Андрей Абрамов – Первая кровь (страница 8)
Рыжие ресницы вздрогнули. По щекам разлился румянец. Из замерших лёгких вырвался кашель, сотрясающий окоченевшее тело. Сын фермера шумно вдохнул и разомкнул веки.
Глава 5 Сытная ночь
Спуск по просмоленным канатам стал серьёзным испытанием для ищущих спасения горстки людей. Судьба уготовила для них очередную проверку на крепость веры. Шквальный ветер, разыгравшийся не на шутку, бросал дирижабль из стороны в сторону. Трал грозился отцепиться в любой момент, а это означало одно – неминуемая смерть. Медлить нельзя!
Три часа понадобилось пассажирам, чтобы перебраться на опору. Переведя дух, они продолжали спускаться по деревянной конструкции. Брёвна трещали, а подгнившие перекладины поскрипывали под ногами. По спинам хлестал неуёмный ветер. Люди обдирали пальцы в кровь, цепляясь за сучковатые балки и поперечины. Тяжелее всего пришлось епископу. За спиной он нёс девочку. Юнга постарался на славу! Надёжно связал упряжку. Напуганный ребёнок весь путь провисел с закрытыми глазами, уцепившись тоненькими ручками за плечи священника.
Под вечер измученные невзгодами беглецы укрылись у подножия заброшенной канатной дороги. До заката оставалось не больше двух часов. Предстояло определиться с местом для ночлега. Температура падала, а с неба посыпалась снежная крупа.
Немного отдышавшись, Артур решил подробней рассмотреть окрестности перевалочного пункта. Благо времени было достаточно. Слева одноэтажная казарма. Окна заколочены. В дверном проёме громоздится завал. Доски, ветки. Чтобы это значило? Черпий присмотрелся. С торца к казарме примыкало угольное хранилище. Дверь тоже завалена. На другой стороне площадки – небольшая церковь с узкими решетчатыми окнами. По-видимому, возводилась задолго до строительства фуникулёрной дороги. Каменные стены сплошь покрыты грибком и плесенью. Символ принадлежности Правого толка частично осыпался.
Чуть в стороне, хаотично натыканы покосившиеся постройки. Судя по закопчённым стенам и обвалившимся крышам, здесь когда-то случился пожар. Окна также заколочены. Ещё сохранилось несколько обгоревших досок. Двери… Двери подпёрты массивными брусками. Что же здесь произошло?
Только сейчас черпий понял, что не давало ему покоя, когда, будучи на верхотуре, он рассматривал заросшую кустами площадку – двери храма оказались открытыми! Вернее, они были закрыты, но не завалены и не подперты. На фоне общей картины церковь казалась оторванной от окружающей обстановки. Здесь явно произошла какая-то трагедия.
Кроме этого, от крыльца уходили несколько тропинок, чётко выделяющиеся на фоне буйной растительности. Сомнений не оставалось – здесь кто-то живёт и этот кто-то рано или поздно объявится.
– Епископ Брюмо. Я могу с Вами переговорить наедине? – Артур решил не высказывать свои догадки при всех. Они отошли в сторону.
– Говори, черпий.
– Меня смущает это место. Особенно церковь.
– Ты про двери? – Брюмо дал понять, что тоже умеет обращать внимание на детали. – Мне тоже это не нравится, но другого места для ночлега я не вижу. Остаться на ночь в диком лесу, в нашем случае, смерти подобно.
Артур оглядел временный лагерь. Сын фермера дремал, прислонившись спиной к опоре. Женщина укрыла дочь собой, спрятав её от промозглого ветра. Пронырливый юнга начал собирать хворост.
– Ночевать под опорой нельзя. Неизвестно что за зверьё нагрянет к нам на огонёк. Но моя… – черпий огляделся. – … моя урна предупреждает о другой опасности.
Епископ сдвинул бровь. Глаза приоткрылись от удивления.
– Ты сейчас заявляешь о том, что моя урна противоречит твоей?
– Но это действительно так. То же самое я почувствовал перед посадкой на «Экберт».
– То есть, ты знал, что произойдёт резня?
– Нет. Нет. Что вы? – Артур опешил от такого обвинения. – Урна сказала мне что есть опасность. Но в тот раз я неправильно её трактовал. Сейчас так же.
– Интересно. Получается, что одни и те же урны дают разное толкование.
– Разве это возможно, епископ? Каждый чтец… – Артур замер на полуслове. Смысл дошёл до него быстрее, чем он успел договорить. Черпий с тревогой посмотрел на епископа. – Урна на дирижабле… Габриэль сказал, что она бесполезна.
– Урна на дирижабле не выявила скверные замыслы отступников. Как и моя, – Брюмо пристально всмотрелся в глаза черпия. – Урна на транспорте, так же, как и у меня, были умышленно настроены не по созвучию пара.
Возникшая догадка разгорячила епископа. Он вскочил и принялся мерить шагами покрывшуюся инеем землю.
– Мои урны отпевал верховный монах Азраил – настоятель Галифасткого прихода. Там же отпевались и урны для всего королевского флота. Гражданского и военного.
