Андрей Анк – Алтайский горизонт (страница 2)

Большую мудрость скопил за долгую жизнь шаман; открылось ему, как должен жить в согласии человек с человеком, землей, водой и небом, со зверем и птицей, чтобы человек и природа были в равновесии и гармонии.

Многие годы жил шаман; кто говорит – сто лет, кто говорит – двести. Но вот заглянул он в будущее и увидел, что заканчивается отмеренный ему срок в этом мире. Глубоко задумался шаман, ведь, если умрет он, умрет с ним и великая мудрость, ибо нет у него ни сына, ни ученика, кому можно было бы передать знание. Надо найти достойного хранителя знания.

Оставил шаман свой берестяной аил и спустился к людям в селения. Решил старый шаман найти человека с ясным умом и светлой душой, чтобы знания свои передать. Но чем дольше ходил шаман, тем больше мрачнел. Измельчали люди, угасла в них небесная искра. Потеряли люди способность ценить мудрость. Слишком много эгоизма и тщеславия стало в людях.

Охотник хочет язык зверей и птиц понимать, чтоб под свой выстрел подманивать. Умный и сильный сын хана спрашивает, как у Ульгеня себе одному удачи и достатка выпросить. Про природу и землю никто и думать не хочет – а что ей будет, стояла и еще столько же простоит! Не хотят видеть люди, что очень хрупкое равновесие всех сил в природе и каждое неразумное злое действие приводит к несчастьям и страданиям. Заглянул шаман в будущее и видел – большие беды ждут людей из-за неразумности их. Но как показать это людям? Ведь, для того чтобы понять это, нужно захотеть изучать древнюю мудрость. Без желания невозможно постичь тайны мира.

– Один человек может привести тысячу коней к водопою, но даже тысяча человек не может заставить одного коня пить, сам должен захотеть. Вернулся в свой аил шаман. Долго думал, что делать. Нельзя, чтобы знания пропали, ведь придет время и понадобится древняя мудрость. Стал готовиться шаман к тому, чтобы высшие силы открыли ему, что делать, как правильно решить вопрос. Одежду для камлания – обряда колдовского надел, к Ульгеню обратился – как поступить?

Шесть дней пел-кружился шаман, шесть дней железные подвески на одежде звенели, меха развевались. На седьмой день ответил шаману Ульгень:

«Возьми ровное дерево, возьми гладкие камни, на них сохрани в письменах великую мудрость! Пусть дожидаются те письмена в глубине Алтая человека с ясным умом и чистой душой!» Так и сделал старый шаман. Записал тайными знаками древнюю мудрость. Отнес в синие горы и спрятал в пещере. Придет время, и тайная книга сама позовет того, кто сможет постичь древнюю мудрость» . 1

Несколько дней я провел в долине, в которой расположилась турбаза. Окрестные горы и долины притягивают к себе, а конные прогулки по таким местам всегда приносят много приятных впечатлений. Местные жители говорят, что, прежде чем идти в горы, нужно очистить себя. В тишине побыть, мысли успокоить, воду из горных источников попить, воздухом алтайским подышать. Действительно, нужно некоторое время, чтобы стряхнуть с себя городскую суету. В разговоре с одним алтайцем я задал вопрос, почему он в город не уезжает жить, ведь жизнь в Горном Алтае нелегкая. На это он полушутя ответил:

«В городе не могу жить, всегда голодный, однако. Много ем, ем, но никак не наедаюсь. Только толстею, а силы не прибавляется. А здесь, в горах, чай попьешь – и сыт».

Надо сказать, что чай на Алтае сильно отличается от привычного для многих понятия о чае. Это черный чай, в который добавляется талкан (жаренная ячменная мука), молоко, немного сливочного масла и соль. Во время одной из поездок на Алтай мой друг с большим подозрением смотрел на то, как и из каких ингредиентов я готовил традиционный алтайский чай. Но когда все-таки решился отведать этот напиток, нашел его достойным и вкусным.

Действительно, традиционная кухня разных народов лучше всего подходит для того региона, в котором она формировалась. Естественно, что у различных народов пища готовилась в основном из тех продуктов, которые производились в данной местности и с учетом климата, времени года и потребностей людей, проживавших в данном регионе. Взаимоотношения человека и природы – это древняя наука. В каждом уголке земли есть культуры, которые сформировались тысячи лет назад и несли в себе знания о том, как органично сосуществовать с окружающей природой, не нарушая естественный ход событий.

У алтайцев существует древний ритуал. На перевалах и в священных местах вяжут на особых деревьях ленты – кыйра. Это дань уважения духам. Духам, конечно, сами ленты не нужны, но вот отношение человека очень важно. В древние времена ткань была очень дорогой и человек в знак почтительного отношения к духам отрывал ленту от дорогой материи и, обойдя трижды вокруг священного места, читал молитву благодарности и привязывал ленту к дереву или к специальному шесту в особом месте. Этим человек показывал свое уважительное отношение к духам природы и свою готовность не только брать от природы, но и отдавать. Много традиций сохранил алтайский народ, и, возможно, понимание смысла этих традиций откроет древнюю мудрость гармонии человека и природы.

