Андрей Анисин – Онтологические основания общества и государства (страница 2)

И в давние времена, и теперь эти слова не означают, конечно, что окружающий мир совсем не властен над человеком, что он не может влиять на его жизнь. Но все-таки, человек имеет некую независимость от мира, некую свободу в мире, он действует не автоматически, не под влиянием только слепых инстинктов, не под влиянием только внешних обстоятельств, – человек имеет выбор и ответственность. От многого зависит человек, точнее будет сказать: он зависит от всего, ведет себя часто послушно и предсказуемо, но есть в нем «своя воля», которая сама себе закон, и она может проявиться в любой момент. Каждый человек – отдельный и уникальный мир, неисчерпаемый, как вселенная.

Мы уже сказали, что те мыслители, с которых традиционно начинается история философской мысли (Милетская школа в Древней Греции и шире – досократики), проблему человека игнорируют. К сожалению, это неудивительно: ведь и те мыслители, с которых традиционно начинается история этики (софисты), откровенно отрицали нравственность в самой ее сути. Философия вообще основана, видимо, на забвении: что-то важное оказалось забыто, какая-то самая главная мудрость – утрачена, и теперь надо заново ее найти. Философия имеет предпосылки в забвении фундаментального характера человеческого самообнаружения в бытии. По Аристотелю, философия начинается с удивления. А это удивление оттого и происходит, что вдруг человек обнаруживает, что самого-то главного он и не знает. А следующее – и гораздо более сильное – удивление настигает его, когда он, встретившись с той мудростью, которую искал, понимает: да, ведь, я это ВСЕГДА знал, и как же я мог ЭТО забыть!

Забытым в философии с самого начала оказывается наипервейшее: личность человека. Бытие человека мыслится в философии, начиная с античности, и потом всю дорогу, как одна из разновидностей бытия мира: вот есть дерево и есть река, есть человек и есть крокодил, – и все это единый организм мира, все это – единое Бытие в разных своих проявлениях. Именно та черта античного мировоззрения, которая наиболее привлекает многих кажущейся глубиной, является наиболее ярким проявлением утраты настоящей глубины понимания онтологического статуса человека. Эта черта называется «космизмом» (от греческого: – мир). Человек мыслится греками как маленький мир, «микрокосм», как орган в организме мира, «макрокосма». Человек и мир одинаковы по устройству: все, что есть в мире, есть и в человеке, и в человеке нет ничего такого, чего не было бы в мире. Только мир – большой организм, а человек – маленький организм, подчиненный большому.

Вместо того, чтобы продумать изнутри себя самого свое собственное бытие, попытаться понять смысл этого потрясающего события собственного личного присутствия в мире, вместо осмысления собственной личности как совершенно уникального акта бытия, человек в философии, начиная с античности, стал подводить самого себя как вид под общее понятие Бытия. Он начал подводить свой собственный поступок, в котором впервые обретает себя и сбывается его существо, под общие законы этого мирового Бытия и, подведя, наконец, заменяет свое неповторимое «Я» неким «общим местом». Утрата понятия о таинственности личного бытия присуща не только античной философии (где как раз порою дает себя знать также и стремление вновь обрести потерянное), но и в гораздо большей степени восточной традиции мысли, которая вовсе забыла о личности. Этот «врожденный порок» вновь и вновь воспроизводится в философском дискурсе на протяжении всей европейской истории.

Христианство с максимальной силой выражает мысль о безмерности человека. человек оказывается способен вместить в себя Бога, и в этом соединении человека и Бога – во Христе – человеческая природа не исчезает в Боге, не растворяется в Божественной природе, а сохраняет себя. Бог может стать человеком, не потеряв Себя, и человек может стать Богом, не потеряв себя. Человек, по христианской вере, не только способен быть соразмерен Богу (одного размера с Ним), он еще и безмерно ценен для Бога: ради спасения человека Бог не просто стал человеком, но и на крестные страдания и смерть пошел. Душа каждого человека бесконечно ценнее всего мира, за ее спасение Бог Собою жертвует.

Это христианское понимание статуса человека в мире оказало определяющее влияние на всю европейскую историю, оно определило облик и основополагающие ценности европейской цивилизации. Но на философском уровне явленная в христианском откровении весть об бытийном величии личности человека, об особом способе его бытия в мире, до сих пор редко осознается во всем ее масштабе. Тема личности редуцируется то к космологическим, то к социологическим проблемам, то к психологии, то к физиологии, и любая такая редукция исподволь переключает внимание с личности человека на его природу, и в хитросплетениях рассуждений о сложной природе человека (действительно, сложной) окончательно гаснет всякая попытка поставить вопрос об онтологическом статусе личности.

