Андрей Амельянович – Гладиаторы поневоле (страница 37)

– Точно не знаю, но похоже, что спецназовцы обронили, – неуверенно сказал Сазанов. – Видишь, и маршрут их проложен, и стоянка для привала обозначена. Даже аномальные поля по пути помечены.

– А это что, трищ майор? – Алексеев указал пальцем на пунктирную линию, коих на карте было целых три. – Запасные маршруты?

– Сомневаюсь, – покачал головой Сазанов. – Может, пути отхода? Смотри, они как раз из одной точки начинаются и все ведут за Периметр.

– Следуя вашей логике, точка, из которой они начинаются, и есть место, где спрятаны документы?

Майор напрягся на мгновение, а потом расплылся в широкой улыбке.

– Вот видишь, Алексеев, можешь же, когда хочешь, – прошептал Сазанов. – Вероятно, да, оно и является целью нашей прогулки. Судя по карте, мы здесь, – он ткнул грязным пальцем в мятый лист. – Получается, что пройти нам осталось еще около трех километров. Как раз за ночь успеем, если мешкать не будем! Мы их еще и обогнать можем!

– А почему они на привал не остановились? – подал голос Пращур, направив луч фонарика на подписанный от руки квадратик на карте.

– Спецназовцы вообще мимо него прошли. Причем, и мы как-то слишком быстро весь путь преодолели, никому не кажется? – добавил Алексеев.

– Ничего удивительного. Нам аномалий-то не встречалось практически, только сплошное радиационное поле. Вот мы не заметили, как ускорились. А по поводу маршрута… Знаешь, Пращур недавно такого шороху навел, что я бы тоже направление сменил, чтобы от «хвоста» оторваться.

– Так одно дело оторваться, а другое – вообще испариться, – прошептал Кузнецов. – Они ведь именно здесь пропали.

– Вот поэтому хорош трындеть! – прервал диалог Сазанов, поднимаясь и сворачивая карту. – Пошли отсюда, нам теперь километра полтора по прямой. Детекторы не прячьте, следите в оба: ночь все же.

Все согласно промолчали, спеша убраться подальше от страшного места, где исчезают люди. Встав в центре колонны, Пращур еще несколько минут нервозно оглядывался, боясь увидеть позади растущий прямо из земли бледно-голубой пузырь, коим, по легендам, проявлялась пространственно-временнаяпетля. Однако вопреки опасениям, все было тихо, только Кузнецов что-то недовольно бурчал всякий раз, как рядовой поворачивал к нему голову.

От неожиданности, невозможности происходящего у Ксаера из рук выпал нож, звонко ударился о бетонный пол и ускакал за ножку скамейки. Центнер застыл с поднесенной ко рту вилкой, на которую был нанизан кусок мяса. Провод же, сидящий к Герцену боком, затрясся мелкой дрожью, чувствуя, как сердце ухнуло вниз, а волосы по всему телу встали дыбом. Растерявшись, не в силах понять, что делать дальше, капитан пялился на призрака. Он был точно таким, как его и описывал ходок: седой морщинистый старик с потертой трубкой в зубах. Глаза мертвые, холодные, на самом кончике носа царапинка. Кожа на руках дряблая, будто пергаментная, через нее отчетливо видны сине-зеленые полоски вен. Одет он был в бело-голубой комбинезон, на правом плече которого болтался обрывок шеврона с остатками надписи «…тое небо».

– Так что, хлопцы, – пророкотал Герцен, так и не выпустив изо рта трубку. – Есть закурить-то?

В абсолютном безмолвии Провод отрицательно покачал головой. Остальные сидели неподвижно, словно окаменели. И лишь Тула смог взять себя в руки.

– Не слушайте его, – слова давались полковнику тяжело, будто кто-то мешал ему говорить, затыкал рот. Он медленно поднял автомат. – Его нет, все это ненастоящее…

– Как это, полковник? – удивленно спросил Герцен и сделал шаг вперед. Глядящий на него во все глаза Александр с ужасом понял, что луч фонаря проходит сквозь старика, освещая дверной косяк за его спиной. – Вот же он я! Ты не злись, мне же всего-то сигареток пару, в дорогу чтобы…

В замкнутом помещении автоматная очередь показалась раскатом грома. Но, к сожалению, призраку никакого вреда не принесла, лишь заставила умолкнуть на полуслове да сдернула пелену наваждения с Провода и Ксаера. Они мигом вскочили, схватили оружие и дрожащими руками направили стволы на Герцена. Хорек по-прежнему безмятежно смотрел в потолок, а Центнер, выронив вилку и, обхватив голову, сидел с ошалелыми глазами, бубня что-то невнятное.

– Вот вы какие, – укоризненно протянул старик и поцокал языком. – А еще солдаты, защитники. Тьху на вас!

Выплевывая беззлобные ругательства, он развернулся и растаял в дождливой мгле за порогом.

– Твою ж мать, – прошептал Ксаер, не уверенный, стоит ли опускать оружие. – Это сейчас что было?

– Герцен, – сухо констатировал Провод и нервно хохотнул. Дальше – больше. Истерически смеясь, он одной рукой держался за живот, а другой растирал по щекам выступившие слезы. – Навестил вот нас…

– Тот самый Герцен? – едва слышно спросил Центнер, приходя в себя. Видимо, ментальный удар неизвестной твари дался ему тяжелее, чем другим: морщась от приступа мигрени, он откопал в рюкзаке болеутоляющее и засунул в рот сразу несколько таблеток.