Но вот проходит время, и далекие снежные горы все сильнее и сильнее манят к себе. Вещи собраны, снаряжение подготовлено. Пора в путь.

Глава 3 Горные пути

На красоту гор всегда легче и приятнее смотреть, чем подниматься по ним. Особенно когда у тебя за плечами рюкзак весом в тридцать пять килограммов. Да еще и погода в горах не всегда радует. Перепады от жары к холоду, от солнцепека к дождю или туману сменяют друг друга неожиданно и заставляют на ходу приспосабливаться к обстановке. Приходится переодеваться то в непромокаемую, то в теплую одежду, а иногда в почти пляжный вариант. Это тоже занимает немало сил и времени. Иногда в течение одного дня удается застать все четыре времени года. Но для высокогорий такие контрасты не редкость, а скорее норма.

Вот интересно, когда несколько дней едешь верхом, думаешь, как хорошо идти пешком, но, как только начинаешь подниматься в горы на своих двоих, сразу как-то начинаешь по-особенному любить верховую езду. И на первом же привале с тоской поглядываешь на оставшуюся внизу долину и думаешь: «Куда же увел проводник лошадок? Может, еще не очень далеко?» Но через некоторое время мистические виды снежных гор придают силы идти дальше туда, куда зовет душа. Каждое место по-своему изменяет человека. В горах человек меняется особенно сильно. Преодолевая свою слабость, приспосабливаясь к капризам погоды, превозмогая трудности пути, человек постепенно становится ближе к самому себе. Когда поднимаешься в горы, приходится заставлять тело идти тогда, когда оно не хочет и даже не может. В горах нельзя просто бросить все и остановиться на половине пути. Необходимо дойти до намеченного места или до подходящего места, где можно поставить палатку и устроиться на ночлег. Иногда может возникнуть отчаянное желание бросить все и сбежать в комфортные условия. Но очень быстро становится ясно, что в любом направлении придется идти несколько дней. Тело необходимо подчинять цели, но при этом так же необходимо бережно и заботливо относиться к нему. Ведь понятно, что травма в горах может стать фатальной. Так же, как и в горах, в жизни тоже надо относиться к телу как к своему животному – заботливо и строго. Ведь наше тело – это животное. И необходимо не забывать, что хозяином должен быть дух. Как говорят в Бухаре, «надо определиться, кто на ком едет – Насреддин на ишаке или ишак на Насреддине». Во время одной из экспедиций по Средней Азии я услышал притчу о Ходже Насреддине, которая говорит о взаимоотношениях тела и духа, а также наглядно показывает, в чем разница между приоритетами духа и тела.

«Однажды Ходжа Насреддин решил совершить Хадж и отправился верхом на своем ишаке в Мекку. Дорога была трудной. Днем солнце пекло без жалости, а ночи были очень холодными. Через несколько дней пути ишак заупрямился и отказался идти дальше. Что только ни делал Насреддин, ишак никак не хотел идти дальше.

– Послушай! Как тебе не стыдно! – сказал Насреддин ишаку. – Почему ты, глупое животное, не хочешь идти? Ведь Хадж в Мекку позволит нам стать духовно чище и мудрее и, возможно, даже обрести милость Бога. Неужели тебе это непонятно?

Ишак посмотрел на Насреддина и сказал:

– Мне непонятно, о чем ты говоришь. И совершенно непонятно, зачем терпеть тяготы этого пути ради того, чего я не понимаю. Дома я сытно ел и спал, а здесь терплю неудобства и совершенно не понимаю зачем.

– Но ведь в Мекке собирается много почтенных людей, общение с которыми возвышает душу, а кроме того, мы можем встретить почтенных мудрецов и послушать их наставления.

Но ишак стоял на своем:

– Не вижу в этом смысла. Разве финики или морковка станут вкуснее от речей твоих мудрецов? Нет, возвращаемся домой!

Тогда Насреддин решил пойти на хитрость:

– Послушай, ишак, в Мекке очень много вкусных фиников и морковки. Когда мы доберемся туда, ты сможешь есть столько, сколько пожелаешь. Поехали, а?

– Нет. Я не знаю, есть в Мекке то, о чем ты говоришь, или нет. Да и где гарантия, что я не умру по дороге? А вот дома все известно и привычно. И уж точно есть все, что мне надо.

Понял Насреддин, что никак не удастся уговорить ишака. И решил поступить по-другому. Взял палку и прикрепил ее к седлу так, чтобы другой ее конец находился впереди морды ишака, и привязал к этой палке морковку. Ишак пошел за болтающейся перед носом морковкой, желая съесть ее. А Насреддин взял колючку и стал колоть ишака в то место, откуда растут ноги, если ишак упрямился. Так и пошли они каждый за своей целью: ишак метался то от колючки, то к морковке, а Насреддин ехал на нем в Мекку».