Андрей Ангелов – Безумные сказки Андрея Ангелова — 2 (страница 96)

Подкроватным ответом была тишина.

— Может, твоя интуиция, к хрену, ошиблась? — озадачился Хрыщ.

— Всё может быть, — без раздумий ответил Пороська, почёсывая дулом висок. — Но позырить стоит.

Братец опустился на корточки, заглядывая под кровать. И пока он рассматривал там паутину, Хрыщ внимательно изучал зад подельника, там была дырка… от пули на брюках.

Порось вскочил, сказал разочарованно:

— Там расстриги нет… — чуток подумал и оживлённо добавил. — Тогда он в шкафу!

Сын ритора бросился к большому платяному шкафу, распахнул дверцу.

— Агааа! Моя интуиция меня не подвела! — закричал Порось, выволакивая из шкафа Сергия, одетого в трико и майку. — Ну, расстрига, попался!

— Молодец, Пороська! — одобрил Хрыщ.

Экс-монах не ждал в гости убийц, впрочем, убийцы всегда приходят сами, без приглашения. Если б было наоборот — то убийства бы не случались.

— Э-т-то вы те отмороз-з-зки, к-которые гнал-лись з-за н-нам-ми? — проблеял Сергий, испуганно вращая круглыми глазами. Лицо: толстые щёки, подбородок, нижняя губа и, кажется, даже лоб, тряслись.

— Угадал, чёртов негодяй!

— Ключи у тебя, расстрига!?

— Я-я н-не рас-стрига! М-меня вы-ыгнали нез-закон-н-но!

— Нам плевать на это, — сказал Порось. Он, действительно, сплюнул под ноги иноку. — Видишь!

— Говори, где ключи!? — заорал Хрыщ.

— Н-на сто-ол-ле… В-в к-кухне… — пролепетал экс-монах.

— Чуешь, чем-то воняет? — внезапно спросил сын ритора, принюхиваясь.

— Да, чем-то таким, э-э-э… — согласился Хрыщ, тягая воздух носом.

— Дерьмом! — воскликнули оба демона.

Братья взглянули друг на друга, а затем и под ноги. Из-под штанины Сергия струился жёлтенький ручеёк. На полу стояла мелкая пенистая лужица.

— Расстрига, мля! — крикнул Пороська. — Мы пришли сюда не для того, чтобы нюхать отходы твоей выделительной системы!

Он разрядил в монаха всю обойму — восемь патронов. Сергий тонко вскрикнул, схватился за живот, наивные глаза закатились. Согнулся и рухнул лицом вниз.

Хрыщ ратифицировал смерть контрольным выстрелом в бездарную голову. Сказал умиротворённо:

— Теперь валим к герцогу… Я вчера отправил в ад спеца по нервам, попрошу хозяина, чтоб отдал его нам. В качестве благодарности… Подлечим нервишки. Как мыслишь?

— Думаю, светлейший герцог не откажет, — просветлённо кивнул Пороська. — Итак, где у нас ключи?..

47. Небесные фишки

— Казанский вокзал в Москве, сукой буду! — пробормотал карманник, едва они с гидом очутились здесь. А здесь было вот что:

В просторной комнате, действительно похожей на «Зал ожидания» вокзала, на откидывающихся стульях, стоящих стройными рядами, сидело множество архангелов и подопечных душ. Сотни, тысячи, миллионы!..

Архангелы были разные: толстые и худые, заросшие и лысые, бородатые и безбородые. Но одно их роднило: все носили точно такую же белую хламиду, как и Гавриил, и опирались на посохи.

Души были ещё более неоднородней, чем архангелы. Мужчины и женщины, разного возраста, строения тела, цвета кожи… Только вот детей не было вообще. В основном, души сидели понурые, подавленные, молчаливые… кое-кто, правда, разговаривал, но лишь со своим персональным архангелом.

Вдоль «Зала ожидания» изредка прохаживались великаны-ангелы, с мечами в ножнах. Шороха не наводили, однако и незаметными трёхметровых гигантов нельзя было назвать.

