Андрей Ангелов – Семь реинкарнаций (страница 7)
— Меня зовут Сергей Сергеич, — представился доктор. – Я – дипломированный специалист, пять лет назад закончил ординатуру… И я сын Сергея Петровича, с которым Вы работаете.
— Да!? – настоящие мужчины умеют удивлять. – Сергей Петрович не сказал, что Вы его сын.
— Ну, Вы же не спрашивали, Ольга Петровна, — усмехнулся молодой доктор. – Можно звать меня просто Сергеем.
И Ольга Петровна Огнева сняла лифчик. Онколог нежно помял грудь, вызвав у Оли судороги внизу живота, несмотря на то, что грудь мяли в кабинете онколога. Потом врач задал несколько вопросов, заглянул под мышку пациентки и стал изучать её анализы. Бабочек Ольги он вроде не заметил… «Настоящие мужики – они такие», — вякнула интуиция. И дизайнер окончательно решила довериться доктору как специалисту.
— Хааа! – вдруг голосисто заржал доктор. – А ведь у Вас всего лишь мастопатия!
— Всего лишь? – переспросила Ольга Петровна. Ни черта (по традиции) не поняв, ну так, смутно что-то и как-то.
— Да! – торжественно подтвердил молодой доктор. – Причем, мне кажется, диффузная. Для уверенности Вам придётся сдать ещё анализы, уже у нас. Онкомаркеры обязательно, в этих анализах они просто-напросто пустые!
Платная медицина отличается от бесплатной тем, что в первом случае за диагностику и лечение платят деньги, а во втором случае – не платят. В платной медицине уважают желания клиента, а в бесплатной клиентов нет, а есть пациенты, где на его (её) желания в лучшем случае – не обращают внимания. Про худшие случаи – не стоит и поминать. Исключение Ольга Петровны – подтвердило правило.
— Рак отменяется, — жизнерадостно возгласил Сергей Сергеевич через пять рабочих дней. – Нужно сменить образ жизни и попить витаминчиков. И мастопатия рассосётся.
— Меня наебали!? – лишь спросила Ольга, находясь в прострации. Именно так и спросила, буквально. Не каждый день тебя выписывают назад из морга… пусть, из дома инвалидов.
— Я не могу сказать уверенно про обман, — как-то смутился врач. – Диагносты могли ошибиться. Рак очень тонкая материя…
Оказывается, настоящие мужчины тоже умеют врать. Ну, по крайней мере, пытаются сие делать. Непонятно, правда, во имя каких медицинских идеалов. Оленька Петровна понимающе усмехнулась. Хотя и ни черта не понимала в медицине.
— Вы мне больше не нужны, Ольга Петровна! – искренне улыбнулся Сергей Сергеич. – Щас выпишу направление, сплавлю Вас к маммологу! Он и даст рецепт на витамины.
— Хотите, я нарисую Ваш портрет? – кротко спросила Огнева. – От благодарной пациентки… презент. От чистого… сердца!
* * *
В субботу Ольга Петровна поехала на велосипеде в Третьяковскую галерею. Сергей Сергеич деликатно сопровождал, крутя свои педали рядом. Экскурсия была очень познавательной и насыщенной. Ольга объясняла геометрические законы живописи, рассказывала о разных техниках рисования, об «оптическом обмане» и как трудно творить художнику. Заодно о красках, о холстах, о мольбертах…
— Если мы рисуем нечто под углом вправо – это положительно воспринимается нашим мозгом, — рассказывала (в частности) Ольга. – Картина будит светлые стороны души. А если наклон влево – то при взгляде на полотно мы испытываем дисгармонию…
Несколько часов пролетели как минута. Серёжа слушал, развесив уши. Ему реально было интересно, как-то всё сплелось вместе – Третьяковка, бывшая пациентка в роли гида… причем красавица, и не помыслишь, что она старше доктора… её увлеченный ласковый голос, случайные касания до трепета, атмосфера классического искусства… и огромное количество интереснейших (как оказалось) знаний!
— Слушай, это и есть картина «Три богатыря»? – удивлялся Серёжа, в зале «Русской живописи» – Вот не думал, что она размером с небольшой дом.
Картина висела во всю стену в высоту, и полстены – в её длину.
— Три на четыре метра, — разъяснила Ольга. – Конечно, в учебниках истории картина Васнецова выглядит маленькой…
— Привет, Серёжа! – к парочке приблизился седовласый импозант. – Какими судьбами? Приобщаешься к великому?..
Меценат – это не профессия, а вот бизнесмен – это профессия. Таким и был Фёдор Добронравов, — миллиардер и почитатель художника Васнецова. Первый пациент Сергея Сергеевича, у которого онколог отобрал билет на тот свет. Жёстко и профессионально расправившись со злокачественной опухолью пять лет назад. Стопроцентная ремиссия пела и плясала!
— Жена? – полюбопытствовал Добронравов, целуя ручку Ольге Петровне.
— Ну… да, — с паузой согласился Серёжа. – Она – искусствовед и крутой художник! Специалист по Васнецову, кстати!
* * *
В жизнь Ольги Петровны Огневой вторглись новые люди, а мир поменялся кардинально. О профессии дизайнера она вспоминала как о чём-то давнем, старинном. Первая персональная выставка в Москве — имела неплохой успех, его (успех) обеспечили деньги Фёдора Добронравова, но любой успех и начинается с денег. Эту аксиому Оленька, молодевшая на те самые двадцать лет, — не забыла.
Свадьбу Оля с Серёжей не играли, просто расписались в Тверском Загсе, без публики и без рюшей. Букетик цветов, справка об оплате госпошлины – вот и весь свадебный набор. Так решили сами брачующиеся.
После второй персональной выставки, в Париже, — Ольга Петровна решилась родить. В сорок семь лет сие не приговор. Мальчик вылез на свет Божий крепеньким и здоровеньким.
— Ура! – возгласил муж, присутствовавший при родах. – Как мы его назовём, Оленька?
Жена лежала без чувств. Чуть позже выяснилось, что она умерла.
— Смерть от счастья, — грустно усмехнулся врач, контролирующий роды. – Наш неформальный термин…
Послесловие
— Строй свою судьбу так, как хочешь ты, — с нежностью заметило Мироздание. Обращаясь к малышу, в образе матери. – Я не скажу, можно ли судьбу менять, но… в твоих силах — эмоционально её раскрасить, наполнить приятным для себя! И мой пример сие доказал. Закон творения – очень нужный кармический закон! Для тех, кто понимает.
— Агу! – радостно заверещал малыш. В следующую секунду он уже забыл свой разговор с Мирозданием, погружаясь в третью реинкарнацию…
Реинкарнация — 3. ТРАНСГЕНДЕР
* * *
Закон Смирения:
— Ты не сможешь изменить ситуацию до тех пор, пока сначала не примешь её.
(с) Мироздание.
* * *
Через три года после того, как Мироздание в образе покойной матери – поговорило с мальчиком, — он направился в детский садик. На своих крепеньких двоих, в сопровождении отца. Их обоих бытие — шло как шло. О том, что Валентин – реинкарнация своей мамы — не знал никто. И даже не догадывался. Включая Валечку. Хотя внешне похож он был именно на неё – чем дальше, тем больше.
— Привет! Я – Женечка, — сказала ему белокурая девочка в садике. – Хочешь со мной дружить?
Обычно мальчики предлагают девочкам, но в столь юном возрасте мы выбираем не «правилами хорошего тона», а инстинктами.
— Хочу, — ответил Валечка без колебаний. – Ты классная!
Малыши изъяснялись на своём языке – малышковом, но суть разговора была такова.
Парочка сыграла в прятки, потом группу посадили обедать, а затем развели по разным кроваткам – полуденный тихий час. Через 12 лет Женечку утопит в реке её несчастная любовь, и совсем не по Валечке. Однако сейчас инстинкт выбрал именно его, и именно как подружку. Вале нравилось играть с Женей, а больше ни с кем сойтись не получилось. Так было в садике, и так было в школе.
— Валентяшка – в жопе ковыряшка, — дразнили его девочки из класса за то, что он однажды почесал при всех задницу. Нечаянно. Подростки могут так оскорбить, что оно (оскорбление) остается с человеком навсегда. Есть вещи, которые не забудешь, особенно из детства, — с ними приходится просто жить.
— Мочим гада! – где-то в шестом классе крикнул заводила Вадик Коровкин, имея в виду Валентина. Презирал Вадик — Валю, сам не понимая – за что, на скрытом генном уровне.
Итак, повинуясь призыву лидера, класс набрал снежков с намерением расстрелять мальчишку. От расправы его спас учитель труда – по кличке «Плеха», как раз выходивший из школы на улицу. Валька прошёл за спиной Плеханова школьный двор и побежал домой.
Первый опыт дружбы с Женечкой – в натуре оказался единственным. Дружбу-то они сохранили, хоть и учились в разных классах. Однако Женечка влюбилась в Вадика Коровкина, и из-за него в итоге и умерла.
— Подлец! – Валя залепил Вадику пощечину и тут же, на месте, был избит одноклассником по потери сознания. Коровкин являлся знатным махальщиком кулаками, «первый по драке» в классе. Прожил до 48 лет и «откинул копыта» от оторвавшегося тромба. Ночью, во сне.
Валентин ещё больше стал ненавидеть самцов, он чувствовал их природную толстокожесть, мужские фиамы отторгали и вызывали рвотный рефлекс. Валя ни с кем не делился ощущениями, впрочем, и делиться было не с кем. Так и прошло его детство, в одиночестве, — за компьютером, ну, ездил с отцом на моря, в период отпусков. Ну, и школа… унылая дорога туда и назад, а также настроенческие визиты в библиотеку, в кинотеатр. Но. Везде один. Отчасти копируя судьбу покойной мамы Оли, которую Валик и не знал, и не помнил, правда, был 1 раз на могилке, на Введенском, больше не поехал, не захотел, кладбище угнетало тонкую душу. Мамой он её не ощущал.
— Запомни, сын, я тебя люблю всяким! – любил повторять отец. Он-то видел свою Ольгу в сыне. Видел и некие странности в ребёнке. Не вмешивался, в душу не лез. Воспитание плюс медицинская интуиция.