Андрей Ангелов – Безумные сказки Андрея Ангелова — 2 (страница 39)
— Владыко, свежий лёд, — Бенедикт отошёл от холодильника, заботливо поменял компресс. Учитель благодарно моргнул, и произнес вслух фразу, что долбила мозг изнутри уже пару часов — с момента расставания с апостолом!
— Что же происходит в этом мире, если даже мой ближайший соратник впала во грех? — слабым голосом размыслил господин. — Что такое, Бенедикт, расскажи-ка мне?..
Представьте, что вы две тысячи лет управляли своей фабрикой. Мудро и здраво, а помогали вам в сем управлении заместители. Внезапно для вас — ваш заместитель перешёл к конкуренту. И вполне, что он не единственный перебежчик… Так бывает, вы расстроены, но… так бывает. Однако тут же вам говорят, что (оказывается) ваши заместители работали на конкурента с самого дня основания вашей фабрики! А перебежка — это не просто перебежка, всё гораздо печальней… Ваша фабрика, по сути, не дышит, Хозяин. Тушите свечи, вальс Шопена… Да здравствует конкурент! Фишка в том, что все трепыхания по спасению своего бизнеса — это «песочница», что положение вещей уже не изменит. Раньше надо было думать, где-то пару тысяч лет назад… Ныне поздно. Смирись и уноси ноги!
Скажите всё озвученное владельцу фабрики в момент его болезни. И посмотрите на реакцию, компрессом тут уже не обойдешься, как минимум, надо «Амбуланс». А как максимум, оркестр… Когда же владелец твой любимый господин, и к тому же он совсем не владелец фабрики, а сама фабрика — это не фабрика, а целая планета… то, пожалуй, подумаешь, прежде чем говорить правду.
— Может, вернёмся на небо? — ненавязчиво предложил Бенедикт. — Устроишь Страшный Суд, то да сё. Ау?..
— Человеческая природа не менее загадочна, чем божественная, — изрек Благодатный. И… нежданная улыбка осветила поволочные глаза. — Мне нужно увидеть и выслушать всех. Не ради эпитетов, а для покаяния!..
Скептицизм явственно читался на лице Бенедикта. И он не мог его согнать! Не получалось.
— Я смешон и наивен, — кивнул Хозяин, — но себя мне не переделать, Бенедикт… Сегодня я отдохну, а завтра поедем к Филиппу.
Хозяев не выбирают, как и родителей. То есть их выбирают в кадровом агентстве, только Бенедикт не клиент агентства, а Благодатный не работодатель. Что ж — быть посему. Рыжий карлик прогнал с лица скептицизм:
— Филипп тоже в городе?
— За городом, — прикрыл глаза БигБосс. — Иделаида дала адрес. Филипп — единственный, о ком знает апостол. У них деловые отношения… — Повелитель повернулся на бок, подложил ручку под голову — недолгая беседа лишила изрядной части сил.
Бенедикт встал тихонечко со стула, намереваясь отойти, помедлил… и всё-таки спросил:
— А где другие десять, знаешь?
Ответа не последовало. А в дверь гостиничного номера постучали. Негромко и настойчиво! Старикан шустро подбежал, открыл. На пороге выжидающе застыл Иван Палыч.
— А, хозяин постоялого двора, — расплылся в улыбке Бенедикт. — Заходи.
— Не хозяин, а управляющий, — Иван Палыч ступил в номер, огляделся. — А где ваш друг?
— Владыко отдыхает. Да ты садись, — святой карлик толкнул гостя в кресло, сам устроился напротив. — Чего хотел? Слушаю.
— Мне нужны ваши паспорта для регистрации в гостинице, — вкрадчиво сказал администратор. Он в упор глядел на постояльца.
— Кто нужен? — не понял Бенедикт.
— Пас-пор-та, — по слогам произнёс служащий.
— А что такое пас-тор-па? — растерялся старикан.
— Так я и думал, — пробормотал Палыч и пояснил. — Паспорт — это документ, удостоверяющий личность. То есть доказывающий, что вы — это вы.
— Так тебе нужна бумага, где говорится о моём происхождении? — сообразил Бенедикт.
— Можно сказать и так, — насмешливо скривил рот администратор. — И ваш паспорт, и паспорт вашего друга.
— Ни в одном постоялом дворе никогда сие не требовали, — старикан вдруг задумался. — Или сейчас всё по-другому?
— По-другому, — ухмыльнулся Иван Палыч. — Впрочем… можете не предъявлять документы. При одном условии.
— При каком? — заинтересовался святой карлик.
— Если вы… — управляющий немного помялся, — доплатите за номер ещё пару монет, то…
— Здесь ведь другие деньги! — перебил Бенедикт. — Почему золото?
Иван Палыч опешил, такого поворота он не ожидал. До данного момента администратор просто хотел нажиться на двух идиотах, но, по ходу, и у идиотов бывают проблески сознания.
— Так это… — служащий сидел с открытым ртом, не зная, что возразить. — Золотом лучше, — нашёлся он, наконец.
— Я понял, — негодующе заявил старик с Небес. — Ты просто обыкновенный мздоимец. И ты не получишь ничего. Иди отсюда! По-хорошему! — Бенедикт вскочил, потянул Палыча за руку. — Твоё счастье, что я при Владыке, а то бы показал… — толкал его к дверям карлик. Он захлопнул дверь за гостем, отёр лоб, — фу, богонеприимец!
