Андреас Винкельманн – Курьер смерти (страница 32)
– Ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов.
– Да-да, конечно… Ах, простите, это так невежливо с моей стороны! Я же вам ничего не предложила… Выпьете что-нибудь?
Герлинда Ландау действительно ни секунды не находилась в состоянии покоя. Ее руки и ноги постоянно двигались, глаза нервно моргали. Всем своим телом она выражала нетерпеливое желание куда-то вырваться. Может, забыла принять успокоительное?
– Кофе, если можно, – попросил Йенс, которому действительно не мешало немного подкрепить силы. – Черный.
– Конечно, идемте.
Он пошел за хозяйкой. Огромная роскошно оборудованная кухня примыкала к гостиной. Герлинда Ландау включила блестящую автоматическую кофемашину. Когда аппарат вдруг зашипел и выпустил пар, женщина, вскрикнув, отскочила.
– Ах, ну что же это такое! – выдохнула она.
Бросив взгляд на ее узкую спину, Йенс понял, что сейчас будет. И действительно, сначала у фрау Ландау задрожали плечи, потом она вся как бы обмякла и наконец залилась слезами. Комиссар подошел и положил руку ей на плечо.
– Давайте присядем, кофе подождет.
Он подвел ее, беспомощную и безвольную, к столу, выдвинул ей стул и помог сесть. Подошел к мойке, взял с открытой полки стакан, налил воды из крана.
– Вот, попейте. Особой пользы, наверное, не будет, но и вреда тоже.
Герлинда Ландау подняла лицо, по которому струились слезы. Йенс оглядел кухню, нашел на стене держатель с бумажными полотенцами, оторвал одно и принес ей.
– Спасибо…
Прежде чем мать Ким настолько совладала с собой, чтобы продолжить разговор, прошло некоторое время. Не очень-то верилось, что жизнь этой семьи когда-нибудь вернется в нормальное русло. Сидя в тишине, Йенс дал себе клятву поймать психопата. Убить человека – одно дело, но годами мучить его, чтобы постепенно свести с ума, а потом вернуть родным… Чего этот урод добивался? Зачем сделал такое?
Как будто прочитав мысли Йенса, Герлинда Ландау вслух произнесла:
– Почему он так поступил с моей дочерью?
– Узнаем, когда поймаем его.
– Я все готова сделать, чтобы помочь вам!
– Спасибо, я это очень ценю. Только можно я сначала приготовлю нам кофе?
Он улыбнулся и получил подобие улыбки в ответ. На то, чтобы поладить с мудреной машиной, у него ушло несколько минут. За это время Герлинда Ландау хотя бы немного успокоилась. Она продолжала комкать в руке мокрое бумажное полотенце, но уже не плакала.
Наконец Йенс подал ей чашку, она поблагодарила, и они оба сделали по глотку. «А кофе-то чертовски хорош», – подумал он и бросил завистливый взгляд на аппарат, стоивший, наверное, немногим меньше его машины.
– Такие похищения не совершаются просто так. Когда мы находим причину, это помогает нам найти и преступника. Поэтому нужно выяснить, почему он выбрал именно Ким. Наверняка он откуда-то знал ее.
– Комиссар из Бремена тоже так говорил. Но ни мне, ни моему мужу не удалось вспомнить никого, кто мог бы ненавидеть нашу дочь.
– Может, все это имеет какое-то отношение к школе, где Ким училась? – Йенсу не давал покоя детский ранец, который, скорее всего, взялся неспроста.
Герлинда Ландау нахмурилась:
– Что вы имеете в виду?
– В деле, которое я сейчас расследую, фигурирует старый школьный портфель голубого цвета с надписью «Скаут». У Ким не было такой сумки?
– Голубого цвета… – Герлинда Ландау покачала головой. – Насколько я помню, нет.
– Хорошо. Я просто предположил, – сказал Йенс и, мысленно поставив галочку напротив этого пункта, перешел к следующему – несколько щекотливому, но важному. Обойти его он не мог. – Ваша дочь была красивой девушкой и наверняка нравилась мужчинам. Не мог ли кто-нибудь, кого она отвергла, затаить на нее обиду?
– У Ким был парень, с которым она переехала в Бремен…
– Я знаю. Но это, строго говоря, не значило, что другие мужчины перестали интересоваться ею.
– Конечно. Да, наверняка были какие-нибудь… Но мне об этом ничего не известно, мы никогда не говорили о таких вещах. А с Беньямином они начали встречаться еще в школе.
– Беньямин – это мальчик, который погиб в ДТП?
– Да, первая любовь Ким. Она так переживала! Да и все мы. Беньямин нравился нам.
– А он местный? Я бы и с его родителями хотел поговорить.
Герлинда Ландау покачала головой.
– Нет. Ким тоже выросла не здесь. До того как я разошлась с мужем, мы жили все вместе на другом конном дворе, недалеко от Зиверзена. Беньямин Шнайдер родом из тех мест.
Йенс, кивнув, полез за записной книжкой, собираясь спросить адрес, и вдруг его бросило одновременно в жар и в холод.
– Вы сказали, Зиверзен? – переспросил он. – Под Гамбургом?
Фрау Ландау кивнула.
– Да, но формально это Нижняя Саксония.
– Рядом Черные горы? – уточнил Йенс.
– Ну да. Я тогда всем говорила, что мы живем в Розенгартене, поскольку это ближайший населенный пункт. Но Черные горы тоже совсем недалеко.
Ким Ландау пропала в Бремене вскоре после того, как ее первый и, получается, единственный возлюбленный погиб. Через четыре года она всплывает именно там, где прошло ее детство, и именно в те дни, когда исчезает Виола Май – девушка, чью заботливую подругу только что убили. Саму Виолу преследовали, причем сталкер звонил ей с номера, зарегистрированного на Ким Ландау…
«Черт! – подумал Йенс. – Этот тип больной на всю голову, но действует со знанием дела. Понимает он, в частности, и то, что полиция будет идти по его следам».
Заходящее солнце уже опустилось за деревья, оставив конный двор в густом полумраке. Мальчик чувствовал, что это закрытый мир, к которому он не принадлежит. Более того, он даже не сможет попасть туда нормальным способом. А вот тень – его стихия. Он знает, как она движется и где с ее помощью можно надежно спрятаться. Конюшни огорожены, но кто станет регулярно обходить по периметру такую большую территорию? Поэтому в заборе есть бреши.
Звериная тропа, тянущаяся через сухой сосновый лес, вела прямо к ограде – к той ее части, которая была наиболее удалена от хозяйского дома, конюшен и других построек. Там под забором имелась ямка, вырытая, судя по всему, дикими животными. На нижних зубцах проволочной сетки над хорошо утрамбованным углублением коричневела чья-то шерсть – похоже, косули.
Худой узкоплечий подросток без труда проник на территорию через этот лаз. Поднявшись с земли, отряхнул свою старую застиранную одежонку, которой он стыдился и которая была одной из причин его нежелания ходить в школу. Над ним смеялись, на него показывали пальцем. А ему нечего было противопоставить этим обидам. Разве что мечты о том, как он вырастет и разбогатеет… Может, однажды у него будет еще больше денег, чем у родителей светловолосой девочки, хозяев конного двора?
Прямо у забора с внутренней стороны рос дуб. Мальчик уселся под деревом и, прислонившись спиной к стволу, стал ждать, когда стемнеет.
Она исключила его из круга своего общения. Осознавать это было больно. На ее дне рождения веселился почти весь класс. Кроме него. Он спас девочку от верной смерти под копытами взбесившегося животного, а она даже не пригласила его на свой праздник! Для нее он был просто невидимым. Она обращала на него еще меньше внимания, чем родители. Но это не значило, что он позволит так легко от себя отделаться. Он будет рядом и без приглашения.
Через полчаса в лесу стало темно. Мальчик встал и, часто дыша, прислушался. Фыркали лошади, кто-то с кем-то разговаривал. Видимо, работа в конюшнях продолжалась и вечером. Зажглись фонари, и свет полился расщепленными потоками, проникая вглубь леса.
Осторожно, чтобы не зацепиться за какой-нибудь низкий сук, мальчик выполз из своего укрытия и приблизился к главному зданию. Дом стоял под тяжелой камышовой крышей, как под защитным колпаком. Весь первый этаж был освещен. Верхних окон мальчик не видел.
Чтобы преодолеть последние двадцать метров, ему пришлось бы пробежать через открытое пространство – коротко стриженный газон. Там его могли заметить. Оставаясь в тени, он стал думать, как действовать дальше. Нужно было, кстати, еще и определить, какое окно для него особенно важно. Людей он с этого расстояния не различал.
Обходя ромбовидные пятна света, мальчик крался вдоль здания, пока не дошел до угла, который не был освещен последним окном и отбрасывал на лужайку длинную тень. Использовав ее наподобие «зебры», мальчик перебежал по ней к дому и прислонился к каменной стене, успевшей за день напитаться теплом. Ему показалось, что он чувствует, как бьется сердце девочки.
Набравшись храбрости, он заглянул в ближайшее окно и увидел просторную прихожую. Людей там не было. Он стал пробираться дальше, от окна к окну, но, сколько ни всматривался, не видел той, кого искал.
До тех пор пока не услышал ее смех. Не в доме, а где-то снаружи, рядом. На это мальчик не рассчитывал. Страх обрушился на него, как штормовая волна. Упав на траву, он распластался по земле. Конечно, лицо лучше было бы спрятать, чтобы оно не отражало свет, но как бы он тогда выяснил, где девочка? Приподняв голову над травой, он стал всматриваться в темноту.
И наконец увидел ее.
В джинсовых шортах и рубашке, открывающей живот, она плыла по мощеной дорожке. Загорелые ноги в белых кроссовках будоражили чувственность. Длинные золотистые волосы струились по спине. Обернувшись, девочка взяла за руку парня, который шел сзади. Это был высокий стройный блондин, хорошо одетый. Наверняка кто-то из школы.