Андрей Анпилогов – Превыше Избранных (страница 21)

Через два часа молодые люди сидит за столиком на палубе уютной яхты, подаренной Светлане Свирской её отцом по случаю её поступления на факультет биоэнергетики и эзотерики почти два месяца тому назад. Молодой граф Ростопчин в одних плавках стоит рядом и натягивает белый тент над её головой.

Яхта «Ялта» небольшая, но красивая, плавно покачивается на морских волнах в двух километрах от южного берега Крыма.

Девушка держит в руке узкую рюмку с коктейлем и смотрит перед собой застывшим взглядом.

— Он просил? — тихо говорит она с некоторым удивлением.

— Да, именно так. Он просил привести тебя к нему.

— Как он мог знать, что я есть у тебя?

— Я не могу ответить на этот вопрос, потому что ответа не знаю, — говорит граф Растопчин.

— Зачем я ему понадобилась? — в голосе девушки звучат нотки потайного страха.

— Он хочет принять пищу из твоих рук.

— Как ты с ним разговариваешь?

— Мы не разговариваем. Я смотрю на него и понимаю, что он хочет…

— А когда он узнал про меня?

— Тогда, когда ты стала моей женщиной.

— А когда мы пойдём к нему? — Светлана залпом пьёт коктейль, лицо её покрывается краской, а глаза начинают блестеть от решимости.

— В ночь полной Луны, когда вода поднимется в озере.

— У меня, честно говоря, лёгкий мандраж от этой встречи.

— Это нормальное чувство и скоро пройдёт… Если ты ему понравишься, то твой дар превзойдёт многих и многих… — говорит Растопчин, обнимая девушку сзади за красивую грудь с большими сосками.

— А кем мы будем его кормить? — спрашивает Свирская игривым голоском.

— Он велел принести новорождённого телёнка с большими испуганными глазами и теплокровного. «Страх жертвы питает не меньше, чем её мясо…» — так он любит говорить.

— А сколько ему лет? — спрашивает Свирская.

— Многие тысячи… Его род был первым на этой планете, кто начал здесь жить и размножаться…

Свирская ставит рюмку на стол и произносит внезапно осипшим голосом:

— Я на всё пойду ради своего дара.

Девушка достаёт из сумочки маленькое зеркальце и смотрит на своё лицо. Кожа на её висках шелушится и в этих местах покрыта еле заметными ороговевшими выростами.

— Ты хочешь свежей рыбки? — спрашивает её граф.

— Да, очень хочу, ты только лимон захвати, пожалуйста.

Растопчин возвращается через минуту с широкой чашкой в руках. На ней извиваются крупные барабульки и жадно хватают воздух большими ртами.

Светлана берёт одну из них за хвост и погружает в свой рот наполовину, после чего смыкает челюсти. Раздаётся действительно жалобный писк. Свирская медленно и с явным наслаждением разжёвывает сырую рыбку. Граф подаёт ей дольку лимона…

— Всех братьев Ордынцевых арестовали, может быть, и до тебя доберутся.

— Руки коротки. Никаких улик против меня нет. Да и на наш род нападать не будет царь — батюшка без весомых доказательств. А с тем борзым графчиком мы ещё разберёмся.

Глава 15 Магия длинной стройной ножки

Первый день в имперской академии запомнился мне только с положительной стороны. В моей первой группе военно — космического факультета собраны наилучшие представители аристократических родов российской империи. Это молодые мужчины с хорошим интеллектуальным уровнем, прекрасной физической подготовкой и благородными, можно даже сказать, чисто мужскими рыцарскими чертами характера. Они прошли строгий отбор. Первая группа военно — космического факультета в этом учебном году уникальна, так как именно её представители будут первыми космическими лётчиками истребителями. Я, не будучи знаком ни с кем, за исключением старосты группы, был им представлен и пообщался с некоторыми ребятами. Настрой в нашем коллективе весьма благоприятный для совместной учёбы и общения. Поэтому с сегодняшнего раннего утра я нахожусь в отличном расположении духа. До визита в академию остаётся ещё целых три часа, и я читаю свой личный учебник по знакомству и управлению истребителем восьмого поколения. Здесь имеется подробная информация по запуску и управлению самолёта, даётся классификация его пушек, ракет и пулемёта; приводятся расчётные таблицы этим оружием в воздушном и безвоздушном пространстве, а также указываются профилактические мероприятия по его обслуживанию, если это предстоит делать самому лётчику и не на планете Земля.

