Андрей Антоневич – Демпфер III. Отверженные (страница 2)
Теперь его избил парень Юленьки…
Оклемавшись только к выпускному, Горюхин сделал для себя еще раз определенные выводы, но жизненную позицию не изменил.
Вся его жизнь превратилась в серый, вяло текущий поток рутины, прорежаемый, лишь иногда, лучами собственного превосходства.
Но в этот раз… месть была особенно сладка…
III
Семен Иванович Крысов, с которым его свела судьба еще в инженерно-техническом институте, был должен ему деньги…
На первом курсе Семка неудачно дефлорировал Катюху, что послужило поводом для его скоропостижной свадьбы, оплаченной из кармана будущей любимой тещи – Дины Яковлевны. Именно она и ввела его в мир продовольственного рынка их небольшого городка, жившего по законам стремительно развивающейся рыночной экономики.
На втором курсе Петя Горюхин, благодаря смерти своей бабушки, после того, как продал ее квартиру в центре города – стал немного богатым. Прознав об этом, Семен, который лишь иногда с ним здоровался за руку, вдруг сделался его закадычным другом и через две недели братания предложил ему открыть совместный бизнес, на что Петька, не раздумывая, согласился. За его деньги они прикупили слегка обгоревший металлический ларек, повесили вывеску «Вкуснотища», бросили учебу и принялись торговать дефицитной, в то время, колбасой.
Семка, по протекции своей тещи, наладив тесные контакты с загнивающими совхозами и городской службой отлова бродячих животных, занимался поставкой фирменной «Немецкой» колбасы, а Горюхин днями напролет, сидя в промерзшем ларьке, отпускал продукцию.
Деньги потекли рекой.
Когда они уже планировали открыть еще несколько мясных ларьков, Семка вместе с двумя мешками денег и старым, купленным на первую прибыль «Газ-53», неожиданно исчез.
На вопросы о его местонахождении Дина Яковлевна и Катька, воспитывавшая их совместного с Семеном сына Даника, лишь пожимали плечами.
Через несколько дней в ларек Горюхина, когда он в печали распродавал остатки протухшей колбасы, зашли несколько агрессивно настроенных кавказцев и выбили ему несколько зубов, пояснив, что теперь ларек их собственность.
Конечно, через два месяца кавказцы по нелепой случайности сгорели в сауне вместе с проститутками, но этот акт мщения не принес Петеньке душевного равновесия.
Его второй бизнес-проект, основанный на торговле на рынке беляшами домашнего производства бывшей поварихи их школы Зинаиды Прокофьевны, по совместительству оказавшейся его первой и единственной в жизни женщиной, быстро провалился после того, как сальмонеллез выкосил почти всех его основных клиентов.
Восстановившись здоровьем после встречи с рассерженными бывшими клиентами, Горюхин устроился курьером в небольшую строительную компанию и с тех пор жил лишь мечтами о мести.
Через пять лет его мыканий, внезапно объявился Семка, который быстро стал «большим человеком». Теперь его не иначе как Семеном Ивановичем не именовали.
Открыв сеть продовольственных магазинов, он быстро вытеснил конкурентов и превратился в самого богатого и влиятельного человека в их городе.
Тогда Петька Горюхин решил потребовать со своего бывшего компаньона свои деньги обратно вместе с набежавшими за эти годы процентами.
Развалившись в широком кресле своего огромного кабинета, Семен Иванович внимательно выслушал Петьку, горестно покачал головой и изрек:
– Пошел вон!
Лысоголовые амбалы из его охраны, бесцеремонно схватили Горюхина за руки и за ноги, а затем бросили в мусорный контейнер, усилив тем самым его жажду отмщения до такой степени, что у него в мечтах о мести начинала болеть голова…
В скором времени, бросив свою первую жену, но, не бросив первую тещу, на которую было записано почти все его имущество, мешавшее ему баллотироваться в депутаты, Семен Иванович прикупил почти всю городскую недвижимость и свою вторую жену, которая была его моложе на пятнадцать лет.
За ней были третья и четвертая жена, но надолго они в его доме, благодаря Дине Яковлевне, старательно оберегавшей честь и достоинство своего любимого бывшего зятя, не задерживались.
И вот, Семен Иванович в очередной раз встретив девятнадцатилетнюю любовь всей своей жизни, которая до этого была девушкой его первого сына Даника, поспешил на ней жениться.
Пятая жена оказалась падкая не только до денег, но и до здорового образа жизни…
Она с энтузиазмом взялась за здоровье своего мужа и всячески пыталась привить ему любовь к спорту.
Овощная диета, бассейн, баня и ежедневные занятия в тренажерном зале в течение двух месяцев не принесли никакого видимого результата.
Поэтому в доме появилась отдельная комната с гамаками для занятия аэройогой.
