Андрей Антоневич – Аллоген. Пенталогия (страница 64)

Савитар, который уже почти полностью освоил людскую речь, сделал вид, что ничего не понял и откусил кусок головоногого. Когда весь ломоть кальмара в три укуса исчез у него в клюве, тот на ломаном языке людей, начал уверять деда Мишу, что ничего вкуснее он не ел и это будет отличным угощением для молодых бхактов из последней кладки.

Дед Миша, который на самом деле испытывал симпатию к шестирукому предводителю акремонцев, но тщательно это скрывал, маскируя свои чувства постоянными оскорблениями в адрес Савитара, был польщен, что хоть кто-то оценил его кулинарные потуги. Однако досада на то, что его последние зубы покинули его при таких обстоятельствах, ни как не давала ему успокоиться.

— Не подлизывайся ко мне, гадость шестирукая, — продолжал ругаться дед Миша: — из-за вас это все. Меня теперь женщины любить не будут. Кому я без зубов нужен?

— Дед Миша, у тебя и так зубов то не было, — еле сдерживая усмешку, сказал Юра.

— Ты…молодой, — огрызнулся дед Миша: — а я теперь кроме старух никому и не нужен. А, я, молоденьких люблю.

После того как Юра переместил всех жителей своего бункера в Озерск и начал потихоньку интегрировать в человеческое общество молодежь, воспитывавшуюся на флагмане в обществе пандорцев, то дефицит, возникший в результате боев с акремонцами под предводительством Сурьи[38], в представителях мужского пола исчез. Если поначалу интеграции бывших пандорцев мешал языковой барьер, так как они разговаривали на языке архонтов, то потихоньку они начали очеловечиваться и теперь отличались от других людей только легкой замкнутостью и акцентом.

Это на себе сразу прочувствовал дед Миша, считавший себя импозантным мужчиной. Как только все внимание женского пола их бывшего города-бункера переключилось на представителей Озерска и бывших пандорцев, дед Миша постоянно находился в депрессии и пытался хоть как-то привлечь к себе внимание хоть кого-нибудь из прекрасного пола, независимо от возраста.

— Дед Миша, не расстраивайся, — попытался успокоить его Юра: — Я попрошу Давида, и он сделает тебе прекрасные зубы из дланка[39], а когда мы уйдем с экипажем корабля в рейд, то ты останешься на Земле самым нужным и опытным мужчиной.

Просияв темно-синим лицом, дед Миша не смог удержать свою беззубую улыбку и его, больше ничем не сдерживаемая, слюна поспешила тоненькой ниточкой пролиться на камуфляж, который он упорно отказывался менять на более практичный и удобный костюм-зентай. Вытерев с подбородка тыльной стороной ладони остатки слюны, дед Миша заявил:

— Зубы это хорошо, но я то… с вами лечу. Что я тут не видел… А там как вы без меня? — показал он пальцем в вечернее небо.

Юра начинал сердиться. Дабы не вдаваться в ненужную полемику, он развернулся и, молча, вышел из пищеблока.

Икин уже неоднократно объяснял деду Мише, что тот не может быть членом его команды, которой предстояло выйти через межгалактический рукав в открытое пространство Вселенной для атаки армады архонтов, приближавшейся к их галактике.

Экипаж корабля был уже сформирован. В его состав входили: тысяча разведчиков из бункера, две тысячи гвардейцев обоих полов из Озерска, две тысячи бывших пандорцев, армия акремонцев и технический персонал из других рас, которые пожелали перейти на сторону герадамасов, после захвата флагмана[40].

Инопланетную часть экипажа, не считая десяти тысяч акремонцев, составляли пятьдесят орояэльцев, двадцать три хармедонца, пятнадцать саламексов, сорок давейфе и один амбросиец.

Орояэльцы — трехметровые, покрытые с ног до головы густой шерстью, обезьяноподобные существа, отвечали на флагмане за вспомогательные корабли технической поддержки. Именно они занимались восстановлением внешних систем маяка. Несмотря на устрашающий вид, они были добродушными и общительными. Даже, невзирая на то, что они владели только языком архонтов, в случае отсутствия дамару[41] они прекрасно объяснялись с людьми жестами. Это и послужило основой возникшей симпатии к ним со стороны людей, которые с представителями других миров, предпочитали не только не общаться, но и лишний раз без повода не встречаться.

Червеобразные хармедонцы и давейфе, строением тела, очень смахивающие на обычных земных медуз, большую часть времени проводили в специальных резервуарах с водой, где и занимались контролем над агрегатами, преобразовывавших морскую воду в источник питания для основных систем жизнеобеспечения на корабле. Свободно перемещаясь в водных туннелях по всему кораблю, они редко выходили на сушу и, не имея речевых аппаратов, общались между собой лишь ментально.

Саламексы, которые напоминали земных представителей семейства кошачьих, только полностью лишенных шерсти и размером крупнее, общались между собой и ментально и на языке архонтов, однако они были заносчивы и считали не достойным уделять внимание герадамасам, находившимся внизу эволюционной лестницы.

