Andreas Orel – Предвестник Судьбы (страница 13)

В Первом пришествии Создатель не оставлял наставлений, о том, что во главе сего государства должен стоять император, сколько бы я не перечитывал древние тексты, не нашёл об этом ни слова.

Снова сыграла человеческая жажда власти? Или желание подчиняться? Сложно сказать. Хотя нельзя забывать, что люди подобны стаду и им просто необходим пастух. Сложно понять человеческую натуру. Но в тех текстах, что читаем мы для прихожан, белым по-черному написано: «во главе народа людского, пусть лучший из Вас будет, а чтобы он не терял рассудок, пусть девять старцев будут опорой ему».

Что касается двоевластия, я вовсе не удивлен, что эти тексты были сокрыты от наших глаз, ибо влиять на одного императора намного проще, нежели на двух.

Представь себе на секунду, что один попадает под влияние Инквизиции, а другой под влияние церкви, так они загрызут друг друга. Вот тебе и баланс, который в любом случае соблюдается.

А вот про ордена очень интересная информация. Наши тексты гласили лишь о семи, а тут еще два. Я честно сказать и не думал, что создание орденов так связано с девятью печатями. Теперь мы можем с тобой порассуждать, что ордена и есть девять печатей.

И снова в этих текстах нет ничего о третьем пришествии. Никаких предсказаний нет. Да и оба отрывка заканчиваются одними словами. Хотя представь себе на секунду, разница между этими писаниями минимум тысяча лет. А он пишет, что является свидетелем, то есть он наблюдал это своими глазами.

Про Личей странно, в Сказании о Мире указано, что они были уничтожены и тела их разорваны на мелкие кусочки. А неверный император был казнен, в наказание за содеянное. Боюсь представить, что будет, если эти тексты дойдут до народа. Этого допустить нельзя, слишком много вопросов и совсем нет ответов на них.

Про исчезновение дара в мире, тоже ничего не сказано. Как сможешь, напиши мне, как проходят поиски носителей дара? Я помню, как ты горел этим в духовной семинарии, но сам знаешь, как я скептически отношусь к этому. Но могу тебя заверить мой дорогой друг, что ты меня удивил. Более того, то, что ты мне говорил, имеет смысл.

Вернусь к дару, ведь как написано в Книге пророка Иеремии, во благо использовать его, а не во зло. Вспомни, что до сих пор происходит с неверными? А если задуматься сколько людей проживает на другой стороне?

Во второй Апокалипсис утеряны карты мира, и я до сих пор не уверен, что все было очищено от ереси. Но мы пока можем лишь рассуждать, поскольку всему свое время…

Брат мой, ты дал мне почву для раздумий, последние недели, я только и думаю над прочитанным. О моих мыслях буду информировать, как смогу. Но будь аккуратней, инквизиция может обвинить нас в ереси. Тот, кто передаст тебе мое послание должен быть убит.

Помни, что мы должны заметать наши следы. Надеюсь, скоро ты посетишь меня…

Искренне твой Брат Дорий.

Глава 3

Город ловушка.

«Вокруг люди, светит яркое, теплое солнце. Я вижу эти улыбки, эти руки, что тянутся ко мне. Их белые одеяния, босые ноги, светлые и добрые глаза. Каждый взгляд направлен в мою сторону. А я иду среди этого человеческого леса, каждый освобождает мне дорогу, каждый с благовонием смотрит на меня. Дети, женщины, мужчины.

Я чувствую, что несу благо. А потом они начинают петь, все хором, эти голоса дают мне силы идти. Я поднимаюсь в гору, мои ноги тоже босы, я чувствую тепло земли, я чувствую всю силу этого мира. Смех, улыбки, пение, Создатель это же и есть истина, что ты несешь мне, я поднимаю руки к небу.

Я чувствую Твое прикосновение, я знаю, что истина уже совсем рядом…тьма! Кругом тьма, я оборачиваюсь и вижу мертвые глаза, иссохшие тела…я вижу глаза Сильфы, они совершенно безжизненные – пустые…»

Самаэль резко открыл глаза и перед ним снова возник этот бесконечный кошмар. Он не знал, что будет дальше, но с каждым разом кошмар становился всё длиннее. И каждый раз он видел продолжение.

Все тело болело, его трясло. Он лежал на кровати. Приподнялся, оглядел убранство комнаты: маленькое помещение, скорее всего комната в таверне. Одноместная кровать, на которой он лежал, деревянный столик у стены и хлипкий табурет. На полу прогнившие доски, обшарпанные стены с явными следами протечки. По виду из окна комната располагалась на первом этаже, за окном светило яркое солнце. Сколько он проспал?

Еще раз оглядев комнату, Самаэль увидел листок бумаги на столе. Надо подняться и прочитать, но тело не слушалось. После удара по голове, она раскалывалась. Надо же было ввязаться в эту заварушку!

