Андрей Аметист – Идеальная формула для боевого алхимика (страница 45)

Впрочем, бармен скоро вернулся обратно. Вот только теперь уже мне было немного не до него.

На противоположном конце зала, та самая симпатичная официанточка, что я заприметил, когда вошел, устав от грязных приставаний подвыпившего быдла, вогнала одному из посетителей нож в ладонь, пригвоздив одну из его рук, что он посмел распускать, к столешнице.

Тому это понятно дело не понравилось. И он, истекая кровью, брызжа слюной и извергая маты, схватил девушку за шею и с силой приложил об стену. Приподнял над полом, сдавливая ей горло. И судя по закатившимся глазам девушки, она вот-вот потеряет сознание.

Ладно, деловые переговоры с владельцем кафе подождут. Да-да, мне хватило и пары минут, чтобы понять, что молчаливый бармен-азиат в этом кафе главный.

Я двинулся на другой конец зала.

Огромный амбал, выше даже довольно крупного бармена, схватив официантку за шею, держал ее на вытянутой руке, впечатав спиной в стену. Бедняжка сучила в воздухе своими длинными ножками и хрипела, закатив глаза.

Я коснулся руки амбала, насылая на мышцы паралич.

Девушка выскользнула из ослабших пальцев этого мордоворота, и сползла спиной по стеночке вниз.

Амбал медленно повернулся ко мне. Звериный оскал исказил его лицо и он зарычал, нависая надо мной.

Я широко улыбнулся, глядя в налитые кровью глаза этой бешеной гориллы:

— Ты же слышал, обезьяна ты тупая, что девушке неприятна ваша компания…

Глава 18

— Арррргх! — «тупая обезьяна» моего намека не понял, и, пуская изо рта яростную пену, схватил меня за грудки и приподнял над землей.

Обеими руками приподнял! Действие паралича на его правой руке уже закончилось.

Слишком быстро закончилось.

И это странно. Наверное маны недостаточно влил для такого здоровяка. А все потому, что у меня ее в этом теле слишком мало. Когда, я уже раскачаю свои энергоканалы?

— Порву! — рычал громила, брызжа слюной мне в лицо.

Неприятненько.

Я обхватил пальцами запястья державшего меня противника и повторил несложные действия, еще раз насылая на него паралич. На этот раз на все тело.

Громила подумал, что я пытаюсь вырваться, и от того сильнее сжал ворот моей одежды, но уже через секунду застыл, непонимающе выпучив на меня налитые кровью глаза.

Я же освободился от захвата и, почувствовав под ногами твердую опору, напитал остатками маны свой кулак и от всей души зарядил апперкот.

Хрустнула челюсть, клацнули зубы. Ноги здоровяка взмыли выше головы.

Охотники проводили недоуменными взглядами короткий полет своего командира, и его тяжелая туша грохнулась плашмя на стол, сбивая кружки с недопитым пойлом.

Те бойцы, что все еще оставались сидеть, повскакивали со своих мест. Послышался лязг доставаемого из ножен оружия. Ножи, короткие мечи. У кого-то сверкнули лезвиями парные топорики.

Я лишь улыбнулся:

— Ну, что ж, потанцуем, дамочки?

Мое предложение им почему-то не понравилось. Первый из бойцов, с перекошенным от ярости лицом, бросился на меня, размахивая ножом:

— С*ка, на лоскуты порежу!

Легкое движение в сторону, лезвие скользит вдоль моей спины, не нанося урона, а я, развернувшись, перехватываю руку атакующего и, несколько раз провернув того вокруг своей оси в элегантном вращении, придаю ускорение пинком под зад. Горе боец, поймав инерцию, отлетает лицом в стену.

На смену ему спешат уже трое.

Один размахивает коротким мечом. Прямой пинок в грудь, не дает обоюдоострому лезвию коснуться меня, и противник отлетает, сбив спиной один из соседних столиков.

Другой вооружен теми самыми топориками. Извернувшись в немыслимом пируэте, уклоняюсь от обоих его размашистых атак, и массивные лезвия, лишь рассекают воздух над моей головой. Резко выпрямившись, словно пружина, вырастаю перед противником. Мой затылок врезается в его кадык, и тот, захрипев, падает на дощатый пол.

Чуть отхожу в сторону, освобождая ему пространство для падения и в этот момент, пропускаю удар.