А единственный амбросиец — самка по имени Нака, которая, как и все представители ее расы, великолепно разбиралась во всех технических системах, по причине длительного отсутствия партнера для спаривания, была настолько агрессивна, что кроме Юры, перед которым она испытывала чувство долга, с ней никто предпочитал не общаться.

Хотя, поначалу, и сам Юра не очень горел желанием без повода лишний раз ее лицезреть. Ситуация изменилась после того, как Савитар начал замечать, что его бхакты, из числа обслуживающего персонала корабля, с завидным постоянством начали бесследно исчезать. Вскрылось все, когда один из хармедонцев в резервуаре с отработанным водным дистилянтом, случайно обнаружил около сотни трупов акремонцев с переломанными позвоночниками. Разъяренный Савитар отправил сотню своих бойцов, что бы те разорвали сколопендру и если бы не вмешательство Юры, то Нака было бы несдобровать. К тому времени, как он подоспел, она уже лишилась двух конечностей и вот-вот лишилась бы головы. Благо, что в приступе негодования, Савитар отправил бхактов для расправы без оружия.

Заблокировав в плероме связь Савитара со своими бойцами, Юра направил отряд на нижние ярусы. С Нака он условился, что она перестанет лакомиться спинномозговой жидкостью членов экипажа, получив взамен возможность периодически вкушать любое животное из числа поголовья скота, содержащегося в специальных питомниках корабля.

С тех пор в его разношерстном экипаже воцарилось более или менее спокойствие. Корабль и маяк были почти восстановлены и в ближайшие несколько дней Юра собирался покидать свою планету, для того что бы уничтожить приближающийся флот архонтов, но его по-прежнему беспокоил вопрос — смогут ли ужиться в Озерске люди, которые до этого существовали в трех разных социумах.

Никодим выполнил все указания Юры и рассказал правду о естественной сущности владыки Амбросия. Благоразумно умолчал он лишь о том, что отправлял на смерть к амбросийцу молодых девушек и именно по его предложению почти все жители города, изначально участвовавшие в создании Озерска и, догадывавшиеся кем на самом деле был их спаситель, были отправлены Зака на верную смерть в поход на архонтов. Однако истина все равно стало явью, когда полупарализованные инженеры из универсума, вернулись к своим близким и поведали о том, что им пришлось пережить за годы заточения в резиденции Зака.

Возмущенные жители Озерска схватили Никодима и после продолжительного избиения хотели скинуть его с высоты птичьего полета, но вмешался Юра и, слукавив, пообещал им, что отдаст того на съедением акремонцам. С того времени бывший патриарх безвылазно находился на флагмане и поневоле был зачислен в состав экипажа. Юра, мало того, что не представлял, чем ему может быть полезен Никодим, так еще и был вынужден выделять ему охрану из представителей, бывших пандорцев, потому что прожорливые акремонцы, чувствуя негативное отношение к нему со стороны Савитара, неоднократно пытались откусить от бедолаги кусочек его плоти. Со временем определилась и роль патриарха в составе экипажа.

Икин начал замечать, что к Никодиму, Нака относится с каким-то благоговением и после общения с ним она становится спокойной и умиротворенной. Все выяснилось, когда однажды дед Миша случайно зашел в один из помывочных блоков корабля и там застал Никодима, массирующего половые органы Нака. Благо, что самки амбросийцев во время полового акта не могли контролировать сегменты своего тела, а то, скорее всего, дед Миша присоединился бы к акремонцам, которых постигла участь познакомиться с ней поближе и стать источником спинномозговой жидкости.

Оказалось, что Никодим за долгие годы общения с Зака оказывал ему не только помощь в управлении городом, но и помогал снять напряжение, вызванное длительным отсутствием возможности спаривания с самками своего вида, которых амбросиец считал погибшими. Выяснилось, что сами по себе амбросийцы очень живучи, а их семенная жидкость способна проникать в любую белковую форму жизни и паразитировать там. Именно поэтому Никодим испытывал постоянный кожный зуд, раздражение от которого ему помогали снимать во время массажа, еще, когда он был при власти в Озерске, его помощницы из числа прислуги. За долгие годы рядом с Зака, патриарх настолько пропитался семенной жидкостью амбросийца, что его организм вступил в некий симбиоз с паразитирующими в нем семенами инопланетной расы. Теперь же массировать его огромное обрюзгшее тело было не кому и паразиты в нем, почувствовавшие присутствие самки, не давали ему покоя. Нака тоже почувствовала в Никодиме присутствие своей расы и, влекомая инстинктом размножения, старалась быть поближе к нему. Как и при каких обстоятельствах произошел их первый контакт, осталось не известным, но Нака стала более покладистой, а Никодим, после каждой близости, чувствовал себя лучше — пока он массировал ее половые органы, паразиты выходили в тело Нака через кожу на его руках.