Андрей Анисимов – Добрый убийца (страница 12)

Замок открывался кодовой карточкой. Таких карточек Иван Григорьевич заказал семь – себе, Ерожину, Глебу и Наде. Остальные припрятал на всякий случай, про запас.

Для посетителей имелся мегафон с кнопкой.

Генерал рассудил, что охрану нанимать дорого. Надо обходиться техническими средствами. Желание супруги подполковника работать с мужем Иван Григорьевич одобрял. Пока Петр лечился в больнице, генерал с молодой женщиной успел подружиться и сделать вывод, что мадам Ерожина не только красива, но и сообразительна.

Войдя в офис, Иван Григорьевич отключил сигнализацию и хотел снять дубленку, но зазвонил телефон. Генерал взглянул на часы.

Стрелки показывали без десяти восемь. Грыжин побежал к телефону.

– Это офис Ерожина? – спросили в трубке.

– Так точно. А кто нужен? – поинтересовался генерал, стягивая с себя полушубок.

– Это вы, Иван Григорьевич? Бобров беспокоит. – Генерал узнал голос полковника с Петровки.

– Тебе тоже не спится, Никита Васильевич? – Грыжин уселся в директорское кресло и обтер лоб платком. В офисе было тепло.

– Где Ерожин? Звоню домой, никто не подходит. – Никита Васильевич Бобров был раздосадован.

– Петро вчера привезли из больницы, а сегодня он уже сюда на работу хотел приехать.

Жду к девяти. А ты на мобиль пробовал?

– И мобиль молчит.

– Я его сейчас найду. А в чем дело, Никита Васильевич? Что всполошился так рано? – спросил Грыжин и достал из кармана записную книжку.

– Убийство у меня. Горца из Новгорода вчера в театре зарезали. Подполковник его знает. Тут знакомая убитого, актриса – в истерике всю ночь билась. Требует следователя Ерожина. Мы сейчас приедем, а вы, Иван Григорьевич, уж разыщите Петра.

Грыжин положил трубку и углубился в записную книжку. Отыскав номер, генерал позвонил на Фрунзенскую. Подошла Марфа Ильинична:

– Нет Глеба. С полчаса назад к другому зятьку покатил. Ищи его, генерал, у Петра.

Грыжин набрал номер мобильного телефона Михеева.

Глеб откликнулся сразу. Но ничего хорошего Грыжин от него не услышал.

– Договорились, что я к восьми буду в Чертаново. Вот я тут. Сейчас звоню в квартиру.

Никто не открывает. Телефон молчит, – пожаловался Глеб.

– Что хочешь, то и делай, а вези его сюда, – разозлился Иван Григорьевич.

– Постараюсь, товарищ генерал, – неуверенно пообещал Глеб.

Грыжин положил трубку, встал с директорского кресла, снял наконец-то полушубок и повесил его на вешалку в стенной шкаф. Не успел генерал хозяйским оком окинуть офис, как опять зазвонили. Иван Григорьевич бросился к телефону.

– Товарищ генерал, Петр Григорьевич нашелся, – доложил Глеб.

– Где же, позвольте поинтересоваться?

– В квартире нашелся, товарищ генерал. – Голос молодого человека звучал смущенно.

– Чем мотивировал, что не открывал дверь? – раздраженно спросил Грыжин.

– Ничем не мотивировал, товарищ генерал. Они с Надей улыбаются и молчат.

– Давай сюда Петра. Я ему сейчас поулыбаюсь! – грозно потребовал Грыжин.

Петр взял трубку.

– Что случилось? Почему владельцу частного сыскного бюро спать не дают? – обиженно задал вопрос Ерожин.

– Время – восемь. Мы на девять с тобой договорились о встрече. Хватит дрыхнуть, – возмущался Грыжин.

– Мы с Надюхой полночи отношения выясняли. Я еле глаза продрал, – оправдывался подполковник.

– Нашли время. Если бы ты был здоров, а не после больницы, выпорол бы, не моргнув глазом. Честное слово! Я уж и не знал, что думать, – проворчал генерал. – Дуй сюда быстро. Сейчас в офисе будет Никита Бобров. Вчера в театре убили новгородского парня. С Бобровым едет актриса Проскурина. Она тебя хочет видеть.

– Выезжаю. – Голос Ерожина сразу зазвучал по-военному жестко.