Семен Иванович, несмотря на то, что здоровый образ жизни не уважал, в этот раз очень обрадовался и с удовольствием посещал эту комнату, радостно лицезрея свисающие и подрыгивающие аппетитные формы подруг своей жены, которых она приглашала на бесплатные занятия в гамаках.
Рассматривая молодых девушек, резвившихся в подвесных тряпках, он чувствовал себя намного моложе и, даже, немного возбуждался.
Но…
В этот раз Семен Иванович решил показать, что он тоже не промах и полез без поддержки своего любимого телохранителя Алика, периодически выполнявшего, начиная еще с его первой жены, за него супружеский долг, на верхние гамаки, где, не удержав равновесия, запутался в веревках и, смешно дрыгая ногами, полетел вниз головой…
Девушки перестали весело смеяться трюку Семена Ивановича только тогда, когда тот, свисая вниз головой в метре от пола, окончательно посинел и громко выпустил содержимое своего желудочно-кишечного тракта наружу.
Узнав о безвременной кончине Семена Ивановича, Горюхин не спал целую ночь и радостно танцевал голым перед зеркалом.
Коварный план отмщения полностью сформировался у него уже под утро…
Отпросившись с работы, и, прикупив на последние деньги большой венок с надписью «Дорогому другу Семену от друга Петра», Горюхин прибыл к дому Крысова.
Когда Петька поднялся по ступенькам, угрюмые охранники, осмотрев облезлого сочувствующего в старом драповом пальто с дешевеньким венком в руках, предупреждающе покивали головами, спровоцировав у него легкий приступ паники, но в это время его заметила первая жена Семена – Екатерина Григорьевна, которая презрительно скривилась, но, все-таки, подала им одобрительный жест рукой.
Проникнув в дом, Горюхин бочком направился по известному ему маршруту прямиком в сауну.
План трехэтажного дворца ему еще несколько месяцев назад любезно нарисовал за бутылку водки бывший садовник Крысова, который, почему-то, на следующий день умер в результате отравления суррогатами алкоголя…
Достигнув искомого помещения, Петенька извлек из венка пластиковую бутылку с бензином и щедро полил дорогое дерево в парной, не забыв про кожаные диваны в комнате релаксации.
Весело полыхнув, огонь моментально поднялся до потолка и азартно загудел, поглощая все новое и новое пространство.
IV
И вот теперь, выкурив ненужных свидетелей, Горюхин взобрался ногами на массивный гроб Семена Ивановича Крысова, открыл нижнюю створку крышки и спустил штаны…
– Вот тебе… Друг любезный… На прощание от меня… Что бы тебя надолго запомнили… – кряхтел Петенька, выдавливая из себя, накопленную в организме за двое суток, кучу фекалий в ногах у трупа.
Закончив дело, Горюхин старательно прикрыл «свою месть» дорогой тканью и опустил нижнюю створку крышки гроба на место. Затем спустился по второй лестнице на первый этаж дома, где спрятавшись в сизом дыму от глаз, тушивших пожар спасателей, через кухню выскочил на улицу, незаметно присоединившись к толпе сочувствующих.
Через полчаса, когда очаг возгорания был полностью локализован, а командира пожарного расчета увезла скорая помощь, так как уже в самом дорогом ресторане города остывал поминальный ужин, гроб с Семеном Ивановичем впопыхах вынесли из дома во двор, где под звуки траурной музыки на фоне медленно кружащихся хлопьев снега, не прощаясь, быстро закинули в катафалк.
Ни в одну из многочисленных машин траурной процессии Петеньку никто не пустил. Однако он не стушевался и в предвкушении апофеоза своего плана отправился в городской крематорий на маршрутке.
В большой прощальной зале крематория из-за огромного скопления людей нечем было дышать. Тем более стало труднее это делать, когда открыли гроб с покойником…
Зловонный запах, от которого резало даже глаза, заполонил пространство всего помещения.
Прощавшиеся опускали слезящиеся глаза в пол, тихонько вздыхали, переминаясь с ноги на ногу, но правила приличия никто не нарушал.
Все оставались на местах.
Батюшка, жалобно кривя лоснящееся лицо, срочно зажег кадило и поднес его к своему носу, быстрой скороговоркой зачастив прощальную молитву
Мэр города пытался засунуть свой нос себе подмышку, грозя при этом указательным пальцем директору крематория, укравшему выделенные на установку кондиционеров из бюджета города деньги, а остальные сочувствующие, не стесняясь, мастерили импровизированные респираторы.
Кто-то, более или менее интеллигентный, извлек носовые платки, кто-то дышал в свою шубу, а вечно пьяный председатель суда, похабно улыбаясь, не обращая внимания на сдавленное бормотание батюшки, требовал у своего секретаря снять и отдать ему трусики.
Прокурор города уткнул нос в декольте своей дородной жены, но уже через мгновение извлек его оттуда, предпочтя запахам ее тела, вдыхать витавшие в воздухе миазмы.