Андрей Антоневич – Демпфер II. Месть (страница 5)

Теперь на Мишку бежал не кот, а двухметровый паук с почти, если не учитывать огромные уши и глаза, человеческим лицом.

– А…а…а… Мама… – заорал Жаба и, громко испортив воздух, бросился наутек к своим друзьям.

В следующем дворе на детской площадке в компании своих двух лучших друзей тихо и мирно выпивал Иван Иванович Кропоткин. Выпили они на троих только полбутылки самогона производства Ольги Никитичны и теперь вели светскую беседу о бренности бытия, поминая Витьку-алкашмена из соседнего двора, который: «Был не понят своими близкими и досрочно сложил с себя полномочия по существованию в этом мире».

Так и застыли мужики с открытыми ртами с пластиковыми стаканчиками в руках, когда мимо них пробежал двухметровый паук с человеческим лицом, а за ним толстая старуха и какой-то молодой мужчина.

– Опять Никитична, бизнесменша старая, порошок стиральный для крепости добавила, – через несколько минут, выйдя из ступора, сделал вывод Иван Иванович и выпил содержимое стаканчика до дна.

Его примеру последовали и его друзья…

Наконец Никита остановился и замер возле второго подъезда старой панельной пятиэтажки.

Как раз напротив подъезда под потухшим фонарем суетился плюгавенький мужичок в тельняшке и зеленых спортивных штанах в тапочках на босу ногу. Мужичок усиленно затирал тряпкой на стареньком желтом «Москвиче» продукты жизнедеятельности чаек с набережной и тихонько матерился:

– Нажрутся этих чипсов, потом хрен отмоешь.

В это время у подъезда оказались Крао и Андрей.

– Здесь? – пытаясь отдышаться, спросил Климов.

Кот ничего не ответил и забежал в подъезд. Старушка и Андрей последовали за ним.

Никита поднялся на площадку второго этажа и подошел к коричневой металлической двери. Андрей дернул дверь за ручку, но та оказалась закрытой.

– Сделай что-нибудь, – сказал он Крао.

Старушка подошла к двери и приложила к замку руку. Что-то щелкнуло и… дверь открылась.

В это же время соседняя дверь приоткрылась и оттуда, выпустив амбре застоявшейся браги, высунула голову Ольга Никитична.

– Наркоманы проклятые, завоняли все ацетоном и аммиаком. Я найду на вас управу, – злорадно прошипела самогонщица и спряталась обратно.

Андрей, Крао и Никита вошли в квартиру.

В нос ударил резкий запах разлагающейся плоти.

Климов, нащупав на стене выключатель, включил освещение в прихожей…

Это оказалась однокомнатная квартирка, по антуражу которой было понятно, что здесь живет одинокая, давно никому не нужная, женщина.

– Никита, ты уверен, что это здесь? – спросил Андрей у кота.

– Мяу, – уверенно ответил тот и подошел к двери в ванную комнату.

Андрей с трудом открыл двери ванной и включил свет…

Останки искореженных женских тел были повсюду…

Видимо, первых своих жертв варниец рвал на мелкие куски и спускал в унитаз и сливную трубу ванной, пока канализация не забилась, что и послужило причинной массы звонков с жалобами на вытекающие фекалии из уборных. Затем он просто складывал гниющие останки друг на друга, а когда свободное пространство в ванной закончилось, то стал выбрасывать тела последних девушек на улицу.

– Смотри, что я нашел, – услышал Андрей голос Крао, доносившийся с кухни.

Он подошел к двухкамерному холодильнику, в котором увлеченно рылся венг.

– Вот он, – показал Крао рукой на небольшую светящуюся капсулу – единственный предмет, находившийся на полках холодильника.

– Что это?

– Это инкубатор для эмбрионов, – пояснил венг, бережно беря капсулу и всматриваясь в ее содержимое.

– Зачем же они ему были нужны? – спросил Андрей.

– Не знаю, – задумчиво ответил венг, – но здесь я вижу только девять эмбрионов. Где же остальные?

В это время Ольга Никитична, не дозвонившись участковому, решила сама навестить его на опорном пункте и, тихонько закрыв дверь, чтобы друзья-наркоманы ее подозрительного соседа, жившего в квартире Лариски, ничего не услышали, вышла из подъезда.

