Андрей Аносов – Псевдоник (страница 7)

– Может, с нами? – подоспевший к Нику Бутляев многозначительно кивнул ему головой в сторону небольшой группы молодых женщин, как раз облачавшихся в свои манто и шубки.

– С кем это «с вами»! – пьяная Гошкина ревниво скривила губки.

– Вместе, а? – Бутляев включил весь свой оппортунистический пыл.

–Можно прикурить, молодёжь? – возникший из ниоткуда Рокка Селеш, нагло вмешался в разговор, когда Ник был уже был почти готов ответить Бутляеву согласием. Для понта держа двумя пальцами сигарету у рта, он как бы нависал своей грозной физиономией над виртуальной зажигалкой. Комплекции Селеш был внушительной, но из всех только Ник один сразу полез в бутылку, чем здорово озадачил окружающих:

– Не курим, брателло, и тебе не советуем!

– Дрищ, ты советы свои окуни в помои!

– Э-э, чувак, полегче! – Бутляев, как токующий глухарь, был так же прелестно непробиваем. Так и не поняв в чём дело, он пытался было вписаться за своего товарища по работе, но Рокка произвёл непонятный финт рукой и тот мешком свалился прямо под ноги честной компании!

– Ты чё натворил, алё! Ты на хрена это сделал? – Серебро тоже сделал резкий отскок в сторону, как бы освобождая для себя пространство для манёвра, но Рока мгновенно сократил дистанцию, после чего между ними тут же завязалось жуткое рубилово. Так, по-крайней мере, оно должно было выглядеть со стороны. Народ же в ужасе шарахнулся в сторону и кто-то сразу начал звонить в полицию, кто-то голосить, вот только понять по-настоящему никто ничего не мог: оба мужика вроде бы фигачили друг друга по-взрослому, а ни звуков ударов, достигающих цели, ни тем более эффектных падений наземь, ничего этого не было и в помине, наоборот, всё происходило в абсолютно стерильной тишине! Впрочем, так же быстро всё вскоре и закончилось! И тот и другой, тяжело дыша, устало отшатнулись друг от друга, понацепили на свои целинные физиономии примирительные улыбочки, а потом ещё и обнялись ко всеобщему изумлению! Полиция прибыла оперативно, увы, чтобы засвидетельствовать фальстарт.

– Ну, ни хрена себе, вы даёте! – шокированный произошедшим, Бутляев ощупывал себя и осматривал, тряс кучерявой башкой и тоже понять ничего не мог, на нём так же не было ни единой царапины. В таком же соразмерном акуе пребывали и все остальные, кроме ментов, разумеется. За ложный вызов всё равно кто-то должен был ответить. Толпа бурлила кипятком и только Серебро с Селешем почему-то не привлекли ничьего внимания, их здесь словно и не было вовсе.

– Ну, как тебе всё это? – Рокка по-дружески приобнял Серебро за плечо. – Поздравляю с дебютом! Примерно так действует «куб»!

– Куб?

– Угу!

– Не понял! – Серебро состроил недовольную физиономию.

–Потом, Серебро, потом!

– Я смотрю, у вас тут всё потом и никогда сейчас?

– Нет, чувак, ты в корне не прав! Пошли, нас с тобой ждёт шикарное такси!

Не успели они с Селешем из проходной выйти на широкий тротуар, как к его бордюру уже неслышно подкатывала крутая жёлтая тачка! Та самая, кстати! За рулём спорткара, разумеется, был Плиц. Даже сейчас, поздним вечером, у него на носу красовались чёрные солнцезащитные очки. Высунув голову из машины, он юродивым голоском произнёс:

– Ты уволен, чувак! Хочешь, я подброшу тебя до аэропорта?

Глава 6

Игры разума

Есть разные виды амнезий, но эта была особенная, игравшая его сознанием, как кошка играет с мышкой! Чтобы сожрать? И кто здесь мышка, а кто кошка? Ладно. Представим себе, что события это простыня, порванная на лоскуты! Я беру один лоскут и приставляю его к другому? Нет, этот не подходит! Беру следующий и снова поочерёдно прикладываю его к разбросанным на полу полотняным ошмёткам. И если один стыкуются с другими с очевидной лёгкостью, то другие… В данном конкретном случае лоскут с надписью «вчера» лежит отдельно и он обладает явным приоритетом. Другие же были невесть откуда, из какой такой особенной действительности, да ещё и надорванные специально? То есть, моя голова мне выдаёт какие–то версии случившегося, но это, в основном, не представляющие ценности обрывки. Простыню сшить не получится, а, значит, я напрасно трачу время. Хорошо, тогда опять симулятор!

Симулятор;

