Андреас Винкельманн – Курьер смерти (страница 38)
Юдит Нивальд положила трубку, пообещав перезвонить. Конечно же, она хотела убедиться в том, что Ребекка действительно работает в гамбургском тридцать третьем отделении, а также быстренько пролистать дело. Телефон зазвонил через четыре минуты. Все это время Ребекка не отрываясь смотрела на циферблат наручных часов.
– Что именно вас интересует? – спросила Юдит Нивальд.
– Мы расследуем похожее дело об исчезновении молодой девушки. Перед тем как она пропала, была убита ее подруга.
– Ужасно. Только причем здесь Беатрикс Грисбек? Если честно, я не очень хорошо знакома с той ситуацией. Расследование вел мой коллега, который в прошлом году ушел на пенсию. Официально дело не закрыто, но работа по нему сейчас не ведется. Документы я вам охотно предоставлю.
– Это было бы замечательно! Не могли бы также подсказать мне, как связаться с герром Кёттнером? Для начала я бы все-таки поговорила с ним.
Ребекка получила то, чего хотела, и сразу же набрала номер бывшего коллеги. Он не ответил. «Неудивительно, – подумала она. – Сейчас еще даже восьми утра нет, а человек на пенсии. Спит, наверное, сном праведника».
Вдруг дверь кабинета распахнулась. Вошел Рольф Хагенах – красный, с каплями пота на лбу. Похоже, он очень разволновался, что вообще-то было ему совершенно несвойственно.
– Где Йенс? – выпалил он с порога.
– И тебе тоже доброго утра, – сказала Ребекка.
– Да-да, извини… Привет.
– Что случилось?
– Я взял Черного Лютгера, – объявил Рольф не без нотки самодовольства в голосе. – Он сопротивлялся, маленький засранец, но сейчас сидит в допросной. Так где Йенс?
Ребекка пожала плечами.
– Не знаю. По идее, он давно должен быть здесь.
На Гриндель-Аллее, в невзрачном сером угловом здании недалеко от дома Йенса, находился большой магазин «Фильмбокс». Кроме его собственной неоновой рекламы на фасаде, имелась вывеска курьерской службы, чей пункт выдачи располагался тут же.
Йенс много раз бывал в «Фильмбоксе». Уже почти никто в городе не имел дела со старыми видеокассетами, но здесь они продавались. А от ассортимента подержанных дисков просто разбегались глаза. Это был не прокат, а именно магазин, зато очень недорогой. Многие фильмы стоили всего один-два евро. Йенсу нравились и эти обшарпанные пыльные полки, и этот легкий запах плесени. Он вообще любил все старое, в том числе свой кассетный проигрыватель, который до сих пор работал. Если вещь несовременная, это еще не повод ее выбрасывать.
Сегодня в восемь часов утра Йенс наблюдал за входом в «Фильмбокс» с противоположной стороны улицы. Вчера ночью он очень удивился, когда Ребекка сообщила ему, что осталось от видеоимперии Яна Ландау: именно этот совсем не гламурный магазин в Гринделе! Видимо, отец Ким распродавал здесь товар, оставшийся после банкротства сети «Лайтхауз».
Йенс затянулся сигаретой и выпустил дым в клейкий утренний воздух. Он чувствовал себя совершенно измотанным, к тому же где-то глубоко в костях до сих пор сидел пережитый испуг. Конечно, он сам был виноват, потому что вторгся на частную территорию без ведома хозяина. Тем не менее комиссар собирался поговорить с Яном Ландау о монстре, которого тот держал на своем участке.
Только прочная полутораметровая металлическая решетка остановила кабана, набросившегося из темноты на непрошеного гостя и нагнавшего на него порядочного страху. Отскочив назад и плюхнувшись на землю, Йенс немного перевел дух, рассмотрел зверя при свете карманного фонаря и мысленно возблагодарил решетку за свое спасение. Если б не она, этот здоровенный щетинистый ком мышц разделался бы с ним только так. Какие клыки! Какие глаза!
Почему кабан жил на заброшенной территории? Кто кормил животное? Для чего оно было нужно хозяину? Разумеется, Йенс смотрел фильм о Ганнибале, где свиньи используются для того, чтобы труп жертвы бесследно исчез. Но ведь такое бывает только в кино…
Или не только?
Мог ли Ян Ландау оказаться психопатом, который похищает молодых женщин и скармливает их своей жуткой скотине? Может быть, Ким его раскусила и ему ничего не оставалось, кроме как запереть ее, потому что убить собственную плоть и кровь он не сумел? Как девушке удалось сбежать от него? Называл ли он ее все эти годы «свет моей жизни»? Многие отцы зовут так своих дочерей…
Надо всем этим Йенс ломал голову прошлой ночью, пока ехал домой. По мере нарастания его усталости версии становились все более и более абсурдными. Но и сейчас, утром следующего дня, эти жуткие сценарии все еще не давали Йенсу покоя. Ведь каких только преступлений мир не видел! Не так давно в Соединенных Штатах действительно поймали убийцу, который из года в год кормил свиней телами своих жертв…
Комиссар Кернер напряженно ждал разговора с Яном Ландау. Можно было отправить за ним патруль и провести допрос в участке, но Йенс предпочел прощупать его прямо здесь, в магазине, где он будет чувствовать себя более уверенно.
«Фильмбокс» открывался в восемь, поэтому Йенс пешком пришел сюда из дома, прежде чем отправиться в управление. В грязном, частично зарешеченном окне уже зажегся свет. Не спеша докурив первую сигарету сегодняшнего дня, комиссар Кернер перешел дорогу.
Колокольчик над открывшейся дверью сердито зазвонил. За несколько дней жары спертый воздух магазина нагрелся, как в парнике. Сначала Йенсу показалось, что в помещении никого нет. Он направился к прилавку, протянувшемуся вдоль правой стены. Взгляд невольно останавливался на коробках с дисками, которые стояли на полках картинками к покупателю. Какой богатый выбор старых шедевров! Кое-где висели плакаты – не исключено, что оригинальные.
Прилавок был уставлен всякой дребеденью: сладостями, чипсами, мармеладными мишками, флайерами и проспектами десятков фирм и мероприятий, зажигалками и бейсболками с надписями, имеющими отношение к популярным фильмам, например,
За прилавком располагалась арка, занавешенная плотно задернутыми желтыми портьерами. Там, где они раздвигались, ткань была сильно засалена. Сквозь щель виднелся свет.
– Здравствуйте! – крикнул Йенс.
Никто не ответил, но за занавесками послышалась какая-то суматошная возня. Йенс уже задумался о том, не вторгнуться ли в служебное помещение самому, но в этот момент из-за портьер вышел мужчина среднего роста с пепельными волосами. Неприятный взгляд его светло-голубых глаз казался затравленным и… да, пожалуй, виноватым. Как у человека, которого застигли за каким-то противозаконным занятием.
– Чем могу вам помочь? – спросил он, опершись о прилавок мускулистыми руками и подняв хорошо развитые плечи.
Морщины в углах его глаз и рта вряд ли образовались от смеха. Тип был несимпатичный, но комиссар Кернер давно привык не полагаться на первое впечатление.
– Ян Ландау? – спросил Йенс, чтобы убедиться, что перед ним действительно хозяин магазина, а не просто продавец.
– Да.
Кернер показал удостоверение.
– Комиссар криминальной полиции? – произнес Ландау, подняв брови. – Дело касается Ким?
– Да.
– Есть какие-то новости?
Этот человек не был многословен, но в его твердых глазах явно забрезжил интерес. На днях умерла его дочь, которую четыре года считали пропавшей, а он с утра торчит в своей лавочке, хотя ничего бы не случилось, если б сегодня она открылась попозже или не открылась вообще. Впрочем, ничего удивительного. Возможно, человек просто привык к определенному режиму или надеялся при помощи работы отвлечься от мрачных мыслей… Но что, если это было маскировкой?
– Я еще вчера вечером хотел с вами поговорить и приехал для этого в ваш дом в Черных горах, – сказал Йенс.
– Правда? Я там уже давно не живу.
– Я заметил. Зато там живет огромный кабан.
Брови Яна Ландау сомкнулись.
– Чтобы узнать это, вы должны были хорошо изучить территорию.
Йенс пожал плечами.
– Я никуда не торопился. Так зачем вам кабан?
– Его зовут Клаус-Калле. Я выкормил его из бутылочки, после того как охотники убили его мать. Честно говоря, я бы уже давно продал дом, если б не он. Не знаю, куда с ним деваться… Отправить Клауса-Калле на бойню я не могу.
«Мне это только показалось или его голос действительно помягчел?» – подумал Йенс.
– Так чего же вы от меня хотели? – осведомился Ян Ландау.
– Задать вам несколько вопросов об исчезновении вашей дочери.
– Своевременно! – Ландау сухо рассмеялся. – Знаете что? После того как Ким пропала, я потратил четыре года на попытки добиться от полиции хоть какой-нибудь реакции. Я сам попал под подозрение, потому что отцы молоденьких девушек автоматически считаются потенциальными маньяками. Я без конца всех пинал, чтобы ее не переставали искать… – Начав холодно, он постепенно вошел в раж, но теперь остановился, покачал головой и медленно вздохнул. – Тогда все это было без толку, а сейчас говорить уже не о чем. Ким мертва. Я даже не представляю себе, через какой ад она прошла, но знаю одно: все эти четыре года она спрашивала себя, почему отец не помог ей, не спас ее. – Ландау посмотрел на Йенса, и его светло-голубые глаза влажно заблестели. – Если вы взялись за это дело, то найдите урода, который ее убил. Я долго пытался, но не сумел.
– То есть как – вы пытались?
– По-вашему, вот это, – Ландау описал рукой полукруг, указывая на полки с дисками, – мечта всей моей жизни? Нет. Это то, что остается, после того как потратишь все деньги и все время на поиски дочери. – Его взгляд, направленный на Йенса, в эту секунду снова стал жестким. – Если тебе приходится самому делать то, что должна делать полиция.