Не успел Иван Григорьевич закончить телефонные переговоры, как мегафон донес голос полковника с Петровки. Генерал открыл дверь. Никита Васильевич ввел в офис молодую женщину. Генерал раньше не знал актрису Нателлу Проскурину, поэтому, увидев бледное заплаканное существо с побелевшими губами, он не мог представить себе, как она на самом деле выглядит. Но то, что женщина находится в тяжелом шоке, Иван Григорьевич понял. Он принял Нателлу из рук Боброва, снял с нею шубку из синтетической чернобурки и усадил в директорское кресло.

– Ерожин здесь? – всхлипывая, спросила Нателла.

– Сейчас приедет, – ответил Грыжин.

– У вас тут совсем неплохо», – оглядевшись, заметил полковник Бобров. – Может быть, ей водички…

– Я знаю, что ей надо, – подмигнул Грыжин и полез в свой необъятный карман. Достав из него плоскую фляжку, он взял с подноса тонкий стакан, предназначенный для минеральной воды, и налил в него на четверть своего любимого коньяка. – Выпей, дочка.

– Что это? – тихо спросила Нателла.

– Лекарство, – ответил Грыжин и бесцеремонно влил в Проскурину содержимое стакана. Нателла закашлялась, но через минуту щеки ее немного порозовели и губы проявили естественный цвет.

– Он был не такой, как все, – вдруг сказала женщина и разрыдалась.

– Хоть плачет, как нормальная баба, а то дергалась и тряслась, – вздохнув, сообщил Никита Васильевич.

– Когда это случилось? – спросил генерал.

– Вчера на премьере. Говорят, спектакль имел успех. Народу в зал набилась тьма Публики было чуть ли не в два раза больше, чем кресел. Во время действия этой произошло, – пояснил Бобров.

– А как она попала к тебе? – Грыжин представлял себе следственные действия ребят с Петровки Они редко возятся с родственниками и друзьями потерпевших. Возможности такой нет, да и к чужому горю привычка вырабатывается.

– Мне позвонили домой и сообщили об убийстве в театре. Я решил, что дело чрезвычайное и скандальное. Надо заниматься им самому. Прислали машину. Приехал, а она талдычит про Ерожина. Я понял, что эта девушка – знакомая Петра. Зная о его болезни, я беспокоить ночью никого не стал, да и не был уверен, что он уже дома. Вот и таскаю за собой свидетеля со вчерашней ночи. Спала у меня.

Одну ведь ее не оставишь. Моя Кира до утра пыталась ее успокоить. Но не смогла, – поведал полковник.

– Пусть выплачется. Кто он ей? Жених?

Муж? – Грыжин старался спрашивать тихо, но Нателла услышала.

– Он мой ангел! Вот кто он! – , крикнула актриса и еще горше зарыдала.

Петр Григорьевич Проскурину видел один раз в лесу. Там же лицезрела Нателлу Надя.

И только Михеев видел актрису на сцене. Но ни чета Ерожиных, ни Глеб в бледной рыдающей женщине не нашли никого сходства с хорошенькой примадонной. Горе сильно меняет людей.

Она подняла голову, утерла слезы платком и оглядела вошедших. Взгляд актрисы остановился на подполковнике. Ерожин, опираясь на трость, подошел к Проскуриной и виновато улыбнулся:

– Нателла, мы с женой вчера получили приглашение на вашу премьеру. Но я только выписался из больницы и не решился идти в театр. Сейчас я пять минут побеседую с полковником Бобровым, а потом мы с вами все обсудим.

Нателла согласно кивнула.

– Где мы могли бы поговорить? – спросил Ерожин, нетерпеливо оглядывая офис.

– Ты тут хозяин, тебе лучше знать, – ответил Грыжин.

Присутствующие переглянулись. Если бы не плачущая женщина, хохот бы стоял долго.

– Мы сейчас отправимся всей толпой в магазин и купим чего-нибудь на завтрак. А вы тут беседуйте на здоровье, – сказала Надя.

Предложение было принято, и в офисе остались только Бобров и Проскурина. Ерожин провел Никиту Васильевича в большую комнату, предложил сесть в кресло, а сам устроился напротив:

– Выкладывай, полковник, что, по твоему ведомству известно.

Бобров с кресла встал и, подойдя к окну, поглядел на заснеженный сквер.