Жиртрест, чья необъятная туша так и осталась сидеть на лавке за столом (ну, лень ему свою задницу лишний раз поднимать), метнул в меня пустую кружку.

Деревянная посуда, стянутая для прочности металлическими кольцами, врезается мне в грудь, выбивая воздух из легких, и от инерции удара я падаю навзничь.

Больно, бл*…

Потирая ушибленную грудь, смотрю снизу вверх, лёжа на полу, как последний из троицы, атаковавших меня, победно рыча, заносит надо мной массивный деревянный табурет, схваченный возле барной стойки.

Морщась от боли в груди, готовлюсь перекатиться в сторону, чтобы избежать удара.

Сколько же силы у того жиртреста, что швырнул в меня кружкой? Та, кстати, от удара развалилась на несколько частей, которые были разбросаны теперь на полу, вместе с парой стягивавщих ее небольших металлических обручей.

Грохот выстрела. Задранный над головой третьего бойца табурет разлетается на части, а меня осыпает дождем из острых щепок.

Прикрываю глаза ладонью, чтобы не получить занозу.

— Всем стоять! — басовитый голос бармена раскатистым эхом разносится по таверне, заставляя гомонящих посетителей притихнуть.

Хозяин таверны, стоял с длинным двуствольным ружьем, оглядывая суровым взглядом зачинщиков драки.

Я поднялся. Грудь саднило от удара, будто в нее тараном зарядили.

Жиртрест на лавке пристально смотрел на меня несколько секунд. И по чуть изогнутой брови, в его взгляде читалось удивление. Затем перевел взгляд на хозяина заведения:

— Мелкий щенок, нашего командира вырубил. Мы в своем праве.

— Права свои качать в другое место валите, — огрызнулся тот. — А в моем кафе я беспорядков не потерплю.

Кафе… До чего чудное название. Послушать как звучит, так здесь кофий должны разливать. Ан нет же — пахнет здесь только кислой брагой вперемешку с мочой и потом. Кафе… Хех.

— И что ты нам сделаешь? — увалень медленно поднялся с лавки, сдвигая стол своим необъятным пузом.

Хозяин таверны вскинул ружье, но в ответ услышал лишь густой хрипловатый смех:

— У тебя остался лишь один патрон в стволе. А нас здесь, если ты заметил, гораздо больше.

Лица охотников растянулись в ухмылках.

— Этого хватит, чтобы снести башку первому, кто дернется, — заверил бармен, взводя большим пальцем правый курок на своем чудном двуствольном ружье.

— Хочешь рискнуть? — улыбнулся жиртрест и по его телу пробежала тонкая рябь от активируемой магической брони.

— Тише, Багур, — волосатая мужская лапища перехватила ружье за ствол, опустив его вниз.

Только сейчас я заметил, что наша небольшая потасовка привлекла внимание всех посетителей таверны. Оцепив нас полукругом, около полусотни сурового вида вояк, недобро смотрели на полдюжины отморозков, что устроили драку.

— Макар… — хозяин таверны попытался вырвать ружье.

— Я все понимаю, — кивнул ему здоровяк, и обратился уже к зачинщикам беспорядков. — Вы похоже здесь новенькие?

— Тебе какое дело? — окрысился один из них, мельком бросая взгляд на жиртреста.

Видимо тот был у них в отряде второй по старшинству, и пока главный был не в состоянии пошевелиться, распластавшись на столе, решения должен был принимать именно он.

— Так вот, — спокойно продолжил тот, кого назвали Макаром. — ребята вы здесь новые. А потому не знаете, что на многие сотни километров других забегаловок, — при этих словах Багур поморщился, и он похлопал того дружески по плечу. — Не обижайся, но этому заведению далеко до «высокой кухни». Так вот. На многие сотни километров вокруг, нет другой забе… кхм… другого заведения, где уставшие бойцы смогли бы отдохнуть после изнурительной охоты и пропустить пару кружек пенного. Поэтому нам очень бы не хотелось, чтобы кто-то вроде вас, — в голосе Макара звучал лед, — разгромил здесь все. Так ведь парни?

Здоровяк обернулся.

— Да! Точно! Пусть валят отсюда и дадут нормально отдохнуть! — поддержал его нестройный гул мужских голосов.

Толпа недовольных посетителей начала медленно наступать.

Охотник из отряда Богдана ощетинилась всем оружием, что было при них, и готовы уже были вступить в бой, как вдруг сзади раздался тихий еле различимый шепот: