Андреас Грубер – Метка смерти (страница 15)

Наконец его взгляд прояснился.

– Какие ваши требования?

Очевидно, это был решающий вопрос, потому что монашка засучила рукава и перегнулась через стол.

– Каждый день вы будете получать от меня одну ключевую подсказку. Но за это я хочу, чтобы вы также ежедневно информировали прессу о событиях и о том, как продвигается ваше расследование. А на седьмой, и последний, день – день, когда Бог отдыхал, потому что завершил свой труд, – я хочу большую пресс-конференцию.

Сабина поерзала на стуле. Это же сумасшествие! Он никогда на это не пойдет.

– О’кей, – небрежно бросил Снейдер. – Вы получите вашу шумиху в СМИ. Не могу обещать, что мы попадем на первые страницы уже сегодня вечером, но статья с размещением внутри газеты и двадцатисекундное сообщение в вечернем телевизионном выпуске новостей у нас получится.

– Вы сможете предоставить мне доказательства?

– Конечно.

Сабина пыталась не выдать своего изумления – но это было и не нужно. Сестра Магдалена смотрела только на Снейдера. Ее глаза горели. Губы стали полнее.

– Итак, – потребовал Снейдер, – что вы можете нам предложить?

Она вытянула руки и повернула ладонями кверху.

– Давайте помолимся.

Снейдер – и помолимся! Сабина чуть было не рассмеялась в голос. Но Снейдер в очередной раз удивил ее.

– Хорошо. – Он бросил требовательный взгляд на Сабину, и та поднялась и уступила ему стул. Резким движением он сбросил пиджак, повесил его на спинку стула и сел напротив монашки.

– У вас красивый костюм, – заметила Магдалена.

– Сшит на заказ у Steenweg en Zonen в Роттердаме, – пробурчал он и протянул женщине руки.

Она разглядывала татуированные точки и следы прокола на тыльной стороне его ладоней.

– Вы ранены.

– Акупунктурные иглы, – кратко объяснил он. – Я страдаю от кластерных головных болей. С помощью игл я вытягиваю боль из точек выхода нервов.

– Вы так много о себе рассказываете? – удивилась она.

– Поверьте мне, там, куда вы отправитесь после завершения данного дела, эти знания вам никак не пригодятся, – холодно сказал Снейдер. – Я позабочусь о том, чтобы вас упрятали за решетку минимум на тридцать лет. Если по окончании срока заключения вы еще будете живы, то я, скорее всего, буду уже давно мертв. Так что какая разница?

Она улыбнулась.

– Ваша честность освежает.

– Я играю открытыми картами и ожидаю того же от вас. Quid pro quo[10].

Она кивнула и взяла его руки.

– Quid pro quo. – Неожиданно ее тон изменился. – Только если вы глубоко верите, Мартен Сомерсет Снейдер, то сможете раскрыть это дело! Помолимся.

Сабина внутренне содрогнулась. Сомерсет. Монашка действительно знала второе имя Снейдера. Но откуда? Ей самой Снейдер раскрыл его много лет назад во время первого совместного дела в Вене. Отец Снейдера был продавцом книг и почитателем Уильяма Сомерсета Моэма. Но эту информацию больше никто не знал – а те, кто знали, уже умерли.

Когда Сабина снова взяла себя в руки, молитва была уже в полном разгаре. Магдалена крепко держала руки Снейдера и декламировала «Отче наш» сильным низким голосом, который звучал совсем не так, как привычное монотонное пение в церкви.

Пока монашка молилась с закрытыми глазами, Снейдер сосредоточенно ее рассматривал.

Но что-то было не так. Сабина ощутила какую-то ошибку. Но какую?

Когда после «Радуйся, Мария, благодати полная!» монахиня во второй раз прочитала «Отче наш», Сабина заметила ошибку. Та не сказала «Не введи нас в искушение», а немного изменила текст.

– …выведи нас из искушения и избавь нас от лукавых, ибо Твое есть Царство и сила и слава…

Выведи нас из искушения!

Это был личный вариант монашки? Или другая, более старая интерпретация? И возможно, она даже правильная? – задумалась Сабина. Зачем Богу вводить людей в искушение? Разве это не задача дьявола и змеи в Раю? Вместо этого Бог должен, скорее, выводить людей из искушения Сатаны.

Пока Сабина, убаюканная молитвой, погрузилась в свои мысли, Снейдер неожиданно вскочил, схватил монашку за руку и задрал рукав до самого локтя.

Та оборвала молитву и закричала:

– Отпустите меня! Мне больно! – Она пробовала сопротивляться, но Снейдер крепко держал ее.

Сердце Сабины бешено колотилось. Обычно после такой выходки о следующих допросах можно было забыть, и адвокат потребовал бы отстранения Снейдера, но это его не остановило. Теперь он поднял ей и другой рукав.

На левом запястье была черная роза с шипами, на правом предплечье еще одна татуировка. Снова в сдержанном черном цвете. Две головы, смотрящие в разные стороны.

Монахиня вырвалась и натянула рукава платья до самых запястий.

Возможно, татуировки и есть подсказки! – промелькнуло в голове у Сабины.

– Вы злоупотребили моим доверием, – набросилась тем временем монахиня на Снейдера.

Тот молча поднялся и надел пиджак.

– Вы злоупотребили Словом Божьим и моим доверием! – повторила она, на этот раз громче и с упреком.

– Что касается злоупотребления и издевательств, у вас, похоже, есть опыт жертвы, – парировал он.

Сабина сглотнула. Это было сильно!

Глаза у монашки вспыхнули. В ее взгляде читались ненависть, бешенство, ярость и невероятное презрение.

– Что с пресс-конференцией? – злобно прошипела она.

– Никакой прессы для вас не будет, – ответил Снейдер.

– Тогда вы не получите от меня никаких подсказок!

– Я не позволю себя шантажировать. Для вас не будет никакой шумихи в прессе. Ни сегодня, ни на седьмой день! – Он развернулся и направился к двери.

– Вы играете нечестно! – выкрикнула она ему вслед.

Ошеломленная Сабина стояла рядом.

– Нечестно? – крикнул Снейдер, повернулся и снова подошел к столу. – Если вы хотите, чтобы БКА играло с вами честно, не надо было требовать меня. Я охочусь на убийц, и в данный момент – на вас. Всеми имеющимися у меня средствами. – Затем он покинул комнату.

Глава 12

Техник, который записывал допрос, вскочил и с растерянным видом уставился на Снейдера.

– Мне кажется, вы…

– Что? Зашел слишком далеко? Я только начал, – признался Снейдер. – Оставьте нас ненадолго одних, – приказал он.

Сабина никак не прокомментировала случившееся. Она ждала, пока коллега выйдет из комнаты.

– Было умно так закончить разговор? – спросила она.

Снейдер на это ничего не ответил.

– Откуда вы знали, что это цитата из Шекспира? – продолжила Сабина.

– А для вас она прозвучала, как цитата из Библии? – ответил Снейдер.

– Нет.

– Вот именно. Тогда это могут быть только Шекспир, Гете или Шиллер. И у меня не возникло ощущения, что она предпочитает немецкую литературу.