Будет полезно коротко определиться в понятиях. Есть разница между «природой человека» и «сущностью человека». «Природой» какого-либо явления называются его «прирожденные» качества: некий определенный способ его укорененности в мире, определенный характер «произрастания» в бытие из этой укорененности, определенная внутренняя выстроенность этого явления: «внутренний строй и чин» в качестве продукта именно такого вырастания именно из этих корней. Сущность же вещи – это «то, что она есть»: свободная ее открытость в истине своего бытия. Сущность всего сущего в мире, за исключением человека, напрямую определена природой этого сущего. Сущность всякой вещи из ее природы вытекает, и если даже «природа любит таиться», по выражению Гераклита, то это означает лишь то, что сущность вещей не лежит на поверхности. Мир, действительно, ставит перед человеком множество вопросов, однако прав Федор Иванович Тютчев:

Природа – сфинкс, и тем она верней

Своим искусом губит человека,

Что, может статься, никакой от века

Загадки нет и не было у ней.

Принципиальное единство «природы» любой вещи в мире и ее «сущности» как раз и означает отсутствие этой мифической «Загадки мироздания». Есть проблемы, есть «белые пятна», есть бесконечность познания, но «загадка бытия» – это не про природу: «никакой от века загадки нет и не было у ней».

Но не то у человека. Мало того, что его природа сложносоставна и многоосновна, – главное то, что даже из этой сложной природы НЕ ВЫТЕКАЕТ НАПРЯМУЮ его сущность. Природа человека имеет помимо своей «чисто природной» определенности еще и социально-культурную составляющую, помимо качеств передаваемых по каналам естественной преемственности еще и качества, передаваемые средствами человеческой культуры, как «второй», искусственной природы. Природа человека образует иерархию телесных, душевных и духовных качеств, причем в их передаче участвуют в той или иной мере всегда оба канала – и естественный, и культурный. Взаимные отношения и взаимодействия духа, души и тела также неоднозначны, и в них возможно выделить несколько уровней. Однако сколько бы мы ни анализировали природу человека (человека вообще или этого вот конкретного человека), придти к пониманию его сущности, к пониманию того, что он есть поистине, невозможно.

Сущность человека является его – человека – собственным делом. «Вещь веществует» своей природой, и к этому сводится ее сущность. Человек же свое дело – дело своей сущности – делает. Человек делает свою жизнь, свою судьбу, себе самого он делает. Чем человек окажется в конце концов, чем он будет в итоге своей жизни, – это решается им самим. Каждый день и час своей жизни человек решает эту задачу обретения себя, то есть задачу обретения своей сущности. Он делает это главное дело своей жизни, опираясь на свою природу, но он свободно соотносит себя с этой своей природой. Человек может использовать свои природные качества, а может их не развивать, свободно производя от нее свой поступок (от нее, но свой), самоопределяясь в бытии и свободно выстраивая, таким образом, свою сущность. ТОТ, КТО делает это дело, называемое сущностью человека, и есть его личность. Ничто из того, что есть у человека – тело, душа, дух – ни по отдельности, ни даже все в целом не определяет, не образует личности, которая есть как раз тот человек, у кого все это есть в распоряжении. Тот факт, что человек есть личность, ставит человека в определенном смысле вне мирового порядка бытия. То есть в порядок мироздания человек, конечно, включен, притом включен именно конечно, как конечная часть его, существующая в неразрывной цепи природной необходимости, однако личность человека, образно говоря, располагается поперек этой цепи, пересекая этот мир по вертикали.

Если же от этих образных выражений перейти к языку строгой мысли, то следует сказать, что «поперечное по вертикали пересечение законосообразного порядка мироздания» означает, прежде всего, онтологическую свободу человека. Обычно, говоря о свободе, люди мечтают, чтобы «можно было все, а за это тебе ничего», но настоящая свобода состоит вовсе не в отмене каких бы то ни было внешних ограничений и внутреннего самоконтроля. Свобода человека логически как раз предполагает для своей реализации наличие этих внешне ограничивающих условий и реализуется она именно через внутренний самоконтроль. Принцип «делай что угодно, а тебе за это ничего не будет», если его довести до логического конца, означает, что человек не может никак влиять на свою жизнь: любые его действия НИЧЕГО не меняют в его жизни, никак не отражаются на его отношениях с миром.