Андрей Абабков – Смертная шкура (страница 26)

- В Айндлинге поселишься у моих дальних родственников. Заявку в Академию лучше будет подать с их домашнего адреса. Маги любят местных и всегда отдают им приоритет при поступлении.

- А ваши родственники знают, что я поселюсь у них?

- Я уже написал им письмо и попросил всемерно помочь тебе, но если ты их дополнительно подлечишь, то и вовсе вопросов не будет. Уверен, и в рекомендательных письмах они не откажут.

- Это было бы замечательно, - Академия пользовалась популярностью и каждый год сотни магов не поступали в нее, так что я не демонстрировал светский этикет, а был по-настоящему рад.

- Твой новый паспорт, уже заверенный начальником полиции Айндлинга. Я позволил себе записать тебя как Кощея Великого, уроженца города Кохель, семнадцати лет отроду. Сироту. Если что, тебя воспитывала тетя в своем дальнем замке.

- Спасибо, - я бережно принял протянутые мне бумаги и аккуратно спрятал их в отдельном кармашке саквояжа.

- И последнее, - барон протянул мне одинокий чек, - Моя благодарность не знает границ, и это самое маленькое, что я могу сделать.

Сумму на чеке я прочитал сам. Пятьдесят тысяч талеров. Серьезно барон оценил мои труды. Хотя должен признать, что неделя у нас прошла очень плодотворно.

Стоило мне исправить косоглазие юной баронессы, как больше ни у кого из домочадцев не возникало сомнений в моем магическом мастерстве. Супруга барона, моментально забыла все колкости, сказанные в мой адрес, и тоже напросилась на осмотр. Естественно, я был великодушен, ведь не пристало великому магу обращать внимание на мелочи. Я даже немного омолодил баронессу, после чего она буквально собачкой ходила за мной и целовала мне руки.

Ну, ладно-ладно! Всего пару раз. Уже и преувеличить нельзя! Но новый внешний вид баронессе понравился, да и муж тоже оценил посвежевшие стати супруги. Утром меня благодарили оба. К обеду, когда из спальни, наконец, вышли сын с невесткой, семья и вовсе не напоминала себя образца суточной давности. Все были довольны, улыбались, шутили и громко переговаривались. Люди! Как мало им для счастья надо.

А уже вечером барон стал лично со мной заниматься учебой. Кроме того, чтобы научить меня писать и читать, он также преподал мне математику, обучил основам этикета и парочке иностранных языков. На это ушло пять дней, а весь шестой день я валялся без сознания, приходя в себя после столь длительного применения “зелья прорицания”. И кажется, я стал привыкать к зелью. Боли однозначно было меньше.

И вот, настал тот день, когда учить меня было больше нечему, а в замке были вылечены даже слуги и охранники. Более того! Невестка забеременела! Правда, ни один человеческий врач подтвердить это пока не мог, но барон мне поверил. Отсюда и такая большая сумма на чеке.

Так что покидал я замок с чувством хорошо сделанной работы, и полностью довольный тем, как все сложилось. Кроме различных бумаг, барон снабдил меня в дорогу превосходным гардеробом, что служанки всю неделю перешивали под мой размер и подарил некоторые свои вещи, как, например, тот саквояж, что я сейчас держу в руке.

Мою повозку и лошадей уже давно перегнали в деревню слуги барона и отдали Гансу, а сегодня я путешествовал со всем комфортом на карете с баронским гербом и его охранниками, что должны были доставить меня до какой-то там железнодорожной станции, где посадить на поезд. Что такое поезд я понятия не имел, хотя слышать про некие железные дороги мне уже приходилось. Теперь хоть посмотрю, зачем это люди выстилают железом дороги! Лошадям же неудобно!

Тепло попрощавшись со всем семейством, я заскочил в карету, напротив меня сел мой сопровождающий — Альберт, глава охраны барона, и мы тронулись. Впереди меня ждала Академия и возвращение бессмертия! От предвкушения этого мое сердце было готово вырваться из груди.

- Не волнуйтесь так, господин Кощей. Вы еще увидитесь с хозяином.

Ха! Альберт, видимо, заметил волнение на моем лице и отнес его на счет трогательного прощания. Разочаровывать его я не стал, тем более что и, правда, немного привязался к барону и его дочери, остальных-то я почти не видел. Баронесса занималась какими-то одной ей понятными процедурами, что должны были сохранить ее вторую молодость, а сын с женой почти не выходили из спальни — я немного перестарался с лечением, и молодому парню требовалось постоянно снимать появляющуюся эрекцию. Впрочем, его супруга была полностью этим довольна.

К железнодорожной станции я подъезжал заснувшим. Покачивание кареты разморило меня и я позволил себе провалиться в сон, поэтому когда Альберт растолкал меня, не сразу понял, зачем он это делает.