– А ты что, знаешь других? – ухмыльнулся капитан, успокоившись, и потормошил Хорька. – Эй, дружище, возвращайся, ушел бабайка.

Тот, вздрогнув, перевел испуганный взгляд с потолка на Провода, схватил стоявшую на столе бутылку воды и жадно припал к горлышку. Напившись, глубоко вздохнул и собрался было что-то сказать, но его перебил Тульский:

– Все подъем! Надели шлемы, взяли вещи и валим отсюда. Чувствую, кукловод где-то рядом.

– Думаешь, это он морок навел? – хмуро спросил Хорек, трясущимися руками загребая свои пожитки в рюкзак.

– А кто ж еще? Развлекается, гнида, – Тула зло сплюнул. – Ничего странного не заметили разве? Мне, как только за стол сел и есть начал, спать жутко захотелось. Вот хоть спички в глаза вставляй. Думал, от усталости, а когда это чучело появилось, то сразу все понял. Наверняка мутант в голову кому-то из нас залез, эту историю про Герцена выковырял и продемонстрировал наглядно. А мы повелись, как «отмычки» зеленые. Повезло хоть, что кукловод сытый попался, ведь и мозги пожечь мог…

Спешно собирая вещи, Провод отметил, что страх, парализовавший тело и разум всего полчаса назад, бесследно исчез, а после внезапной истерики вернулись прежние спокойствие и уверенность. Так что же получается: прямо к нему в мозг, в его сознание, вторгся мутант и выволок оттуда наружу легенду о призраке, до полусмерти напугав ею пятерых спецназовцев? Похоже на правду.

– А ты что, не веришь во все это? – спросил Провод как бы между прочим.

– Во что? – не понял Тула.

– В Герцена, Призрачного Егеря, в байки – разные…

– Тоже мне, нашел, во что верить! – ответил полковник. – Как ребенок, честное слово. В Зоне я верю в себя и в силу оружия, что у меня в руках, а остальное – мракобесие.

– Ох, как голова гудит, – натягивая противогаз, пожаловался Центнер. – Увижу кукловода – завалю гниду!

Разговор прекратился сам собой. Провод на этот раз остался прикрывать тыл, и, держа оружие наготове, группа вышла из здания. Обогнув его, устремилась к подлеску, который, словно лезвие ножа, рассекал напополам проходивший над оврагом мостик. Вместо толковых опор сельские умельцы приспособили короткую трубу: метров пять длиной и радиусом в два человеческих роста, как раз по ширине и высоте оврага. Всяко дешевле, чем возводить переправу по правилам и с нуля. Но время не пощадило их творение: без должных инженерных расчетов мост уже через пару лет расшатался и стал небезопасным. Бетон покрылся сеткой трещин, осыпавшись по краям. После аварии на АЭС, когда местное население эвакуировали, самим мостиком пользовались редко. Но все, кого волей случая Гроза застала поблизости, искали спасения в этой трубе от бушевавшей стихии, молясь, чтобы выжить, переждать творящийся наверху апокалипсис. И труба давала им укрытие, а они ей взамен – ничего. Уходили, не сказав ни слова. Проводу вдруг стало невыносимо грустно, все внутри наполнилось жалостью к этой трубе. Нужно было непременно спуститься с пригорка, поближе к ней, дотронуться до ее шершавых боков, извиниться за всех тех невежд, коих она спасла, а они даже не отблагодарили. А потом, после рейда, прийти сюда еще раз, уже со штукатуркой, с валиком и краской, чтобы заделать щели, вернуть ей первоначальный вид…

Чей-то хлесткий удар по лицу вспыхнул в глазах капитана сотнями искр праздничного фейерверка, а после тяжелый толчок повалил его на землю. Пара рук крепко прижала, не давая подняться. Загрохотали автоматы. Собачий вой, стрельба, лай, крики людей смешались в немыслимую какофонию звуков и грязным, мутным потоком затопили сознание Провода. Он не выдержал и закричал, пытаясь заглушить их, перестать слышать. Кто-то подхватил капитана и поволок прочь. Мир перед глазами задергался, по ставшему ватным телу прошла дрожь.

– Труба зовет! – закричал он в беспамятстве. – Не туда…

– Не рыпайся! – приказал смутно знакомый голос. – Клади его вот тут, дай флягу. Хорек и Ксаер, следите за местностью.

В лицо полилась вода. Капитан закашлялся, из носа потекло. Чьи-то цепкие клещи отпустили его сознание, и Провод вернулся к реальности. Утеревшись ладонью, он непонимающе посмотрел на своих товарищей, с нескрываемым волнением глядящих на него.

– Что произошло?

– Пришел в себя? – оглядываясь, спросил Тула. – Кретин, напугал ты нас. Идем по мосту, а ты в сторону вдруг ломанулся как лось и давай у трубы прощения просить. Мы охренели, конечно, но Центнер быстро сообразил, в чем дело. Он тебя к земле прижал, а Ксаер в нее дымовуху бросил. Оттуда псевдоволк с мутсобаками выскочили, мы их и перестреляли.