– Стало быть, вы оказались правы. Отступничество коснулось и высших чинов. Неужели такое под силу противникам пара?
– Обсудим позже, – епископ посмотрел на темнеющее небо. – Присмотри за людьми, а я проверю, что там с этой церквушкой.
Брюмо осторожно подошёл к выложенному из камня крыльцу. Здесь действительно были странности. Засохшие куски грязи, отвалившиеся с обуви. Широкая полоса от двери – значит её часто открывали. След свежий. Ещё не успел забиться пылью и грязью. Правая створка, просевшая. Епископ протянул руку и взялся за массивную дверную ручку. Потянул. Дверь не поддалась. Закрыта изнутри, но некрепко. Небольшой засов или лёгкая перекладина.
– Будем ломать, – не поворачиваясь бросил Брюмо. Несмотря на парящее в воздухе напряжение его урны по-прежнему молчали. Это настораживало ещё больше. Дела обстоят хуже, чем казалось на первый взгляд. – Ты что-нибудь чувствуешь, Артур?
Черпий прислушался к своим ощущениям. Урна всё так же пульсировала об опасности. Она шла отовсюду. От церкви. От окружающего леса. От угольного хранилища и даже от опоры, под которой сейчас сидели люди.
– Опасность. Она везде. Не могу сказать, где её больше. Снаружи или в церкви. Урны почти иссякли. Скоро мы останемся без защиты благословлённого пара.
– Я бы не кричал об этом на всю округу.
Раздавшийся из лесной чащи голос застал всех врасплох. Епископ выхватил кинжал и встал на изготовку, крутя головой из стороны в сторону. Кустарник раздвинулся и на площадку перед опорой вышел старец, одетый в поношенную монашескую рясу. Седая борода до середины груди. Перевязь с подвешенными заячьими тушками. За спиной – старенький арбалет. Пояс из джутовой верёвки, с заткнутым за него кузнечным молотом.
– Убери оружие. Не меня опасаться нужно, а тех, кого привлекли криками, и этой вашей махиной, – старец кивнул на колышущийся дирижабль.
– Кто ты? Назови своё имя старик, – Брюмо не внял совету странного монаха и не опустил оружие.
– Моё имя ничего вам не скажет. Если хотите укрыться, следуйте за мной. Они уже близко, – незнакомец невозмутимо прошёл мимо епископа и направился к высоким дверям. Встав у стены, ловко извлёк неприметный с виду камень и запустил в образовавшееся отверстие руку. За что-то дёрнул. Раздался звук сработавшего механизма. Створ приоткрылся. – Идёте? Второй раз приглашать не буду.
Артур посмотрел на епископа. Тот быстрым движением загнал кинжал в ножны и повернулся к сидящим у опоры людям.
– Вставайте. Мы заходим.
Долго упрашивать не пришлось. Все как один, поочерёдно вбежали в распахнутую церковную дверь. Последним зашёл Брюмо. Он недоверчиво осмотрел внутреннее убранство богадельни. Центральный неф, отделённый от окон обходной галереей с узкими колоннами. Два десятка облезлых скамей. Широкий проход посередине. В апсиде, на небольшом возвышении алтарь. По бокам зияющие чернотой проемы, перекрытые решётками.
Старик прикрыл за всеми дверь. Громко лязгнул железный засов. Из широкой каменной чаши, стоящей у входа, монах выудил тлеющий уголёк и сунул в него лучину. Дождавшись, когда та разгорится, поднёс к ней две толстые свечи. Когда пламя занялось, оставил одну на подставке, а вторую отнёс к алтарю и разжёг ещё с полдесятка таких же свечей.
Окинув взглядом измученных и замёрзших гостей, монах подошёл к дровянику у стены. Схватил несколько корявых сучьев и кинул их в ещё одну каменную чашу, стоящую у алтаря. Спустя полминуты послышалось приятное потрескивание разгорающегося хвороста.
– Не знал, что в такой глуши столько народу, что хватило бы заполнить эти скамьи, – епископ поднёс руки к прыгающим языкам пламени. По закоченевшим пальцам потекло приятное тепло.
– Когда-то здесь было оживлённее. Лет пятьдесят назад. Пока не проложили канатную дорогу.
– И как же канатная дорога повлияла на местную оживлённость? – бледный от слабости Бенджамин не удержался от напрашивающегося вопроса.
– Противники пара зачастили в эти края. После чего местные селения и опустели, – невозмутимо ответил старец. – Рассаживайтесь перед алтарём. Я принесу одеяла и еду. Ночь будет длинной и неспокойной.
Монах отворил левую дверь-решётку и скрылся в темноте. Путники расселись по скамьям. Впервые за долгое время у них выдалась спокойная минута. Нахождение в божьем доме, пусть и давно заброшенном, немного успокаивало. В ожидании старика Артур осмотрел друга. Серьёзных травм тот не получил и отделался только сотрясением мозга.
Внимание всех привлёк странный шум, доносящийся снаружи. Кто-то топтался на крыльце, шаркая ногами по каменным ступеням. Брюмо вместе с Артуром медленно приблизились к двери. Епископ вопросительно посмотрел на черпия. Тот рукой коснулся груди и еле слышно прошептал: