Андрей Акулов – Когда взойдет Северная звезда – 1 (страница 12)
Вскоре послышалось журчание воды. Я прибавил шаг. Мне не терпелось увидеть реку. Подумать только, сразу столько текущей воды.
Выйдя к обрыву, я заглянул вниз: в десятке метров бурлил и пенился стремительный водный поток. На противоположную сторону были перевалены четыре толстенных бревна вместо моста, и дорога уходила дальше в лес. Я свернул вправо и стал спускаться в низину по едва уловимой тропинке.
Рядом хрустнула ветка. По спине пробежал холодок. Это не просто упал сучок. Я вскинул карабин. Никого. Слегка покачивались узловатые ветки дубов, трепетала листва. Высоко в кроне захлопала крыльями птица.
Я пошел дальше. А через минуту один из кустов двинулся следом. Он бесшумно ступал, ловко перебирая шестью ногами с мягкими подушечками для бесшумной ходьбы. Сетчатые выпуклые глаза-горошины не упускали меня из виду. Зайдя вперед, диковинный зверь притаился за камнем у самого берега. Две передние лапы поднялись, и на кончиках показались острые шипы. Тропинка тут проходила по узкому месту, между двух камней – идеальное место для засады.
Я именно так и подумал, когда увидел проход. Но все равно шагнул вперед. Некогда искать другую дорогу.
Беда не приходит одна
Куст ожил. Обрушил тяжелые ветки мне на голову, придавил и потянул к себе. Мерзкие колючие отростки хлестнули по лицу. В спину впились шипы.
Я инстинктивно вскинул карабин и врезал прикладом в середину куста. Оружие застряло между двух сучковатых отростков. Только сейчас я увидел, что это совсем не куст. Чудовище крепко стояло на четырех лапах, а две другие тащили меня к ужасному рту с мощными жвалами. Они могли раздробить что угодно, но только не металл, и сейчас беспомощно грызли карабин, порядком искромсав деревянное цевье. Это не то, на что рассчитывало лесное чудище. Оно начало крутить головой, пытаясь высвободить челюсти, а я наоборот давил карабином поганый рот, понимая, что если тварь высвободится, то одним щелчком перекусит мне шею.
Но силы таяли.
Я проморгался и увидел два черных бугорка на бесформенном теле. Холодные бесчувственные глаза смотрели на меня. Глаза – уязвимое место у любой твари. Я просунул хвост и так стеганул кончиком по черным горошинам, что зверь заскрипел, словно щепка. Хватка ослабла. Шипы отпустили спину. Мой шанс!
Я уперся ногой в мягкую плоть и отпихнул монстра, вырывая из челюстей карабин. Молниеносно развернул оружие и нажал на спуск. Громыхнул выстрел. Монстр вздрогнул. Второй – враг попятился. Третий, четвертый, пятый. Чудище осело, затрепетало, будто куст на ветру, и затихло.
Я перезарядил карабин трясущимися руками. Первое убийство! Это почти как первый поцелуй! Только не так страшно.
Я пнул мертвое тело – оно хлюпнуло в зеленоватой жиже. Похоже, это кровь твари. Я надавил ногой на белесое в зеленую прожилку туловище, и из пулевых отверстий вытекло еще немного густой массы. Хоть и первый калибр, но дыры приличные. Наконец-то я рассмотрел врага. Действительно, это был куст, но с мягким кожистым телом. Голова почти сливалась с туловищем и имела огромные зазубренные жвала и выпученные сетчатые глаза. Оказывается, я хорошенько приложился хвостом: один глаз лопнул, как спелая вишня. Выскочила надпись:
Ну, это я уже и так знаю. Надо бы спешить, но первый трофей все-таки – память на всю жизнь. Если срезать уши, то все увидели бы, что я убил первую тварь. Только вот незадача, у древола нет ушей. Я крутил тушу и так и этак, но нигде не нашел и признака ушей. Хотел вырезать жвала – тоже трофей, но вдруг понял, что нет ножа. Не камнем же орудовать. Вымажешься по шею в это зеленоватое дерьмо, и времени уйдет уйма, а у меня его нет.
Пусть никто не видел моего боя, но я все равно ощущал себя на вершине славы. Мне казалось, что на меня смотрят лоргисы из деревни и одобрительно кивают. Я поднял глаза: вокруг стояли десятки диких – голых безхвостых обезьяноподобных существ. В руках они сжимали палки и камни.