- Приехали, господин Кощей. До поезда еще полчаса. Но ветка Мурнау-Айндлинг новая и бывают задержки. Так как билеты уже куплены, я рекомендую вам перекусить перед дорогой в местном буфете, и уже до самого города ехать спокойно.

- Спасибо, я сыт, - выбравшись из кареты и не забыв прихватить саквояж, я стал с интересом осматриваться.

Станция была расположена на окраине небольшого городка и оказалась вытянутым каменным зданием высотой этажа в два, рядом с которым располагалась огромная бочка, зачем-то приподнятая над землей на пять метров. Ну и где тут дорога из железа?

Вопрос я переадресовал Альберту, который изумленно стал на меня таращиться, и даже, кажется, не знал что мне ответить. Только спустя долгих двадцать секунд он отвел меня к двум полоскам железа, что лежали на деревянных брусьях, брошенных на землю.

И что это такое? Какая же это дорога? По этим тонким железным палкам даже ходить невозможно!

Когда я обвинил Альберта в том, что он желает надо мной пошутить, тот стал заверять меня, что все это серьезно. Даже в доказательство стал показывать на уходящие вдаль железные палки, брошенные на деревянные брусья и скрепленные между собой, с жаром доказывая, что никто так не шутит. Объяснил, что по ним не ходят, а ездят, и только на паровозе. И что железные дороги - это самый современный и самый удобный вид транспорта, который только знало человечество.

Почесав свою отросшую бровь, я потребовал, чтобы мне объяснили, что такое паровоз и как он двигается. А когда услышал объяснения про силу пара, котлы, уголь и цилиндры, почувствовал себя неуютно. Получалось, что сейчас Альберт либо зачем-то разыгрывает меня, либо маги этого мира сделали некий глобальный прорыв, и зашли в познании мира дальше, чем я, одно из двух! Когда же я услышал заверения сопровождающего о том, что паровозы движутся вообще без использования магии, пообещал себе убить его, как только шутка раскроется!

Каким же болваном я себя почувствовал, когда увидел этого дышащего паром стального монстра, медленно подползающего к станции по тем самым железным палкам, что Альберт упорно именовал рельсами.

А потом я понял, что вижу чудо!

Без помощи магии. Без помощи животных. Без видимых человеческих усилий. Без помощи богов. Многотонная конструкция просто двигалась по заранее проложенному пути, и это было прекрасно, восхитительно, чудесно. Именно в тот момент я впервые узнал, что такое техника и влюбился в нее. Именно тогда я познал истину!

Мне захотелось больше узнать о природе всего, что заставляет паровоз двигаться самостоятельно. Мне захотелось познакомиться с людьми, что заставили холодное железо служить себе подобным образом. Мне захотелось быть частью этого.

Только большим усилием воли я напомнил себе, что я Кощей Великий. Могущественный маг, который видел в жизни вещи куда более загадочные и величественные. А значит, я должен вести себя соответственно. Ну и Альберт никаких подробностей не знал.

Потому, когда служитель станции остановил поезд, дав ему сигнал, что на платформе стоит пассажир, купивший билет, в купе я заходил уже с самым невозмутимым видом и немного задрав нос. Грузчик быстро поставил мой чемодан в специально предназначенную для этого нишу, получил от меня пять крейцеров, и поклонившись, исчез, не забыв закрыть за собой дверь купе, а я сел на довольно мягкий диванчик и стал с интересом осматриваться. Но был тут же прерван открывающейся с другой стороны дверью.

В мое купе заглянул проводник и вежливо потребовал от меня показать билет. Убедившись, что с бумагами все в порядке, он поклонился и осведомился, не желаю ли я получить чашку чая. Отказавшись от угощения, я вновь остался в купе один.

Расположенные друг напротив друга диванчики, обитые бордовой тканью, просто благоухали новизной. Ведущая наружу дверь, была обита чем-то мягким и выглядела очень эстетично. Дверь в тамбур, наоборот, была предельно простой и выполненной только из дерева. Все было очень мило.

В этот момент раздался свист, и вагон, в котором я находился, начал движение! Я впервые путешествовал на чем-то подобном, и эмоции просто захлестнули меня новой волной. Именно в тот момент я дал себе зарок узнать больше о технике, механике и силе пара.

*****

На вокзале Айндлинга я по-прежнему оставался крайне возбужденным и предвкушающим. И нет, это было вызвано не тем, что я стал ближе к своей мечте. После путешествия по железной дороге, магия казалась мне чем-то неважным и обыкновенным. Потому я стоял на платформе и во все глаза пялился на то, как рабочие ползают вокруг паровоза и совершают с ним какие-то манипуляции.