Андрей Абабков – Туман – Охотничья зверушка (страница 29)

— Я.

— Последняя буква в алфавите.

— Так, — ситуация начала меня раздражать, а потому я взял себя в руки, — Уважаемый, что вам надо?

— Хочу знать, кто купил «Жемчужину».

— Что за «Жемчужина»?

— База твоя новая, на охранника оформленная. Официального названия у нее нет, но промеж собой мы ее «Жемчужиной» зовем. Зданий лучше у нас нет.

— Соболезную. Что от меня надо?

— Хочу знать, чью руку ты держишь.

Вот теперь я все понял. Местные узнали, что главная достопримечательность сменила владельца и теперь выясняют, кто конкретно им стал. В Бронислава и его владение не поверили. Его почему-то моим охранником считают. Теперь хотят выяснить под кем я сам хожу.

— Я обычный Охотник, Сергей Пантелеймонович, — вот же отчество у человека, хорошо хоть я его с первого раза нормально выговорил, — Себе служу.

— Посмотрим, — бугай мне явно не поверил и еще раз окинул меня тяжелым взглядом, — Прописку где делать будешь?

— У вас, конечно. Могу прямо сейчас.

— Присягу приносил?

— Как раз собирался.

— Вот как соберешься, так и приходи. Мы тут не сами по себе, мы центру уезда подчиняемся, — произнеся это, мужик развернулся и пошел прочь.

Странный он какой-то. Ему бы вышибалой работать, а не Главой отделения Организации. Даже не представляют его в кабинете за бумагами. Кстати, на природе я его тоже не представляю. Такой медведь в лесу нормально сражаться точно не может. Ему там тесно будет.

Покачав головой, прогоняя таким образом видение нового знакомого, сносящего своей тушей вековые деревья во время схватки с Тварью, я сел за руль и поехал в Архангельск.

Город встретил меня дымом новых пожарищ. Здесь ночь явно тихой не была, и общий сбор всех Охотников военные объявляли не зря. Рядом со Штабом Организации стояло много битой техники, а окрестные здания имели следы недавнего боя. Еще недавно тут было жарко.

Но несмотря на это пустили меня в Штаб без каких-либо проволочек. Узнав, что я хочу оформить все бумаги Охотника, подписать контракт и принести присягу, тут же направили в нужный кабинет, где я оказался стоило мне туда подойти. Очередей пока не было.

Хотя откуда тут очереди? Желающие стать Охотниками обычно делают это по месту жительства и в Архангельск приезжают уже со всеми положенными бумагами. Так что редко в какую неделю тут бывает больше десятка новых кандидатов и очереди они создать не могут при всем желании.

— Так-так-так, — плюгавый мужичок в когда-то весьма хорошем, но ныне очень потрепанном костюме внимательно посмотрел на меня и зарылся в бумаги, — Их посадских, значит. Понимаю.

Что именно он понимает, говорить не стал, а я не понял. В местных заморочках я пока до конца не разобрался.

— Бумаги ваши готовы. Подпишите здесь.

Я внимательно изучил протянутые мне документы, и не зря.

— Я не собираюсь регистрироваться в Архангельске. Прописку буду делать в крепости Северодвинск, — одна из бумаг как раз и была моим заявлением на регистрацию там, где я не собирался.

— Это, молодой человек, совершенно неправильно. Мы ваша, можно сказать, родная Организация. У нас вы и должны регистрироваться.

Хорошо заливает, но таких правил не существует. Так что мое отношение к этому мужичку тут же скакнуло вниз. Он меня банально разводил.

За следующие полчаса я узнал, что ночью славная Организация Охотников города Архангельска понесла значительные потери и ее ряды надо укреплять. И делать это должен именно я. То есть меня нагло рекрутировали.

Когда же взять наглостью и призывами к совести не получилось, в ход пошли куда более грязные приемы. Например, гаденыш стал выяснять, где я был этой ночью, когда все Охотники должны были находиться на площади. Меня фактически завуалированно записали в дезертиры и пообещали расстрелять. Естественно все можно было отмотать назад, стоило бы мне только прописаться в Архангельске. Надо ли говорить, что после такого мое отношение к этому хмырю упало ниже плинтуса?

И когда я уже думал, что отбрехался, они затащили меня обратно! В кабинете появилось еще два хмыря, и меня стали активно склонять не просто прописаться в Архангельске, но и записаться в штатные сотрудники местной Организации Охотников. Мол, готовая команда, привилегии, твердая доля, низкие налоги, уважение, почет, защита и все такое. И мурыжила меня эта троица добрых четыре часа. Настырные типы, не умеющие принимать отказ. В наше мире были бы менеджерами по продажам.

В итоге послал их всех в сад, подписал только необходимые мне бумаги, дал присягу — и покинул Штаб я уже во второй половине дня. И чувствую, произошло это только потому, что у этих уродцев начался обед. Иначе они бы так и гоняли меня по кругу то обещая золотые горы, то стращая наказаниями и выбором особо опасных мест для обязательной службы. Одним словом, пудрили мне голову знатно. Хорошо, что у них ничего не получилось.

