался, не покорен — это хармозельцы. Адамасы стали на сторону хармозельцев и были почти все уничтожены. Выжившие адамасы бежали на своих кораблях в эту солнечную систему и заселили две свободные планеты — Марс и Землю. В течение нескольких столетий адамасы жили в безопасности благодаря отдаленности планет от межгалактических рукавов, но архонты вычислили их местонахождение и отправили свои боевые корабли, что бы подчинить себе адамасов. Жители Марса оказали ожесточенное сопротивление, и архонты просто уничтожили все живое на планете. Часть населения Земли была уничтожена, а часть порабощена. Адамасы очень высоко ценятся архонтами как войны, ведь адамасы уникальны сами по себе, потому что вобрали в себя в той или иной мере черты всех существующих и существовавших рас. Из нового поколения адамасов архонты отбирали лучших в свою армию, а остальных использовали как биологический материал. Так продолжалось очень много времени, пока флот хармозельцев не уничтожил их базы в вашей солнечной системе. Все ретрансляторы, обеспечивавшие функционирование галактического коридора были затоплены, либо демонтированы. К этому времени адамасы деградировали, чуть ли не до уровня животных, но хармозельцы не стали помогать адамасам и оставили вас в том состоянии, в котором вы были.

— Почему они нам не помогли вернуться на прежний уровень развития?

— Потому что они боялись вас. Люди — совершенное оружие для межгалактических войн как против хармозельцев, так и против архонтов.

— Неужели люди такие совершенные?

— В том то все и дело, что вы самые не совершенные, поэтому в бою вы принимаете не логические решения, что неоднократно решало его исход. Вы не предсказуемы и этим опасны.

— Что было дальше? — перебил его Максим.

— А дальше было крупное сражение, в котором погибло несколько рас и галактик. Враждующие стороны понесли страшные потери, и на несколько тысячелетий во Вселенной установился относительный покой и равновесие. Некоторые расы посещали вашу планету, но в ход эволюции особо не вмешивались.

— Почему?

— Потому что. Каждое появление представителей других цивилизаций давало толчок для появления новых религий, которые рано или поздно забывали истину и превращались в средство воздействия одних людей на других. Например, многорукий синий бог Шива в индуизме — это всего лишь матка акремонцев. Ангелы в огне — это элелейцы, которые существуют в виде сгустка энергии. Мудрый старец Конфуций — хармозелец, который был вынужден доживать свой век на вашей планете. Атланты — это и есть архонты. Только буддизм, более менее, смог сохранить в себе часть истины.

— А, теперь что поменялось?

— Теперь архонты готовятся к новому наступлению и потихоньку захватывают старые позиции. Им нужны новые войны из герадамасов — потомков адамасов. Сами они в боях не участвуют, а используют представителей других рас. Хармозельцы тоже восстановили свои силы и численность. К тому же создали оружие, которое, в отличие от оружия архонтов, энергию Плеромы не аккумулирует, а просто сжигает.

— Неужели у них мало акремонцев?

— Акремонцы не считаются, потому что у них коллективный разум. Их контролирует матка, притом каждая свой род, а маток контролируют архонты с помощью элелейцев — энергетических сущностей, которые в свою очередь содержатся в специальных саркофагах, потому что вне своей среды обитания элелейцы долго существовать не могут. К тому же акремонцы очень прожорливы и если над ними не будет контроля их маток, то они начнут уничтожать друг друга. Самих элелейцев контролирует тоже основная сущность, которая у них тоже вроде как матка. На архонтов работает много рас, но не все из них пригодны для боевых действий. Одни слишком большие, вторые слишком маленькие, третьи не поворотливые, четвертые не могут существовать вне своей планеты.

— А, ты кто такой? Из какой расы? — с подозрением спросил Максим.

— Я не Олег, а Аллоген[9]. Я странник.

— Что это за раса?

— Попытаюсь тебе объяснить по-понятному. После биологической смерти, души или эманации[10] как часть энергии вливаются в плерому и через некоторое время попадают в новые организмы. Каждая душа несет в себе часть информации, полученной за время существования в биологическом теле, а биологическое тело несет и передает часть информации через гены, полученную от эманации. Некоторые эманации существуют только в телах определенного вида, а некоторые могут существовать в разных телах различных рас, но они после рождения не помнят свои прежние жизни, хотя несут информацию о них. А я могу выбирать расу, в которой могу существовать и помню все свои жизни в физических телах. Поэтому я обладаю способностями всех рас, в которых существовал. Я странник и мое призвание поддерживать баланс во Вселенной. Таких как я есть еще несколько эманаций, но я с ними никогда не встречался.