Большой раздел моего персонального учебника посвящён методике развития чувства восприятия личной летательной машины. Это вполне себе магическая информация, конкретные манипуляции в кабине истребителя, и на первый взгляд совершенно фантастические… Это вербальное воздействие на металл. Словесная обработка имеет огромное значение — меняет свойства металла, или изделия из него, на тонком метафизическом уровне… Сия истина хорошо известна алхимикам с древнейших времён. Вот и сейчас к созданию наших новейших истребителей приложили руку ведущие специалисты с факультета практической алхимии имперской академии, как сообщил нам на первой лекции благообразный старичок, на лекцию которого я опоздал на несколько секунд, профессор — светлейший князь Салтыков Олег Андреевич, преподаватель курса отечественных космических технологий…

Через полчаса я отправляюсь в академию, и троих из нашей группы отвезут к истребителям восьмого поколения; где и произойдёт первое общение человека и самолёта с метафизическими свойствами…

Сейчас на орбите находится целый отряд наших космонавтов, как на нашей российской станции, так и на международной — МКС «Земляне». Российская империя совместно с Европейским Союз доминируют в освоении космического пространства. Наша страна даже лидирует в этой области. Известные учёные и знаменитые изобретатели из России не покинули её и не были изгнаны недалёкими правителями, а выдвинули наше государство на передовые позиции в космосе. И не Соединённые Штаты доминируют в безвоздушном пространстве… Оно и понятно. Второй мировой войны не было, и немца Фон Брауна с его знаменитыми ракетами и чертежами американцы не взяли в качестве трофея… Не было коммунистов — не было и фашистов. Человеческое сообщество на планете Земля пошло не революционным путём, а эволюционным…

Мы идём с непременным моим спутником Василием в имперскую академию. На мне новенькая форма серо — голубого цвета, выданная мне в первый день пребывания в академии. Сшита она по моим параметрам и смотрится идеально. На меня обращают внимание. Нас, с военно — космического факультета можно было бы назвать курсантами, но мы — студенты. У нас особый факультет и особые самолёты. Курсанты есть в Москве и Петербурге, в военных академиях…

— Воздушные бои периодически случаются в самых верхних слоях атмосферы, даже можно сказать в ближнем космосе — в нейтральном пространстве. По внегласной договорённости между нами и американцами, турецкие самолёты в стратосферу не допускаются, а всегда терпят катастрофу; как утверждают некоторые острословы «у них в сопле ещё не кругло», — рассказывает и шутит Василий. Он не меньше моего увлечён космосом и всегда с удовольствием делится со мной последней информацией на эту доминирующую тему интернета и телевидения.

Мы подходим к зданию академии. Перед центральным входом и на ближайших к нему лавочках довольно много студенток в жёлтых и красных пиджачках. Мне машет рукой, а затем подходит княжна Борислава Боголюбская. Она в красном пиджачке и чёрной длинной юбке. Я вижу и Её Высочество в жёлтом пиджачке, в окружении своей свиты в таких же жёлтых пиджачках. Она смотрит на меня пасмурным взглядом. Надо бы ей поклониться, всё же императрица нас познакомила, но я этого не делаю, а с удовольствием жму руку Бориславе, а затем целую эту же ручку. Княжна хохочет.

— Как кстати мы с вами встречаемся, — говорит княжна, — мой брат, как и вы получает сегодня свой истребитель восьмого поколения; и я еду с вами в горы вместе с нашим преподавателем из факультета практической алхимии и спиритизма.

Я почему — то вспоминаю, как красивая машинка Бориславы «Магия — 007» начинала движение за мгновение до того, как княжна дотрагивалась рукой до её руля и ножкой до педалей… Этот автомобиль стоит и сейчас не на стоянке, а рядом с центральным входом в первый корпус академии.

— Граф, а вы снова, и, как мне кажется, намеренно не соблюдаете имперский аристократический этикет. Вас ведь представили Её Высочеству, так что вы обязаны при её появлении в поле вашего зрения, первым сделать поклон учтивости, — говорит Борислава с некоторой иронией наблюдая за Ольгой Леонидовной. И я делаю то, что не надо было делать. Я поворачиваюсь к лавочке с Её Высочеством и делаю вполне себе глубокий холопский поклон. Слышатся многочисленные смешки, а Её Высочество демонстративно отворачивается от меня в сторону. Моя правая рука с перстнем тамплиера наливается мощью, и может пробить любую защиту любого, самого высокопоставленного аристократа, кто только сунется качать права…

Я, а не они — Превыше Избранных! И указывать мне будет — только космос…

На горной крутой дороге, перед контрольно — пропускным пунктом, сбавил ход пятнистый, как питон, кроссовер.

Бравые парни с одинаковыми причёсками и крутыми лбами заулыбались и приветствовали молодого графа Растопчина открытой ладонью приподнятых рук. Граф оторвал левую руку от руля и выставил её ладонь вперёд.

— Привет, бойцы! — крикнул он.