Андрей Ангелов – Безумные сказки Андрея Ангелова — 2 (страница 45)
Занудство — больший порок, нежели то, что ты вещаешь, Иуда Искариот. Веришь ли…
— Я написал несколько книжек, что сразу стали бестселлерами, — вольготно рассказывал Иуда. — Фишка в том, что людей мучают вопросы, связанные с чем-то, что не поддаётся их разуму. Они-то знают, что просты, и думают, что могут найти сложность в Боге. Ай-яй-яй!.. Ту самую сложность, каковой зачастую им не хватает в их жизни!.. То есть, удачнее темы о Боге писателю трудно отыскать. Как понимаешь, мне было о чём поведать… И я заработал известность, много денег… Только слава и деньги не принесли спокойствия мятущемуся уму!
Если Иуду Искариота не радуют деньги — то мир сошёл с ума. Самое смешное в том, что мир действительно сошёл с ума! Иначе бы Бог к нам во второй раз не заявился…
— Я мечтал, как роскошно быть свободным, ни от кого не зависеть! — вдохновенно пел Иуда. — Только вы с Папой устроили так, что сие невозможно. На Земле люди всегда зависимы! — от начальника, от детей, от пагубных привычек… В Эдеме «один в один», ведь там тоже люди, пусть души людей, что в общем-то одно и то же!.. А Властелин — Ты, каждая душа должна подчиняться твоей Воле. Все мы — окаянные идиоты, то бишь личности, не имеющие свободы!
Ныне со свободой проблемы. Так-то!
— Я нашёл выход из сей безнадёги! — торжественно заявил Иуда. — Сам лишил себя телесной оболочки и теперь, по Закону мироздания, не имею права попасть ни в Небеса, ни в Вотчину сатаны! Отныне я брожу по земле, где мне вздумается, с ватагой свободолюбивых душ! Творю то, что считаю нужным! Не подчиняясь никому! Ни стен, ни рек — больше нет! — Иуда вскочил, закружился в вальсе. — Надо мной ни начальников, ни судей, ни палачей! Я перестал быть окаянным идиотом!
— А стал неприкаянным идиотом, — разъяснил святой карлик, входя в кабинет.
Благодатный выпрямился от стола и пересек кабинет, опустился на диванчик рядом с Иудой. Бывший апостол задвинул прозрачную сущность души в угол сиденья. Когда ощущаешь на себе дыхание Бога, то лучше придержать развязность. И смириться, не мешая Господу с тобой разговаривать… Целее будешь. БигБосс мягко молвил:
— Сущность человека покоится на двух Началах: выбор между Добром и Злом, и выбор между Жизнью и Смертью. Первее сих Начал было и есть Слово, но сие отдельная тема…
Учитель вгляделся в апостольскую душу и увидел, что его слова слушают и понимают:
— Любой выбор — это свобода. И если в первом случае свобода — главное условие моего правления, то… Выбор между Жизнью и Смертью — он как бы существует, но лучше человеку его не делать. Нет ничего страшнее такого выбора! — заключил Повелитель.
— Это ещё почему?! — заволновался Иуда. В облике промелькнул страх. — Что… не так?..
— Всё так, — созидающе улыбнулся Властитель. — Так, как быть должно. И… пусть будет так, во веки вечные, и во веки веков. А ты… ты броди, Иуда, с ватагой свободных душ. Познавай свободу, выбор в пользу которой ты сделал. Жаль, что услышать твоё мнение о свободе я не смогу, ты ведь теперь вне Закона. И видимся мы в последний раз…
Вот так вот. Свобода, подобно кислоте, растворила твою индивидуальность, и превратила в безликую сущность, сгусток энергии! Иуда думал, что получил спасение, а получил-то срок! Пожизненный! Добровольно! У душ, что ушли на тот свет независимо от своего желания, есть возможность покаяться. И тем самым продолжать существование, развиваясь в других телах и жизнях! У самоубийц Закон отнимает все права, души приобретают мнимую свободу. Окаянство может и Зло, только неприкаянность стоит вообще вне понятий… Закон — не Бог, к слову… Иуда сник. Да уж, сам себя подставил, — что называется…
— Попал ты, Иуда! — звонко разбил тишину рыжий карлик.
Искариот вскочил, пропрыгал по кабинету и вскочил на подоконник! Без усилий протолкнул прозрачное тело сквозь оконное стекло… Оттолкнулся и прыгнул.
— Прощаааай, Благодатный! — проник в квартиру болезненный крик.
Иуда плавно опустился на газон… оглянулся на свои окна… рванул по улице Марксистская — в сторону Волгоградского проспекта.
— Каких сквалыжных учеников ты подобрал, Владыко, — проворчал в сердцах Бенедикт. Ясно, что ничего другого ожидать и не приходится, но… Погано как-то всё равно. Посудачить треба, проговорить сию погань. Очистить сердце от скверны.
— Люди удивительны своей непредсказуемостью, — кратко ответил Повелитель.
«И именно поэтому они прекрасны. И именно поэтому мы их любим!» — ухмыльнулся верный слуга, но быть обвиненным в бестактности больше не захотел. И промолчал.
Господин подошёл к настенному зеркалу. Добрался, наконец! И начал расчёсывать свои красивые волнистые волосы. Обронил между прочим:
— Убери тело, святой Бенедикт, негоже ему так висеть.
Пока господин совершал омовение в джакузи, а после сушил длинные волосы феном — святой карлик вытащил тело Иуды из петли. Оттащил и засунул в просторный холодильник целиком, вместе с испражнениями. Потом приготовил спальню: подмел ковер, расстелил новую постель на широкой кровати, взбил подушку, расправил одеяло.
В спальной комнате появился Благодатный, в сиреневом халате. Присел на ложе, перевалился на подушку. Слуга укрыл Хозяина одеялом, задёрнул плотные шторы.
— Святой Бенедикт! Пошарь в шкафах и подбери мне приличное платье. И себе что-нибудь отложи. Вечером нанесём четвертый визит, — приказал БигБосс.
— Слушаю, Владыко, — рыжий карлик наклонил голову в знак повиновения.
14. Маленькая Гоморра
Смеркалось. На Новом Арбате (
На Благодатном, поверх белой рубашки с расстёгнутым воротником, элегантно сидел белый же костюм, начищенные туфли ярко сверкали. А галстукам бой!
На слуге топорщился чёрный костюм. Нужного размера не нашлось, поэтому манжеты карлик закатал. Тёмную ткань оттеняли белые кроссовки.
Занятная парочка подрулила к импозантному зданию. Вывеска переливалась ярким неоном: «Голубая Мечта». Два крепких парня, в форменных фуражках, преградили путь внутрь:
— Сегодня гуляют только члены Клуба!
Пока Повелитель думал, какое лучше Чудо применить — рядом притормозил розовый лимузин. Из салона выбралась Пирламутровая Свизда — грудастая особа в коротком платье и в ажурных чулках.2 Пряди золотых волос освещали круглолицее лицо. На плече сумочка. Дамочка была крутобедра и ширококостна — как раз во вкусе рыжих карликов!
Цокая десятиметровыми каблучками, особа пошла к дверям Клуба. Её шофер погнал авто на парковку, так как своей парковкой ресторация не обзавелась.
Охрана цыкнула на райскую пару:
— Валите мимо! — и любезно заулыбалась особе. — Проходите-проходите, Вольдемара Петровна!
Особа манерно кивнула, шествуя в угодливо открытые швейцарами двери:
— Сэнкс, душечки! — и… увидела завороженный взгляд Бенедикта! Чисто выбритой ладонью машинально погладила витый локон и воскликнула жеманным басом: — Какой милый мужчинка! Этот маленький! — дамочка наклонилась, легонько ущипнула Бенедикта за щёку. — Как дела, крошка? Решил поразвлечься?
Благодатный, в силу хорошего воспитания, деликатно отвернулся. И даже отошёл на пару шагов от дверей ресторации. Дабы не мешать романтической встрече. Кто, как не романтик, знает в них толк… И всё понимает.
Рыжий карлик зарделся от позабытой женской ласки. Яростно потянув шею вверх — он пролепетал:
— Мы в розысках одной личности…
— А я не подойду, малыш?.. — особа плотоядно облизала толстые губы. Прижала старикана к объёмной груди.
— Фиу, — всё, что смог вымолвить карлик, сжимая и разжимая бороду.
— Вот и договорились, — особа распрямила плотный торс. — Твоему другу мы тоже подыщем спутницу, — она впервые удостоила взглядом Учителя. — Летс Гоу!
Дамочка пропустила вперёд райскую пару, сама задержалась в дверях, и ликующе подмигнула швейцарам:
— Такой милый крошка! Я его съем! Обожаю волосатых! Прямо маленькая обезьянка!
***
Тройка прошла в уютный зальчик: круглые узорные столики, интимный свет и пятьдесят человек публики, сплошь состоящей из Пирламутровых Свёзд. Бар, эстрада с живой музыкой — всё, как положено! Небожителей встретили жадные взгляды и некое оживление, что всегда вызывает появление мужчин в чисто женском обществе. Впрочем, парочка сего не заметила в силу отсутствия привычки.
Вновь прибывшие гости заняли столик рядом с эстрадой. Тотчас же подбежал мальчик: прилизанная причёска, в ухоженных ручках блокнотик, возраст около двадцати:
— Добрый вечер, Вольдемара Петровна!.. Вам, как всегда?..
— Как всегда, Женя, — особа достала из сумочки косметичку, раскрыла зеркалку, придирчиво осмотрела лицо.
— А кавалеры что желают?.. — официант чиркнул в блокнотике, поочерёдно глянул на небожителей.
— Принеси воды с газом!
— Кружку родниковой воды!
— И три корочки хлеба… — съехидничал официант. Полушепотом. Шаркнул ножкой и удалился.
На сцену вышел конферансье — высокий жирный дядька в больших круглых очках. В обтягивающем красном трико, на попе синий бант. Он звучно объявил:
— Дамы и господа! Меня зовут Алексей Митрофанов! И я рад приветствовать Вас в нашем клубе. Желаю приятного времяпровождения. Надеюсь, те, кто не нашёл Голубую Мечту, совсем скоро её встретят!..
Раздались грустные стоны и аплодисменты. Благодатный с любопытством осматривал публику. Отсматривал, так точней!