— Я так понял, что ты вроде как бог.

— Я не тот за кого ты меня посчитал, — ответил Аллоген.

— А кто бог? Есть ли он вообще? Кто создал Вселенную и всех этих существ, про которых ты мне рассказывал? Кто определил этот порядок существования?

— Он Невидимый, Он Вездесущий, Он Совершенен. Он более велик, чем совершенен. Он также един, и он существует, будучи несказанным, безымянным, он, которому, если кто-то различит его, никто не пожелал бы ничего из сущего прежде него среди наделённого существованием. Он суть — Источник, из которого все эманировали. Он прежде Совершенства. Он был прежде всякой Божественности, ведь он наделяет Силой. И он — Невещественное Вещество, ведь он, она или оно над которым нет Божественности… Плерома — это и есть бог. А эманации часть Плеромы.

— Так…Ладно, а что ты от меня хочешь? — поинтересовался Максим.

— Ты избранный, — ответил Аллоген.

— Вот мне радостно.

— Дослушай и не иронизируй, — резко осадил его Аллоген, — твоя эманация очень сильная, потому что ты побывал во всех сущностях, существующих во Вселенной, только этого не помнишь. Что бы это вспомнить и активизировать твои возможности необходимо твоему физическому телу попасть в энергетическое поле планет, на которых ты ранее проживал, либо пообщаться с представителями видов которыми ты раньше был. Надо снять печати с твоей эманации и ты обретешь знание.

— А, что кроме меня больше таких нет, — поинтересовался Максим.

— На этой планете и среди представителей твоего вида нет.

— Подожди… Есть люди где-то еще кроме Земли?

— Конечно. Ведь армия адамасов в Великом сражении была уничтожена не вся. И оставшиеся в живых дали потомство, которое существовало среди вас и собирало информацию о системах обороны планеты.

— Ты хочешь сказать, что они засылали этих людей сюда как шпионов?

— Конечно. С середины двадцатого века архонты засылали к вам шпионов. Они расконсервировали свою базу на Луне и оттуда готовились к вторжению. Их солдаты ничем не отличаются от людей, только ростом повыше и бледная кожа. Они многие поколения рождались и жили на кораблях-матках архонтов и их кожа не восприимчива к солнечному свету, а зрачки черного цвета. Они могут быть только белокожими. Архонты называют их Пандорцами, потому что до Великого сражения они проживали под их контролем на планете Пандора[11].

Максим стоял с открытым ртом и лихорадочно размышлял. Похоже, что этот человек, или вовсе не человек, говорил правду. Но сомнения одолевали Максима, и он колебался в принятии решения ввязаться в авантюру.

Аллоген словно прочитал его мысли и сказал, — Помнишь тогда в туалете в теплице, ты увидел нечто странное для тебя? Я лишь приоткрыл завесу в твоем сознании. Когда ты снимешь все ограничения, ты сможешь покидать свою физическую оболочку и занимать любое тело какое пожелаешь.

— Мне надо умирать и снова рождаться, а тебе это будет доступно в любое время, когда пожелаешь. Ты сможешь беспрепятственно занимать любую физическую оболочку.

— И что мне даст эта возможность в борьбе с архонтами?

— Ты по ходу начал деградировать в этом питомнике, — со злобой в голосе сказал Алоген.

— Почему питомник?

— Да потому что вы здесь только для того что бы размножаться, а уже ваши дети будут жить в других питомниках и только их внуки уже будут отбираться для нужд архонтов.

— Что-то мне не особо хочется всех спасать.

— Если ты хочешь, что бы твой сын стал настоящим человеком, который понимал, для чего он существует, а не был просто донором для обеспечения превосходства архонтов, тебе просто необходимо держаться за меня.

— Какой сын?

— Ты реально притормаживаешь, или притворяешься?

— Нормально объясни.

— Когда ты зашел в душ я тебе сразу сказал, что Йоко беременная. Она носит под сердцем твоего сына, которому уже две недели. Она об этом догадывается, но стесняется тебе сказать, потому что боится разлуки с тобой. Ведь в скором времени ее переведут в инкубатор.

Смешанные чувства обуревали Максима. С одной стороны, он был очень рад, что у него будет ребенок. Он всегда мечтал о том, какая у него будет семья и как он, лишенный с детства родительского внимания и любви, будет заботиться о своих детках. Но с другой стороны ситуация в настоящее время была не самая подходящая для семейной жизни под пятой архонтов. У него в голове промелькнула шальная мысль, — может сбежать с Йоко, прихватив с собой пару надежных людей, спрятаться в горах и организовать там сопротивление.