— Приглашаем… вызываем… повторяем… — доносились из динамиков утробные женские голоса. Семь тысяч языков планеты звучали из динамиков с разной периодичностью. Какой-то язык раз в час, другой язык десять раз в сутки, а некоторые языки и раз в столетие… сто лет просидеть на небесном вокзале — это, конечно, фантастика. Но с элементами статистики.

Наша парочка занимала два крайних стула в каком-то, чёрт знает в каком, ряду. Всё количество рядов невозможно было обозреть, они тянулись в бесконечность! Пассажиров окружал гам и гул, со всех сторон.

Сидоркин сидел-сидел, и вдруг яростно почесал шею:

— У меня прыщик вскочил.

Архангел дремал, опустив многострадальную головёнку на грудь.

— Слышь, Гаврила! — Саня толкнул соседа.

— А!? — встрепенулся дед. — Чтооо!.. Нас требуют?

— Нет ещё, — отозвался карманник. — Я говорю, прыщик у меня вскочил.

— Ну и что?

— Как что, ёпт? Разве у мертвецов вскакивают прыщи?!

— У тебя же вскочил. Выходит — да.

— Постой, етит матит. Давай-ка разберёмся. Я, то есть всё моё туловище, голова, одежда — это всё душа. — Ворик критически оглядел себя, пощупал лицо и ляжки. — Так?

— Так, — согласно кивнул архангел.

— Но я по-прежнему всё чувствую! Я мёрз в космосе и потею на этом душном вокзале, если… если его можно так назвать… У меня вскакивают прыщи, и я хочу курить… и женщину! По-моему, нынешнее моё состояние ничем не отличается от земного.

— По-моему, тоже, — рассудительно отозвался Гавриил.

— В чём же фишка, чёрт возьми!?

— Не знаю, чадо, — гид громко зевнул. — Я архангел, а не учёный муж. У меня несколько другая специализация, я не разбираюсь в таких вопросах.

Жизнь и смерть — это театр и зрительный зал. На сцене играют люди, а в зале аплодирует астрал. Единый мир, отделённый занавесом. Взаимосвязанный и повязанный.

Сидоркин тупо завис на секунду, а потом выпалил:

— Слышь, Гаврила. Мне довелось побывать у дьявола, я видел его отстойник, и там были вообще другие души! Какие-то, мля, прозрачные… к-как желе! — поморщился Санек. — Что ты на это скажешь?

Архангел философски хмыкнул:

— Дьявол — известный живодёр. Когда попадёшь к нему в хранилище, и ты таким будешь. Без вариантов.

«Когда» вместо «если». Оговорочка по Фрейду. Без которой и так тошно. Карманника передёрнуло, и чтобы ненароком не заблевать тут всё кругом, он переменил тему:

— Мы час топали от входа, пока нашли свободные места. И здесь уж кучу времени паримся… По этому домику не скажешь, что он такой огромный, а?

— Иногда приходиться ждать несколько дней, — меланхолично разъяснил Гавриил. — Когда шли мировые войны, архангелов не хватало…

— Тихо, чувак! — Сидоркин чутко вслушивался в динамик, взывающий на русском языке:

«Раба Божья, Городнова Татьяна, проживавшая в городе Новосибирске, по улице Сибиряков-Гвардейцев, — подойдите к столу секретаря!».

— Танюха! — радостно вскричал Сидоркин. — Всё-таки умерла сучка! Вот бы встретиться!..

Следом за девушкой динамик пригласил и её любовника. Без вставок:

«Раб Божий, Сидоркин Александр, проживавший в СИЗО номер один, в Подмосковье, подойдите к столу секретаря!».

— Меня вызвали… — растерянно сказал Саня. — Тока при чём здесь СИЗО, я ведь был в ИВС?.. Да и вообще я там не жил, а сидел, да и то недолго, — обиделся воришка.

— Ошибка кадровика, — Гавриил бодро вскочил, подхватил посох. — Пойдем-ка, чадо.

Сидоркин тоже поднялся, с отвращением огляделся. Насколько хватал глаз, тянулись одинаково-монотонные ряды стульев, вплоть до внутрикомнатных горизонтов!