Сколько времени он пробыл в пути? Они ехали всю ночь, он просыпался и снова уходил в беспамятство. Вспомнилась та девушка, которая спасла его. Хотя, можно ли было это назвать спасением?

Сначала ударила, а потом выкрала. Он хорошо помнил ее лицо. Помнил, как его везли на лошади, как он лежал на земле. Черные волосы, бледное лицо и глаза. Они были совершенно безразличны к нему и к этому миру.

Девушка точно была не местная. По тому что он знал из книг, такой внешностью обладали северные народы. Но чем он обязан этой девушке? И почему же ему так плохо? От удара по голове он не мог бы столько проспать.

Силой воли Самаэль заставил свою руку потрогать кулон на шее, он был на месте. Это самое дорогое, что у него осталось, воспоминание о матери. Малахитовый, треугольный кулон и он был всегда с ним.

Спустил ноги с кровати, сполз на пол. Головокружение и слабость не позволили сразу встать на ноги. Собрав в кулак всю силу воли, Самаэль все-таки смог подняться. Доски под его телом заскрипели. Он присел на табурет и взял в руки листок, лежавший на столе. Текст был размашистым, буквы кривоватые: «Никуда не выходи, я скоро буду».

Самаэль понимал, что обязан этой девушке и должен поблагодарить ее за спасение жизни. Должен ли? Если бы она не пришла, то они с дочкой Освина возможно отсиделись бы в погребе…

На Самаэля нахлынули воспоминания. Перед глазами встала картинка, как его спасительница хладнокровно перерезала горло официантки. Сработал рвотный рефлекс, но он удержался. Разум переключился на другой образ.

Сильфе нужна его помощь, он это чувствовал и видел в своем бреду. Надо найти свою дорожную сумку, там были травы, которые позволят ему прийти в себя.

Самаэль в очередной раз оглядел комнату. Увидел сумку, но до нее ещё надо было добраться. Резким движением он поднялся с табурета и упал. Лежа на деревянном полу Самаэль, боролся с собой, стараясь не потерять сознание. Но сил не было, все вдруг померкло и исчезло.

«Сын мой! То, что с тобой произошло, это только начало! Помни, что кошки и луна наши союзники, остерегайся птиц и солнца». – Самаэль резко открыл глаза. По ноге что-то ползло, какое-то насекомое.

Собрав оставшиеся силы, юноша ползком направился к своей сумке. Этот голос разрывал его сознание, но при этом давал ему силы. Открыл сумку, нашел нужные травы. Конечно, желательно заварить их в воде, но в таком состоянии, он точно не доберется до двери, и тем более не сможет выйти в зал.

Поэтому Самаэль растер в руках пучок травы и засунул его в рот. Он ощутил кислый вкус, который слегка обжёг небо и язык. Минут через пять должен был наступить эффект. Он перевернулся с живота на спину, на большее не хватило сил. Взглянул на потрескавшийся потолок, на нём были следы грибка.

Он вспомнил, как у старого дровосека в его деревне обрушился потолок. Староста не раз предлагал ему починить крышу и стены, но тот всегда отнекивался и находил отговорки. За что и поплатился, заживо был погребен в своей лачуге.

Снадобье начало действовать. Самаэль почувствовал, как к голове приливает кровь, по коже поползли мурашки. Еще чуть-чуть и появятся силы. У него еще оставалось в запасе три, четыре пучка травы.

Времени было мало, надо найти отца Дория, взять у него лекарство и сразу ехать в деревню к сестре. Главное, чтобы травы держали его в тонусе. Если их действие закончится раньше времени, то Самаэля ждало два пути. Либо он умрет от передозировки, либо потеряет сознание.

Главное было добраться до деревни, а там он отлежится. Последний раз он принимал эти травы года два назад, когда в деревню пришла эпидемия непонятной болезни. Тогда он помогал местному знахарю. Времени на сон не хватало и старый Избут заварил снадобье.

Самаэль работал три дня, но потом силы покинули его. Приходил в себя он около недели, но тех трех дней работы хватило, чтобы спасти большую часть населения деревни.

Самаэль поднялся на ноги, жизнь снова кипела, и энергия била через край. Он открыл сумку, проверил её содержимое: походный нож, три пучка травы праведника, которую он жевал пять минут назад. Бинты, о которых он забыл в таверне. У него же были бинты, а он перемотал обрубок руки рубахой. Хотя, скорее всего, тот бедолага так и остался в таверне.

Мешок с парой монет, несколько бутылочек с жидкостями разных цветов. Ничего не потерялось, а самое главное не разбилось. Одежда была на нем. Он накинул сумку на плечо и вышел из комнаты.

Зал таверны почти ничем не отличался от комнаты. Такие же облупившиеся стены и потолок, скрипучий деревянный пол. В зале стояло несколько столов и барная стойка. Народу было не много, человека три, четыре. Официанток он не увидел. Подошел к стойке, за которой стоял невысокий полный мужчина с длинной бородой.