Андрей Амельянович – В эпицентре войны (страница 38)

– «Радиант»! – Белов оттолкнул истуканов и рухнул на колени перед «радио», осматривая прибор со всех сторон и ощупывая. – Цел, слава богу, господи, не пострадал…

– В полном порядке, – поддакнул полковник; обернулся к Яну, схватил наемника за рукав и притянул к стеклу. – Вот мое будущее, смотри.

Горда тоже подошел ближе, чтобы чужое грядущее лучше видеть, проникнуться и изучить, а если совсем повезет, то и свое в нем раскопать попытаться. Отсюда, с крыши мира, действительно удалось разглядеть то, что скрывал забор, но чужого будущего там не нашлось – общим все было, одно на всех целое: Зона. Травяной ковер поля, теперь весь перерытый и изъезженный колесами грузовиков, – общий; лес полукругом с асфальтовой прорезью посередине – общий; фантасмагорически огромные деревья, вскормленные радиацией, – общие; железная дорога, нашедшая здесь, на рухнувшем мосту, свой конец, – общая тоже. Ничего тут полковничьего не было, все сталкерское.

– Дураки вы, раз до сих пор не поняли ничего, – необычайно серьезно сказал Лимон. – Не ваша это земля больше, а моя. Моя и тех людей, что за мной стоят.

– Тебя и людей твоих дельфин белый ждет, – выплюнул Белов, поднимаясь и загораживая собой устройство. – За Ануфьево.

– А если я скажу, что атака на лагерь была спонсирована Министерством обороны? – подался вперед Лимон. – Все, что там произошло, было оплачено Государством.

– Врешь, – выпалил профессор.

Полковник только усмехнулся.

– Для лейтенанта не будет открытием, что оборонной промышленности давно уже не выгодно сталкерство: мало того что ходоки-отщепенцы тянут из Зоны всякую дрянь радиоактивную, так вдобавок большая часть артефактов проходит мимо основного рынка сбыта, прямиком на черный, а там уже ищи их. И как в таких условиях открытия совершать, оружие новое конструировать, а? Срочно нужно было что-то придумать, способ захвата Зоны был необходим – безопасный и, главное, официальный: предъявить свои права на Периметр, а после взять его под тотальный контроль Минобороны не могло из-за того, что Зона формально находится на территории другой страны, которая ее как бы и оберегает, но и что делать с ней – не знает. Тогда решили искать другой путь: внедрить в Зону своих людей, целый клан, который быстро бы освободил Периметр от сталкеров, заработал бы максимально дурную славу и тем самым навсегда отвадил искателей приключений лезть в эти гиблые края. Вот тут-то в игру вступил я, дерзко уничтожив Ануфьево. Операция готовилась месяц, в строжайшей секретности. За это время из лагеря вашего вывезли все мало-мальски ценное оборудование, а поставки необходимых для исследований приборов сократили в разы. На оборону тоже не тратились особо: зачем, если вскоре все уничтожено будет? Но при всем при этом Ануфьево продолжало свою работу: лагерь занимался исследованиями, ученые приезжали и уезжали, готовились и отправлялись отчеты, для конспирации даже вертолет с десантом отбивать мою атаку прислали. Ни один из находившихся там людей не знал, что давно уже списан и похоронки по нему напечатаны… Сечешь, Белов? Твоя похоронка тоже преждевременно готова была, да. И не перебивай, слушай дальше. Когда все улеглось, а я мгновенно стал местным головорезом, Минобороны свои войска к Периметру плавно стянуло: мол, тут теперь слишком опасно и все такое. Даже по телевизору объявили про сталкерский беспредел, представляешь, хотя до этого такую щекотливую тему старались не затрагивать. Это и был второй этап… А третий, предпоследний, вел уже я сам – с финансовой, конечно, поддержкой: объявил войну вообще всем группировкам, устроив ряд зачисток. Сталкеры и кланы откликнулись живо: кто-то из Зоны свалил сразу, кто-то подергался немного и сдался, кто-то союз с нами заключил, а «Анархия» с «Гербом» вообще объединились и войной на меня двинули. Вот так вот. Веришь теперь, ученый?

Профессор гонор весь свой как-то разом потерял, сдулся и уже не отбрыкивался. Отчаянно пытался держаться, чтобы скрыть свое волнение, но сразу же выдавал себя с потрохами: трясущимися руками, задергавшимся глазом, бегающим взглядом. Горда все это прекрасно видел, и Лимон видел тоже.

– Открытие десятилетия, кардинально новый способ управления животными, безопасность лагерей… чушь все это, Юрий Белов. Никому твои разработки не нужны были, и агрегат твой, не работающий даже, не нужен. Да и сам ты, совершенно бесполезный, бездарный фантазер, списан был со счетов в Зону. Думаешь, они там, в НИИ, не знали, что на гибель тебя отправляют? Знали! Все, кто решение принимал это, кто в списки тебя вносил…

– Не слушай его, – выпалила Стрелка. – Врет он все!

