Андрей Ангелов – Семь реинкарнаций (страница 18)
* * *
Завтра судья вынесла постановление о домашнем аресте Ефимова – как временной меры наказания до оглашения приговора, а Борис стал адвокатом очередного убийцы. По настоянию другого убийцы, а именно своей жены. Звучит страшно, но по сути – обыденность. Хотя для кого как…
Домашнего ареста добиваться не пришлось – судья была благосклонно настроена к актёру, которого с удовольствием смотрела как зритель. К слову, судью пригласили (выписали) специально из Москвы, творческие коллеги актёра, оттуда. Через знакомых – нашли фанатку Ефимова, попросили приехать, технически со всеми инстанциями договорились.
— Своих мы не бросаем, — жёстко выразился Гармаш, председатель Гильдии актёров. Дядя с большим носом и с большими связями в судейском мире. И созвал в поддержку Ефимова мощное лобби, что через Средства Массовой Фальсификации (СМИ) воздействовало на общественное мнение.
— У всех судей есть симпатии и антипатии. Также, как у всех людей. Ведь судьи – люди, — подытожил заместитель Гармаша – Дм. Быков.
Подтверждений много не бывает. Лобби сделало всё, что смогло. И наблюдало. Теперь вся надежда была на адвоката, который уже выиграл немало «тухлых дел».
* * *
— Итак, Михаил Олегович, мы имеем следующее, — сказал адвокат подзащитному в вечер после аварии. – Множество телефонных камер засняло на месте ДТП, как Вы вылезаете пьяным из машины. Потом, на камеры же, Вы признались в убийстве, увидев труп курьера и (видимо) осознав, что натворили. Есть куча свидетелей, а общественность требует Вас наказать по максимуму! Что думаете?
— Слышь, — напыщенно ответил Олегович, заплетающимся с перепоя языком. – Это ты должен думать, как избавить меня от наказания. Я знаю, что ты Лизку увёл от тюрьмы, давай теперь и меня…
— Елизавета – моя жена, — тактично напомнил адвокат. – И директор театра, где Вы, Михаил Олегович, служите.
— Озвучь сумму гонорара, — не догнал взывания к такту Ефимов. – И проваливай пока, но прежде сбегай, купи мне бутылку водки и ящик пива…
Хреново, когда этика отсутствует напрочь, в угоду тщеславию. Но такой вот и был Миша Ефимов – по своей сути пьяница и скандалист, а также неплохой актёр. Имеющий целевую аудиторию в качестве судьи и ещё миллионов людей. Которые не отвернулись от него даже после смертельной аварии.
Впрочем, в обществе звучали и явные голоса: «Распять гада!». В противовес лобби гармашей! Общество раскололось. Теперь всё зависело от адвоката и судьи.
* * *
Итак. Кузьмин заимел своего первого громкого клиента, со всеми его нюансами и его персональной канализацией.
Адвокат не побежал за водкой, а молча ушёл от актера к себе домой. Поставил на кухонный стол починенную кофеварку. Поделился с женой чужим снобством.
— Возьми с него миллионов одиннадцать, — услышал он в ответ. – Как гонорар. А выигрывать или проигрывать дело – ты смотри сам. Я бы проиграла…
— Почему? – удивился муж.
— Уязвлённое самолюбие, солнце моё! — просто ответила жена. — Джонатан Свифт говорил: «Законы точно паутина, в которую попадает мелкая мошкара, но через которую прорываются шершни и осы». Не допусти, прошу!.. Мишка — знатный гондон.
* * *
В целом и в общем, сие громкое дело было пустяковым. Адвокату следовало передать благосклонной судье презент, от лично клиента, — например букет цветов вкупе с конвертиком. Заодно заявить о заслугах артиста перед отечеством, предъявить справку о его малолетних внуках (или детях, что вообще по барабану). Главное же, артисту публично следовало бы извиниться и сказать:
— Я признаю свою вину, полностью раскаиваюсь! Понимаю, что человека не вернуть, но прошу простить меня, душегуба! — с актёрскими талантами Ефимова это было проще простого. Он получил бы свои два года условно, выплатил пару миллионов семье погибшего в качестве компенсации, и всё бы закончилось. И забылось, со временем.
— По статистике процент обвинительных приговоров по таким делам ничтожно мал, — развивала государственный обвинитель, на местном ТВ. — Реально сидят всего несколько процентов, а срок выше пяти лет получили всего 21 человек в нашей стране.
— Убийство по неосторожности, — вторили прокурору юристы всех мастей. — Даже с отягчающими… и даже без высококлассного дорогого адвоката — тянет на три года колонии-поселения, и это максимум. Чаще «условка»…
Лобби слушало и ликовало. Иная общественность возмущённо потрясала кулаками на диванах.
Однако. Дело пошло совсем не так, как предполагалось. И виновником такого «неформата» стал адвокат Кузьмин. Никто не знал, что творилось у него в голове, а ведь он был единственным, кто имел возможность общаться с Ефимовым, сидящим под домашним арестом! Не имеющим права смотреть телевизор, Интернет и так далее.
— Доверьтесь мне, — попросил Мишу адвокат.
— А хули мне ещё делать? У меня, типа, есть выбор? — мрачно ответил актёр. — Давай, избавляй меня от говна!
— Может, раскаешься? — задал странный вопрос Кузьмин.
— На камеру? — сообразил Миша. — Да легко!
— Ни в коем случае! — возразил адвокат. — Если Вы, Михаил Олегович, признаете вину, то всё испортите себе…
* * *
Борис Алексеевич Кузьмин поступательно сделал всё, чтобы посадить актёра:
Во-первых. Попытался всучить сумму отступных семье погибшего. Не официально. Тупо перевел Ефимовские деньги на счет родственников. От анонимного лица.
— Нам не нужны его деньги, — гордо заявил в прямом эфире ТВ родственник погибшего. – А мы знаем, что это его грязные деньги!
Лобби недоумённо поморщилось. Общественность злорадно погудела.
Во-вторых. Адвокат заставил Ефимова отказаться от признательных показаний.
— Я не признаю свою вину! – заявил Ефимов. – За рулем в момент аварии был не я. Не верите, спросите у свидетеля!
Общественность быстро раскопала, что свидетель, предъявленный адвокатом – ложный. Петрович, со всеми замашками Петровича, собутыльник Миши по даче, правда опустившийся вконец. И общественность осудила ложь. Лобби пришло в ужас. Сам Ефимов тоже начал понимать, что адвокат делает что-то не то, и на очередном заседании заявил:
— Я хочу заявить об отводе адвоката!
Отметим, что прокричать об отводе проще, чем технически сделать. Есть определённые процедуры и сроки оных. Лобби мечтало быстрее всё закончить, а общественность жаждала «крови». Поэтому со временем был конкретный трындец.
— Адвоката в процессе менять бесполезно и отчасти вредно, — витиевато выразился Гармаш, посоветовавшись с независимыми юристами. — Процессуальная переправа этого не вытерпит.
Защитник Кузьмин, как бы в насмешку, в-третьих. Заявил отвод судье! Разумеется, от лица подозреваемого и подсудимого. Миша не возражал, ему всё уже надоело и он мечтал, чтобы скорей всё закончилось.
— Ну, как-то слишком, — размыслила судья. И вычеркнула Мишу Олеговича из списка тех, на кого фантазировала.
Такие вот хреновины сопровождали скандальный процесс. Жена не вмешивалась, она всё уже сказала. А старший партнёр по «Региональной палате адвокатов» спросил:
— Месть за свою семью, убитую похожим образом пятнадцать лет назад?
— Мог бы посочувствовать, а не сравнивать, — пробурчал Борис. — Но «бы» мешает. Как и «но». Пр
Перед самым оглашением приговора — Кузьмин опубликовал у себя в Инстаграм видео, где Ефимов ругается на судью! Отборным матом! Специально для съёмки сей сцены тайком доставил Мише пузырь алкоголя. Олегович напился и стал костерить всех. Но выложен публично был лишь кусочек с судьёй.
— Блять! – прошептала судья, когда ей кинули ссылку. И днём следующего дня вынесла свой вердикт.
— Пиздец, ты просто уёбок! – сказал Ефимов адвокату. Ударить не успел, шустрые приставы надели Мише наручники. И он поехал на восемь лет, в колонию общего режима. Наистрожайший приговор, таких приговоров по таким делам практически не бывает!
Общественность ликовала, а «Региональная палата адвокатов» (не без участия лобби актёра) получила уведомление от Минюста РФ, где чиновники предлагали лишить Кузьмина адвокатского звания. За нарушение корпоративной этики. Кузьмину, казалось, было наплевать. Он лишь пробормотал:
— Как отключить уведомления?
— Очень просто! Не читать их, — услужливо ответило подсознание.
* * *
Подгонять задачу под уже известный тебе ответ – гораздо легче. Чем решать с начала, имея в ответах – неизвестность.
— Свои проблемы – это свои проблемы. Как и чужие – чужие, — сказал председатель «Региональной палаты», вынося решение в пользу Минюста.
* * *
— Поедем в путешествие, — предложила жена Елизавета, через недельку после окончания процесса. — Мной уже намечен маршрут «Мальдивы – Шри-Ланка – Гоа», все три острова находятся в часе полета друг от друга!
— Завязать с адвокатурой, — подытожил Борис вслух. Невпопад. А может и впопад. — Начать себя строить с «чистого листа», тридцать пять лет не приговор, а только начало жизни.
* * *
Ровно за один день до начала путешествия — Бориса Алексеевича Кузьмина чем-то тяжёлым стукнули по голове. Сзади. Прямо на улице, днём.
— Получил по карме, — констатировал трон с всегдашней своей ухмылкой, склоняясь над лежащим на асфальте адвокатом. Подлокотники – в бока, бесстрастная визуально спинка ходуном от избытка эмоций.
— Ухмыляешься, — просипел адвокат, подёргивая веками на закрытых глазах.
— Обморок хомяка на твоей совести, — бесстрастно вымолвил трон. – Ты его не знаешь, как и он тебя. Но. Вот так вот.