… «Я отказываюсь читать современников, как и меня, вероятно, тоже читать не следует. Там же, выше, было озвучено уже, что это «напрасная трата времени»! Раньше литература была другой, потому что и мы были другими тоже. Мир был иной, хотя и прежним, в смысле неменяющихся подач добра со злом. Раньше писатели разносили условные воду, горячие пирожки с повидлом и даже кофе с водкой, а нынче только триппер и даже сифилис с ковидом. Но ковид идёт на спад, а с ним и спонтанность видения тех или иных неменяющихся вещей, но только никак не способность новоявленных авторов сего бесчеловечного опуса выдавать на гора тонны ни на что не влияющих произведений. Ударяясь в сарказм, я не бьюсь головой об стену, моё пространство отвергло её давно, напрочь устранив такие географические понятия, как запад и юг, север и восток. С годами страницы слиплись у моего письма, сделав неизбежным наложение одного смысла на другой. Я смотрю сквозь несуществующую стену на восходящее солнце и мне уже абсолютно по фиг как называется то место на заборе, где был начертан кем-то этот странный знак, но только не слово из трёх букв и не мурал, и даже не старое замыленное граффити, бывшее отражением чьего-то неосознанного восприятия мира, а нечто совсем другое, две совместно отпечатанные буквы «эс». Всё, как всегда, оказалось и сложней, и проще. Последних старых писателей безжалостно доедает грибок, выползший оттуда же, из гениальных глубин прошлого, когда ещё можно было к чему-то стремиться, совершенствовать квадратное колесо в телеге, завидовать соседской лошади и всеми фибрами своей изношенной души ненавидеть себя за вопиющую непроницательность, а воды-то тю-тю в абстрактно бегущей реке, и жизнь тю-тю в конкретно офигевающем от себя человеке. Брось писать, чувак, и начинай бегать по нетоптаным тропинкам в ничейном пока что лесу. А если куришь, то кури, но никогда не разглядывай целлулоид, на котором будут изображены твои скукоженые лёгкие. Не будучи плотником, вонзи же виртуальный гвоздь в гроб своих никчёмных переживаний, история, под крышку забитая фамилиями знаменитых предшественников, пусть больше не беспокоит тебя, как и всем будет абсолютно пофигу, когда ты тихо свалишь с этой брюзжащей рок-н-роллом танцевальной площадки. Мир наивнётся не потому, что этого кто-то хочет, а просто так надо, мой к счастью, не состоявшийся читатель».

Прочтя симулятор, вдохновленный его необычным началом, Ник хватает со стола недопитую бутылку с пивом и с нею опять исступлённо бродит по квартире. Вот кухня. Здесь всё как обычно. Туалет, ванная, тоже… Прихожая, коридор с ответвлениями туда и туда… И здесь никаких намёков на сюр. Тогда, что? Теперь Ник подходит к окну, а за окном уже вечер и детская площадка вся как на ладони в свете уличного фонаря. И вдруг он видит, что к ней приближаются четверо, у одного из них пистолет с глушителем, он, совершенно не таясь, перекидывает его из руки в руку, а после эффектно вбрасывает во внутренний карман куртки, после чего молнию на ней застёгивает до подбородка. Чем не сюрр? Ник и сам в афиге от того, насколько текуча реальность. Он делает судорожный глоток из горла и пиво с чуть шероховатым проскоком соскальзывает в пищевод. Вот, он, момент истины! Ник потом ещё пару раз выглядывал в окно, но каждый раз взору его представала одна та же картина: четверо молодых людей, одетых в одинаковые чёрные толстовки и осень, нагрянувшая посреди лета. Нет, бесцельное это занятие, когда ты пытаешься обмануть свой мозг! В какой-то момент надо просто взять и вырубить к чёртовой матери перегревшийся блок. Так он и сделал. Больше двух раз в день симулятором пользоваться нельзя, тогда уже Ник пытается симулировать его самого. С блаженством растянувшись на прохладной простыне, просто закрываешь глаза и смотришь сквозь толщу полупрозрачных наслоений. За ними сон, как тот же фильм, но прокручиваемый в вольном порядке, где не кадр за кадром следует в логике постановочного режима, а где сама канва сюжета очень субъективна и крайне неоднородна, коль скоро фильм был снят средь умозрительных декораций, фактически не опирающихся ни на что, и не имеющих в своём составе ни одного мало-мальски осязаемого звена. В виде контрастирующих доминант здесь, пожалуй, можно выделить такие условности, как «комната», «любое другое помещение», «куб», или даже «хрустящий свёрток с кнопками»! Возможно, Симон Пикториус и прав, когда рассматривает псевдоника как энергетический сгусток высшего порядка, или же в качестве ретранслятора, где слуховое и зрительное восприятия являются лишь чисто манипулятивным приложением? Но, насколько мне известно, этот конструктивный недостаток был присущ, в основном, только псевдоникам прежних модификаций? Какой, скажи, тогда смысл в том, чтобы структурировать часть души, когда с одной из жизней был шанс безвозвратно упущен?

– Я – псевдоник?

– Пока нет.

Знакомое имя… Ник… Память отключена, но работают резервные источники информации. Плиц. Я ещё тогда обратил внимание, что у этого человека очень странное имя! Когда-то Плиц принадлежал к касте служебных людей, но сегодня это уже не столь важно. Небольшое уточнение: квантовый начислитель суток работает по принципу саморегулируемого этногенеза, засунешь палец, руку оттяпают по локоть! Цикл почти завершён, осталось всего несколько фаз до полного перевоплощения. Однако, по–прежнему не хватает очень важного фрагмента информации. Пока совпали только три куска простыни… Мысли, зарождающиеся в его голове, они как будто из разных источников. Возможно, эти две наколки, сделанные им на Невском, являются своеобразными портами, через которые и происходит передача всей информации как вовне, так и вовнутрь себя? Понятно, что это не USB соединение и не Blue Tooth, но всё же. Оба телефона молчат, как мобильный так и стационарный. В дверь тоже никто не звонит. Ник выключил свет во всей квартире, снова подошёл к окну и из-за занавески осторожно осмотрел прилегающую к дому территорию, так и есть, вон опять какой-то тип трётся у его подъезда! По комплекции на Селеша не тянет, но кто ж их знает, этих охотников за привидениями! А в это время, поозиравшись немного вокруг, странный тип задумчиво глянул на часы и не спеша поплёлся прочь со двора. Как же это он не додумался задрать голову кверху? Это не паранойя, а просто фрагментированное сознание.