Я вроде не хотел, но выскочило описание расы:
Последняя строка прямо въелась в сознание. Я сглотнул и отогнал описание. Зря я так беспечно сунулся в лес. Если с древолом я как то совладал, то с толпой диких мне не справиться. Пять патронов в карабине и… взрывпакет. О нем-то я совсем забыл. Дикие должны бояться громкого взрыва.
План был прост: припугнуть дикарей, выстрелить и убежать. Я нащупал в кармане самодельную взрывчатку, молниеносно чиркнул фитиль и запустил в первого попавшегося воина. Но не успел я поднять карабин, как в лоб ударил увесистый булыжник. Здоровье моргнуло. В голове загудело. Я чуть не выронил оружие, но пришел в себя. Громыхнул взрывпакет… хотя нет, не громыхнул, а треснул, словно ветка. Дикари не то, что испугались, наоборот, ринулись в атаку. Я выстрелил от бедра, и карабин выбили из рук. Затем я получил дубинкой по спине, увернулся от другой палки, врезал справа в челюсть одному из нападавших и ринулся наутек. Но меня сбили с ног и скрутили. Ловко подвесили на шесте, и два здоровяка потащили в лес.
Вновь всплыла последняя строка описания:
Спасательная команда
Не успели у меня затечь руки, как раздался грохот выстрелов. Засвистели пули. Полетели щепки. Я зажмурился. Закричали раненые дикари. Они падали, как подкошенные. Крупнокалиберные пули отрывали конечности, куски плоти. Земля, листья, стволы деревьев – повсюду текла кровь.
Мои носильщики рухнули замертво. Выжившие дикие разбежались, а я остался лежать на земле и разглядывать синего жука в сочной траве. Он спешил по какому-то важному делу, карабкался по скользкому листку, падал, и вновь начинал подъем. Пробежал муравей. Колыхнул травинку кузнечик, глянул по сторонам и исчез. Над ухом прозвенел комар. А синий жук не унимался. Затем послышались тяжелые шаги, и меня вырвали из маленького мира синего торопыги.
– Цел? – крикнул воин второго прядка в самое ухо. Не помню его имени.
Я закивал.
– Потерпи немного. Сейчас отгоним диких…
Он перебросил меня через плечо, будто подстреленного кролика и заговорил шестизарядным дробовиком.
Трещали ветки под ногами воинов. Пахло порохом, горелыми листьями, мясом. Я висел на плече и видел, как бойцы переступают через трупы дикарей и поливают свинцом все вокруг. Мне казалось, что на выручку пришла вся деревня, но когда выстрелы стихли и меня, наконец-то, опустили на землю и развязали, я увидел, что тут всего четыре бойца, во главе с птахом Эром.
– Мы услышали выстрелы, – сказал он, закидывая патроны в барабан двенадцатизарядного пистолета третьего калибра. – Тебе повезло, что мы были рядом, иначе не догнали бы их. Ты зачем пошел в лес?
– Я хотел помочь…
– Помог?
Я отвел взгляд.
– Потом разберемся с тобой, – сказал Эр. – Не отставай.
Воины двинулись вдоль реки. Я побежал за ними, напрочь забыв про карабин. Он остался валяться где-то на берегу, рядом с трупом древола.
Мы вышли на широкое плато и остановились. Трава тут была вытоптана, местами вырвана с корнями, и кое-где на земле явно выделялись полуметровые трехпалые следы. Тварь, которая их оставила, была не маленькой. Птах Эр поставил рядом с отпечатком свою лапу – она была в два раза меньше – и присвистнул.
– Надеюсь, Филс еще жив, – сказал он и двинулся дальше.
Впереди среди скал зияла огромная пещера. Тяжелые шаги воинов отражались от горных массивов, и казалось, что идет целое войско. Но на самом деле это был небольшой отряд, таким даже не сунешься в древний город – разобьют в пух и прах.
– Подожди здесь, – сказал мне Эр перед входом в пещеру.
– Нет! Я не буду стоять тут, пока вы будете спасать моего отца! Дай мне оружие, – крикнул я.
Один из воинов, тоже не помню его имени, сунул мне в руки четырехзарядный пистолет второго калибра – та еще дура! – пять килограммов, не меньше. Зато бьет наповал.
Мы вошли в пещеру. Стало темно. В нос ударил зловонный смрад. Не знаю, как видели воины, но они шли, будто ничего не изменилось. Наверно, у них был навык ночного зрения. Я ухватился за куртку одного из последних бойцов и семенил во тьме, словно слепец.
Как тут биться с чудовищем? Что делать, если сейчас начнется бой? Эти мысли рвали голову. Но я не успел получить ответ. Мы остановились.