Ее внимание привлек не знакомый ей мужичок, подозрительно тершийся возле «Москвича» Адама Петровича – соседа сверху.

– А, ты кто такой? Чего в чужую машину лезешь? – угрожающе спросила она, надеясь своим тоном спугнуть чужака.

Мужичок никак не отреагировал и продолжал обмахивать тряпкой машину.

Ольга Никитична подошла к наглецу сзади и, к своему ужасу, обнаружила самого хозяина машины…

Адам Петрович лежал на заднем сиденье автомобиля с уже посиневшим лицом.

– Т…с…с, – показал жестом указательного пальца мужичок Ольге Никитичне и, не переставая тереть машину тряпкой, левой рукой свернул ей шею.

Мужичок подхватил обмякшее тело заслуженной самогонщицы и занес на руках на лестничную площадку между первым и вторым этажом. Затем на носочках беззвучно вышел на улицу и, отбежав около пятидесяти метров от подъезда, вынув из кармана спортивных штанов небольшой автомобильный пульт, нажал не большую кнопку…

– Беги! – закричал Крао, как только капсула в его руках засветилась и пошла переливаться разноцветными огнями.

Он бросил ее в холодильник, схватил ничего не понимающего Андрея в охапку и вместе с ним прыгнул в окно, выдавив дешевое пластиковое стекло наружу…

Громкий взрыв тряханул все дома в районе набережной, и яркая огненная вспышка озарила ночной небосвод…

Под вой сирен, Ревизор шел не спеша к месту своего временного жилья и улыбался.

Его план работал пока что безотказно…

Глава 2

I

Болело все…

Пронизывающий холод пробирал до костей…

Андрей застонал и попытался открыть глаза…

С трудом разлепив обожженные веки, он уперся затуманенным взглядом в освещенный слабым светом тусклой лампочки, когда-то бывший белым высокий потолок. Кое-как повернув голову влево и вправо, Климов обнаружил, что он лежит в изорванной в лоскутья одежде на заляпанной кровью каталке посреди нескольких стройных рядов таких же каталок с трупами. Некоторые тела были голыми, а некоторые в такой же, как у него изорванной в лохмотья одежде.

– Уже удолбало в морге курить, – услышал Андрей где-то позади себя грубый мужской голос.

– Ну, что сделаешь… Территория больницы – зона свободная от курения, – участливо согласился второй – немного писклявый голос.

Только теперь Климов почувствовал, что среди запаха горелой и парной человеческой плоти, явно пробивается запах сигарет.

– Мы то, ладно, – продолжил грубый голос: – у мертвяков покурить можем, а больным, что делать?

– Ну, да, – согласился пискля. – У меня в палате мужик лежит с переломом бедра на вытяжке привязанный, так он бедняга без сигарет волком воет. Тридцать лет курил, а тут гараж себе строил и левого крановщика нанял. Тот когда плиту опускал, стропа порвалась, так мужичка этого экономного плитой слегка и садануло так, что его развернуло, и винтовой перелом получился. Лежал три дня в палате и орал, и от боли, и от того, что курить хочется.

– Так, а ты что? – спросил грубый голос.

– Ну, а что я. Видеокамеры же везде. Дал команду ему морфин колоть… Теперь спокойный лежит – улыбается.

– Ну, ты, Лешка и зверь, – удивился, выдохнув струю дыма, грубый голос, – он же теперь наркоманом станет.

– Может и не станет. Все равно колоть пришлось бы. Я его ногу уже не соберу. На днях операцию назначил – отрежу ему ее, да и все.

– Чего так?

– Перелом слишком сложный. Придется несколько часов осколки собирать в кучу. А так – ему проще и мне меньше мороки, – пояснил Лешка.

– Зачем тогда его на вытяжку привязывал?

– Это не я… Когда его привезли, то тогда в день заведующий отделением принимал. Он «торбу» от его родственников взял и пообещал им, что тот будет прыгать, как кузнечик. Вот теперь пускай и прыгает – только на одной ноге, – подло засмеялся Лешка. – Мне то, ничего из «торбы» не досталось.