Андрей Антоневич – Аллоген. Пенталогия (страница 116)

Солнце уже почти скрылось за верхушками деревьев и следовало поторопиться…

Волки были рядом…

Яхья бар Зекарьи[77] тоже устал.

Его одинадцать провожатых падали от усталости, но упорно продолжали идти за ним…

Верблюды, купленные у пастуха с водянистыми, вороватыми глазами, начали умирать еще две недели назад. Последние три животных, шли, еле переставляя ноги.

— Почему, с тех пор, как в небе горит эта звезда, мы ходим кругами по пустыне? — еле шевеля обожженными солнцем губами, спросил Симон,[78] единственный из его учеников, выходец из провинции Иудея из селения Искария.

— Нам надо успеть найти ребенка, который появился на свет два месяца назад, — ответил учитель. — И мы уже почти у цели.

Через два часа пути они вышли к оазису, возле которого раскинулось небольшое, в двадцать глинобитных домов, селенье.

— Ждите меня здесь, — распорядился Яхья бар Зекарьи и, согнувшись пополам, почти на карачках, вытирая овечий помет своим, и так подгулявшим дишдашу,[79] заполз в хибару.

В жилище сидела испуганная девушка лет пятнадцати отроду. К груди она прижимала сморщенный комок плоти, который нетерпеливо теребил ее левую грудь и, ненасытно урча, пытался добыть хоть каплю молока из, истощенного голоданием, тела своей матери.

— Шалом, — поздоровался с ней Яхья.

— Шалом, — ответила испуганная девочка, и крепче прижала к обезвоженной груди, своего мальчика.

— Как твое имя? — спросил у нее человек с добрыми глазами.

— Мариам, — прошептала девочка.

— Не бойся меня, — произнес араб.

Одну руку, Яхья положил ребенку на лоб малышу, а во вторую взял его мужскую плоть, гноящуюся от, неудачно сделанного местным пастухом, обрезания.

— Как ты его назвала? — спросил мужчина.

— Нам нечем заплатить рабби,[80] что бы дать ему имя, — пролепетала девочка.

В это время, в жилище, сломав край глинобитной стены, ворвался мужчина, лет семидесяти на вид, но жилистый и крепкий, что свидетельствовало о рельефных мышцах на его руках, привыкших резать горло животным… А может и не только им… В руках он держал кривой нож, которым резал овец…

— Подожди, — презрительно произнес Яхья, кинув, через плечо, приказ Иосифу.

Старый мужчина, ослепленный ревностью, не внял предупреждению.

— Умри, — закричал Иосиф, размахивая ножом.

Он попытался ударить огрызком железа наглого гостя, но нож, глухо звякнув о невидимое препятствие, отскочил обратно и снес ему голову — аккурат возле титанового позвонка.

— Ты? — удивленно спросил у беспомощного ребенка Яхья.

Погрузившись в раздумья, араб несколько минут молчал…

— Имя ребенка — Мессина. Возьми золото, — протянул араб девочке увесистый мешочек. — Найми людей и срочно уезжай отсюда в Назарет. Если ты этого не сделаешь — он умрет. Раны я ему залечил и теперь он выдержит переход. Когда мальчик подрастет и начнет отличаться от других людей, приведешь его ко мне в провинцию Вифаваре на реку Иордан. Там я верну ему то, что он утратил…

Через два часа караван из трех облезлых верблюдов шел в противоположную сторону от селения, где Мариам, погрузив на ослика свои пожитки, собиралась в долгий путь. Золото, которое ей дал странный араб, должно было обеспечить многомесячный переход через пустыню и безбедное существование в Назарете. То, что ее престарелый муж лежал без головы на месте их прежней стоянки, нисколько ее не смущало. Она ему была нужна, только для плотских утех и ему было абсолютно плевать и на нее, и на сына…

— Учитель, — прервал размышления Яхья Симон. — Кто этот ребенок?

— Человек, который скоро станет могущественнее всех царей.

— И даже могущественнее царя Иудеи? — удивленно спросил ученик.

— Намного, — ответил Яхья.

Ночью, пока все спали, Симон забрал верблюдов и поспешил прочь.

Ему было необходимо сообщить важные сведения царю Ироду…

Яркая синяя вспышка осветила белоснежную долину…

Пурга была в самом разгаре…

Ветер нещадно швырялся мелким колючим снегом налево и направо.

Виктор, сидя на снегу, держал на руках тщедушное тельце селментской девочки.

— Что с тобой? — спросил он Аси.

— Я умираю, — тоненьким голосочком ответила она.

— Почему?

— Эта физическая оболочка слишком слаба. Организм не выдержал нагрузок…

— Где мы? — задыхаясь от нехватки воздуха, спросил Алексич.

— Мы на планете мирофеасцев, — пропищала девочка.

— Я сейчас позову помощь, — засуетился Виктор.

— Мне не помочь… Слушай внимательно. У меня мало времени, — медленно шевеля губами, остановил его Аллоген. — Тебе необходимо найти детей Юры… Это две девочки… Они несут в себе часть Источника… От них зависит дальнейший ход событий… С их помощью ты найдешь Настет и своего сына…

— Она жива? — воспрял духом Виктор, на мгновение забыв о леденящем холоде, сковавшем крепкими объятиями его тело.

Счастливая слеза моментально превратилась в льдинку и упала в снег.

— Да, — чуть слышно выдавила из себя девочка. — Остальные твои друзья тоже.

— Как я это сделаю? Я обычный человек, — растерялся Алексич.

— Мирофеасцы помогут… Обрести знания и…

Закончить фразу Аллоген не смог…

Ася умерла…

Высоко в небе летал дракон. Он не хотел делиться с герадамасом сокровенными знаниями, накопленными его расой, но другого выхода, что бы попытаться предотвратить катастрофу, не было…

Продолжение следует…

aaandr82@gmail.com

КНИГА ПЯТАЯ

НАЧАЛО

Заключительная книга из религиозно-фантастической серии «Аллоген». Заложенные в книгу захватывающий сюжет, черный юмор и скрытый смысл кого-то из читателей заставит задуматься, а кого-то просто посмеяться. В любом случае время, затраченное на прочтение романа, не окажется бесполезным — смех продлевает жизнь.

Глава 1

— Жадный червяк, — ругнулся Виктор в адрес главного хранителя Тлалокана, рассмотрев в миске свой ужин.

— Я не червяк, — тут же обиделся «Шнырь».

— Я не про тебя, — счел нужным пояснить Алексич.

Мекатл был определен Ветцалькоатлем постоянным помощником к Виктору на все время его нахождения на планете Эхекатль.

Алексич уже неплохо владел языком мирофеасцев и знал, что в переводе на человеческий язык имя его подручного является синонимом веревки. Двухметровый тощий змей, тело которого было чуть толще ноги Виктора, отличавшийся от своих собратьев рябым оперением, считался местным дурачком.

Виктор прекрасно понимал, почему именно Мекатл, а не кто-либо другой из полноценных хранителей, был приставлен к нему в услужение — главный хранитель не хотел, что бы Виктор узнал что-то большее, кроме той информации, которую он считал нужным ему передать.

В свою очередь, Алексич, прослуживший за время своей земной жизни почти двадцать лет в уголовном розыске, принял ответные меры…