И вот выхожу я, значит, из Штаба, думаю, что все уже позади — и тут прямо ко мне подходят три новых хмыря и с наглыми ухмылками предлагают пройти с ними.

— Поспеши, малец, — видя что я замешкался с решением, один из них решил меня поторопить, — Босс ждать не любит.

— А сам не пойдешь, так мы понесем, — включился в беседу его товарищ, — Но только у тебя, парень, уже буду сломаны ноги.

Ну и как после такого предложения не пойти с этими милыми людьми? Вот и я так решил. И пошел. Послушаю их главного. Вдруг чего умного скажет?

Глава 15

Глава 15

— Потери у нас весьма умеренные. Если каждую Старшую Тварь так убивать, то я буду в полном восторге.

— Потери Охотников ты не считаешь?

— А чего это быдло считать? Жаль, местный Глава Организации выжил. Я надеялся.

— Уже просчитывал, как твой Род приберет Архангельск к рукам?

— А что? Хороший город. Егеря тут будут смотреться лучше Охотников. Главное, чтобы Царь разрешил.

— Оставим мечты в сторону. Что по Морозовым?

— Будут сегодня днем. Лагерь для их техники уже подготовлен. Апартаменты для магов тоже.

— Значит на Фею пойдут завтра. Плохо.

— Думаешь, успеет переродиться?

— Небольшой шанс есть. И это уже много.

Идя в окружении трех мужиков я чувствовал себя вполне уверенно. Опыт предыдущих схваток показал, что разница между мной и Перевертышами, Оборотнями да Избранными, что составляли почти сто процентов общей численности Охотников, слишком велика, чтобы я опасался за свою жизнь. Да, может быть после этого придется срочно менять место жительства, но угрозы нет.

Правда тут я вспомнил про зелья и немного напрягся. Если эти ребята используют тот же трюк, что и захватившие меня вчера бандиты, то все может быть уже не так радужно, как я это себе представляю. А я ведь даже не поговорил с Василисой, которая Мария… Или надо говорить Марией, которая Василиса? Тьфу! Какой ерундой я себе голову забиваю в такой ответственный и напряженный момент! В общем, с нашей ведьмой я так и не поговорил и как защищаться от этого приема похитителей — не знаю. И почему-то мне кажется, что задержка дыхания тут не поможет. Скорее всего, зелье подействует и через кожу.

Хмм… Так может мне и не идти так покорно с этими амбалами? Три удара в три головы — и прости-прощай. А ребята пока на солнышке отдохнут, о манерах подумают.

Нет. Мне же интересно! Убивать меня не будут. А остальное я переживу. В самом крайнем случае еще немного поваляюсь в отключке. От меня не убудет. Зато потом злее буду.

Наш путь окончился на краю площади. Меня подвели к среднему броневику из трех и предложили забраться внутрь. А я чего? Раз вежливо просят, я не против. Посмотрим куда отвезут.

Но везти меня никуда не стали. В чреве стального монстра находился всего один кадр. Полностью лысый и весьма плотный мужчина когда-то благородной наружности. Картину благородства портили отсутствие левого глаза, искалеченная левая половина лица и обрубок левой руки. Все раны были свеженькими.

Кажется, кому-то повезло пережить эту ночь.

— Садись, малец, разговор к тебе есть, — а голос у этого мужика оказался на редкость приятным, низким, притягательным, с успокаивающей глубиной.

Я сел на скамейку напротив — денег на нормальные сидения видимо не было — и молча уставился на собеседника. Ему надо — он пусть и говорит. Лысый мой намек, видимо, понял, а потому хмыкнул и продолжил.

— Ты человек в этом городе новый, раскладов местных не знаешь.

Я вновь промолчал, пусть дальше вещает. В этот раз лысому мое молчаливое поведение почему-то не понравилось.

— Многим ты, малец, дорогу перешел. Многие тобой недовольны.

Я лишь нагло улыбнулся и вновь промолчал. Видел я этих недовольных… в гробу.

— Зря молчишь. И улыбаешься зря, — лысый вновь вернул себе спокойствие, — Не понимаешь, видимо, в какой ситуации оказался.

— Так ты мне сейчас все объяснишь.

— Не тыкай мне щенок, не дорос еще! — лысый вновь разозлился.

Чего его так по эмоциям шатает? Под лекарствами что-ли? Или просто ранение так действует. А вот, кстати, он кто? Оборотень, Перевертыш или Избранный? Если Оборотень, то его раны сами затянуться, а рука отрастет. Всем остальным к целителям. Вот только не похож он на Оборотня. Слишком уж морда благородная, да и манеры нет-нет да проскальзывают. Похоже, наш лысик Избранный, причем из благородных. Как Василиса. При обращении в Мага дело приобрело поганый оборот, и в Тумане появился Избранный.