Андреас Грубер – Сказка о смерти (страница 48)

– Жаль. – Он посмотрел на дверь и собирался подняться. Сабина подождала, чтобы понять, не блефует ли он. Но Пит действительно встал, подошел к двери и взялся за ручку.

– Если вы сейчас покинете комнату, я поблагодарю всех надзирателей за ваше отличное сотрудничество с полицией. Как вам такое?

Он застыл на месте.

– Полагаю, эти слухи быстро разойдутся, а стукачей в тюрьме не особо любят, верно? – спросила она его.

Пит обернулся.

– Вы это сделаете?

– Черт возьми, да, поэтому сядьте на место. Информация – единственное, что я могу вам предложить.

Пит остался стоять.

– О чем?

– О серии убийств.

– Полагаю, на самом деле они достаточно свежие.

Сабина помедлила.

– Да.

– Все равно завтра появится во всех газетах.

– Вряд ли. – Она внимательно изучала его реакцию. – Что вы хотите знать?

– Кто расследует это дело?

– Я.

Пит подошел ближе к стеклу, наклонился вперед и понизил голос:

– Хватит меня дурачить! Последний шанс! Кто расследует это дело?

Сабина вспомнила предостережение Снейдера, но решила его проигнорировать. Потому что если Пит догадается, что она врет, то немедленно прервет разговор.

– Мартен Снейдер и я.

Пит ван Лун кивнул.

– Кто еще?

– Рудольф Хоровитц.

– А-а-а. – Брови Пита на мгновение взлетели вверх. Он снова сел на стул. – Снейдер и Хоровитц – старая команда снова воссоединилась. В Швейцарии тоже произошло убийство?

– Теперь моя очередь задавать вопросы, – перебила его Сабина. – О чем ваш спектакль?

– О сказках. Она продохнула.

– Я думала, мы решили не дурачить друг друга? Пожалуйста, поточнее!

– О сказочном мире Ганса Христиана Андерсена.

– Почему именно он?

– Ну… в отличие от братьев Гримм, которые лишь собирали и записывали старые народные сказки, креативный Андерсен придумывал собственные, вот почему его мир так завораживает.

– Какие сказки вы использовали в вашем спектакле?

– Теперь моя очередь. Вы видели Рудольфа Хоровитца в Берне?

– Да.

– Как у него дела?

– Он старый дряхлый мужчина.

– Все еще на службе?

– С раздробленным позвоночником?

Пит растянул рот в злорадной улыбке.

– Как он справляется с инвалидным креслом?

– У него сильные руки.

– Разве у него нет электропривода?

– Когда я его видела, не было.

– Как он проводит дни?

– Кормит голубей. – На этом тема была для нее закрыта. – Какие это были сказки?

Пит закрыл глаза, как будто вспоминал.

– С тех пор столько времени прошло! «Новое платье короля», насколько я помню. «Гадкий утенок», «Принцесса под горошиной» и «Стойкий оловянный солдатик».

– Какие еще?

– «Оле Лукойе», «Снежная королева», «Огниво», «Русалочка», «Нехороший мальчик» и «Девочка со спичками».

Сабина отмечала про себя названия и мысленно считала.

– Только десять сказок?

– Только? Думаю, этого достаточно.

Проклятье! На коже баварской жертвы была вырезана цифра одиннадцать.

– Уверены? – переспросила она.

– Да, уверен! Спектакль длился всего восемьдесят минут, к тому же у нас больше не было реквизита.

Сабина кивнула. Она обратила внимание, что Пит ван Лун сказал «Принцесса под горошиной», а не «на горошине». Возможно, просто языковая неточность, потому что немецкий не его родной язык. К тому же она заметила, что его голландский акцент звучит не так, как у Снейдера. Похоже, но по-другому. И причина была не только в его опухших губах.

Сабина собиралась задать следующий вопрос, но Пит опередил ее.

– Снейдер уже два года не навещал меня, – заявил он. – Как у него дела? Все еще страдает от кластерных головных болей?

Сабина оторопела. «Не навещал?» Время от времени он кого-то допрашивает, но с каких пор Снейдер навещает тех, кого арестовал? К тому же вопросы Пита становились все более личными. Но что он будет делать с этой информацией? Он сидит в тюрьме строгого режима «Штайнфельз» и в ближайшие десятилетия не выйдет отсюда.

– Да, у него бывают головные боли.

– Он делает акупунктуру?

– Да.

– По-прежнему курит травку?

– Да.

Пит подвинулся ближе к стеклу.