– Заткнись, девчонка, не выводи меня! – огрызнулся полковник и продолжил: – Твоя смерть давно была запланирована, профессор. Но ты жив. Потому что я так решил. Один только я разглядел в тебе тот потенциал, который твои же начальники тут, за Периметром, заочно похоронили. Я приказал ни в коем случае тебя не убивать, «Радиант» твой не уничтожать. Потому что… это действительно интересная идея, полезная, пусть даже в теории пока что. Если довести ее до конца, то может получиться нечто уникальное, единственное в своем роде. И я могу тебе этот шанс предоставить, Юрий. Здесь, под моим началом, ты продолжишь исследования, соберешь в кучу все, что знаешь, и вложишь в свое устройство, чтобы оно заработало, чтобы пользу человечеству приносило. Все как ты мечтал. Хорошая перспектива, правда? Соглашайся!

Белов как стоял, так и сполз по стене. Сел на пол рядом со своим «Радиантом», непослушными пальцами выудил из кармана мятую пачку сигарет, вытянул оттуда одну, вставил в рот и прикурил – раза с пятого. Затянулся, улыбнулся как-то обреченно, а потом прошептал едва слышно:

– Да пошел ты.

– Не получилось, значит, конструктивного диалога, – с сожалением сказал Лимон. – Следовало ожидать, в общем-то.

– Каким будет четвертый этап? – спросил Горда, переводя внимание полковника на себя.

– Ты о чем? – не понял тот сначала.

– Сперва ты был внедрен в Зону и уничтожил Ануфьево, – начал перечислять сталкер. – После – во всеуслышание был объявлен местным головорезом. Дальше ты развязал войну группировок и почти искоренил сталкерство. А теперь что?

– А, ты об этом, – закивал Лимон. – Четвертый этап начнется совсем скоро, «гербовцы» с «анархистами» уже близко.

– И что это даст?

– Многое! Сначала мы разобьем их армию здесь, а после выдвинемся и в кратчайшие сроки захватим опорные пункты группировок. Без баз им деться будет некуда: либо к нам, в «Легион», либо прочь за Периметр. Не важно, что они выберут: это ни на что уже не повлияет. Зона все равно будет наша, а значит, нашими станут все сталкерские тропы, все артефакты, рынок сбыта целиком тоже нашим будет. Больше никакого дефицита материалов для исследования, никакого обмана и риска. Люди, стоящие за всем этим, будут довольны: свое задание я выполню превосходно.

– А фанатики? – спросил Ян, не отворачиваясь от окна. – С ними так не получится, из Зоны они не уйдут точно.

– С каждым можно договориться, – пожал плечами полковник. – С черными удалось – глядишь, и к этим подход найду. Меня сейчас больше красно-зеленая волна тревожит. Сослуживцев твоих бывших, из СЗО которые, я еще на границе Зоны повязал, но это мелочи, десятая часть войска. Остальные-то идут, и не хотелось бы в самом начале пути положить половину своих людей. Есть у меня мысли о том, как этого избежать, но нужна помощь Белова. Юр, ты как, поможешь?

– Чем? – профессор даже не обернулся.

– «Радиант» твой нужен будет ненадолго…

– Я его скорее уничтожу, чем использую во благо тебе, – слишком резко, слишком громко выпалил ученый.

– Предсказуемо, – покивал Лимон. – Повезло, что у меня в плену твои друзья, правда? Шутки кончились, Белов. Вытирай сопли и настраивай прибор в режим «манок», через пятнадцать минут сюда нужно будет созвать мутантов со всей округи. И если ты не успеешь, если откажешься или попробуешь уничтожить «Радиант», то я на твоих глазах грохну сталкеров, а девчонку отдам своим парням, а ты будешь за всем этим наблюдать. Хороший расклад?

– А если он согласится, то по его вине погибнут десятки людей, – медленно проговорил Горда, уже понимая, что задумал Лимон. – Либо мы, либо они… между молотом и наковальней.

– Смышленый, – оценил полковник. – Далеко пойдешь, если жив останешься.

Выбор у профессора действительно был не простой, и сталкер искренне сочувствовал ученому. За годы, проведенные в Зоне, Горда много раз оказывался на распутье своей совести. Но тогда все было просто: вот свои, вот чужие; если не ты, то тебя, – все легко и прозрачно. Когда есть четкое разделение на добро и зло, жить вообще гораздо проще, хотя бы потому, что со своим внутренним «я» договориться можно всегда: мол, это было необходимо, это было правильно. Но у Белова это разделение отняли. Ученый и сам понимал, что активировав «Радиант», он непременно приговорит идущих сюда «гербовцев» и «анархистов» к смерти от когтей мутантов: клич устройства монстры услышат за много километров и, примчавшись, растерзают всех, кто попадется на их пути. По сути, «Легиону», когда все закончится, останется лишь добить выживших да зачистить местность от уцелевших монстров, а остальное люди и звери сделают сами: пожрут друг друга, перемолотят. И виноват во всем этом будет один только Белов. А если он откажется быть палачом тех людей, тогда к смерти приговорит других: Горду, Яна, Стрелку. Тех, кто за эти бесконечные и насыщенные дни спасали его много раз, пытались помочь, защитить… и не смогли, хотя очень старались.