Прошлёпал к большой кровати, заглянул за полог. Благодатный спал, повязка со льдом соскользнула на подушку. Бенедикт на цыпочках отошёл, осторожно залез на вторую половину постели, свернулся клубочком и через некоторое время уснул.
***
— Объявился Благодатный и, похоже, скоро он придёт к вам! — докладывала в телефон апостол Иделаида. — Короче, будьте готовы, про вас — где и что вы с братом, я не сказала. А сказала лишь про работягу Филиппа — он типа правильный и его не жалко.
Цинизму небесной братвы, конечно, можно позавидовать. Не чета земному, далеко не чета!
— Дак, здесь и секрета никакого нет, — удивился Пётр. — Глянет телевизор али нырнет в Тырнет, сразу нас увидит и узнает, а?
— Он в этом не особо и понимает, — заметил Марк. — Учитель — враг прогресса и нанотехнологий! Как и ты, даром что брат…
Парочка сидела за длинным столом, в длинной комнате. И вела длинные разговоры между собой и с длинной чередой холопов, когда позвонила Иделаида. И кайф накрылся, ушлый экс-привратник Райского Сада, как главный в паре — быстро всё свернул.
— Ладно, — попрощался Пётр, — спасибо за инфу. Вот что… давай, собирай вещи, хватит тебе в Питере прозябать! Москву надо грабить, есть для тебя шикарная должность! — Положил телефон и посмотрел на Марка. — Фиксируем события, значит, а!
— Изволь! — с готовностью откликнулся брат.
***
Около четырёх часов утра Благодатный проснулся. Номер укутывала темнота. Горел торшер, рядом похрапывал Бенедикт. Тишину нарушали неясные звуки. Властелин насторожился. Спустил ноги с кровати, тихонечко встал, одёрнул халат. Голова не кружилась, тело не дрожало — болезнь отступила!
С тихим скрипом открылась и закрылась входная дверь, на секунду впустив в номер полоску неяркого света из коридора. Что-то глухо грохнуло, как кто-то запнулся… Храп стих, святой карлик заворочался, просыпаясь. Благодатный немедленно наклонился над слугой, легонько дунул. От Его губ отделилось маленькое светлое облачко… тотчас же облачко превратилось в паутинку. Слегка покачиваясь, паутинка опустилась, накрыв Бенедикту лицо. Тот снова захрапел.
— Спи, — прошептал Благодатный, сделал шаг в сторону, выглянул из-за полога кровати.
Какой-то человек, стоя спиной к Владыке, явно шарил в шкафу. Свет торшера освещал силуэт.
Учитель сделал ещё несколько неслышных шагов и спросил, не повышая голоса:
— Что ты ищешь?
Человек неохотно обернулся, держа руку за спиной. В полумраке глазам Хозяина предстало напряжённое лицо администратора в золотых очках.
— Другой чудик, — боязливо пробормотал Палыч.
— Покажи, что взял, — попросил Владыко без предисловий.
Иван Палыч поколебался, но вынул руку из-за спины. В ней был зажат мешочек, в котором звякали монеты.
— Кошелёк Бенедикта… Хм. Зачем он тебе? — удивился Повелитель.
Администратор прищурился и зашипел. С паузами и зло:
— А сам не знаешь, придурок? Зачем?.. Ахаха!.. Конечно же, ты не знаешь!.. — администратор достал из мешка пригоршню жёлтых кружков, помял их страстной ладонью. — Зачем?.. Ты сообрази — зачем вам золото? Что вы будете с ним делать? Прожигать в гостиницах и кабаках?.. Ахахах! Нет, пжлста, хоть плавьте его… Только я… я… у меня есть для золота гораздо лучшее применение! А вы… не обеднеете от того, что я у вас позаимствую несколько монет!.. Не так ли?.. Ведь вы мне сами насыплете столько, сколько скажу! Когда будете съезжать, а ваши проблески сознания — не более чем проблески… — подытожил Иван Палыч.
— Ты забыл про восьмую заповедь, данную Папой, — ровно произнёс Властелин. — Не укради. А ты украл.
Служащий сунул монеты в мешок, затянул тесёмку. Чуть подбросил мешочек, ловко поймал. И грубо сказал:
— В общем так. Я ща вызову наряд и вас с фрэндом упакуют, отвезут в отдел. Я вас распишу как отъявленных бандюгов, что таскают с собой кучу антикварных ценностей. И даже если золото ваше и вы просто сумасшедшие миллионеры — это не спасёт вас от участка. А там вас ждет, самое малое, несколько неприятных часов. Оно вам надо?.. Ты скажи честно — если надо, то я устрою!
— Хорошо, — смиренно вымолвил Благодатный. — Уходи, забирай всё. Только не приходи сюда больше.
— Ой, молодца! — вскричал Палыч, засовывая мешочек в карман. И двинулся к дверям с блаженной улыбкой на устах.
— Золото не принесёт тебе добра, — грустно сказал Учитель в удаляющуюся спину. — Ты потеряешь работу и семью, станешь нищим. И не потому, что хочу это Я, а потому, что Я не хочу этого предотвращать.
Иван Палыч не воспринял напутствия чудика, плывя на волне блаженства. Когда нас одолевает Счастье, то мы ничего не слышим, а если слышим, то пропускаем услышанное мимо ушей. Слишком редкий гость — Счастье, чтобы думать о чем-либо, кроме него… Палыч открыл дверь и повернулся к Учителю благообразным лицом, на котором сияла улыбка: