Андреас Эшбах – Триллион долларов. В погоне за мечтой (страница 93)

– Уловов не хватало.

– А почему?

– Их стало слишком много.

– И им пришлось искать способ добывать больше рыбы, что было невозможно при помощи старых методов. – Джон понимающе кивнул. Итак, вот корень всех проблем: рост населения. Он огляделся по сторонам, посмотрел на детей. – А они не думали о том, чтобы вместо этого рожать меньше наследников?

Бенигно замялся, покачал головой.

– Об этом мне даже спрашивать не нужно. Подобные вещи запрещены.

– Что? – резко спросила Патрисия. – Предохранение от беременности?

– Это противоречит закону. И Божьей воле.

– А давать ребенку, больному воспалением легких, пенициллин – это тоже противно Божьей воле?

Он смущенно развел руками.

– Не мне судить об этом. Это дело Церкви. А я руководствуюсь тем, что говорят священники.

– Ты руководствуешься, вот как. – Она посмотрела на него с едкой обиженной улыбкой, наклонилась к нему и негромко сказала: – Хочу загадать тебе загадку. Я принимаю таблетки, да или нет? Угадай.

Бенигно смотрел на нее широко раскрытыми глазами, и Джону вдруг показалось, что у них был роман, который, впрочем, только что закончился.

Позже, возвращаясь к лодке, они встретили того старика с мелкозернистой сетью. За те два часа, что они там пробыли, он набрал горсть мальков – рыбок длиной один-два сантиметра.

Джон указал на них и попросил Бенигно:

– Узнайте у него, понимает ли он, что эти мальки уже никогда не вырастут в больших рыб, способных размножаться. Понимает ли он, что уничтожает последний шанс поймать здесь что-то через пару лет.

Бенигно сдержанно кивнул и сделал то, о чем его просили. Старик, на котором были только рваные красные спортивные брюки, посмотрел на них близорукими глазами, печально улыбнулся и что-то ответил. А потом прошел мимо них и на ходу слегка коснулся руки Джона.

Джон удивленно посмотрел ему вслед.

– Что он сказал?

– Он сказал, – перевел Бенигно, – зачем, мол, мне ждать, пока вырастут мальки, если до тех пор я умру от голода?

Было уже настолько поздно, что наконец-то подуло нечто вроде прохладного бриза. Они, как обычно, хорошо поужинали – с угрызениями совести, но хорошим аппетитом, а двое телохранителей помоложе выехали на лодке за костюмами, оставленными Джоном и Патрисией.

Большая яхта слегка покачивалась на волнах. Если прислушаться, стоя у поручней, можно было различить, как работают под водой стабилизаторы. Облака, похожие на струи дыма, закрывали часть звезд; и даже казалось, будто вдыхаешь дым.

Патрисия сидела в салоне, погрузившись в себя, и читала письма. Бенигно Татад сидел на носу и задумчиво глядел на воду. Джон совершил обход, поговорил со стюардом и поваром, с машинистами и капитаном Бруссаром, нашел, что все в полном порядке, и, наконец, удалился в свою каюту.

Именно эта комната казалась ему наименее жилой, напоминавшей скорее чересчур заставленный мебелью номер в отеле, чем дом, но сегодня вечером он был рад тому, что может закрыться здесь. Он рухнул в одно из кресел, некоторое время пытался просверлить взглядом воздух, а затем взял телефон, чтобы позвонить Маккейну.

– Окружающую среду на самом деле разрушает бедность, – сказал он, поведав о том, что пережил и узнал в течение дня. – Не рост населения, не нехватка образования – бедность. У того, кто голодает, нет выбора, оставить ли животное, которое он может убить, в живых только потому, что этот вид может вымереть. Потому что есть ему нужно сейчас. Он должен выжить, и это значит – или дерево, или он. Бедность – это когда ты прижат спиной к стене. Когда стоишь спиной к стене, нельзя считаться ни с другими людьми, ни с природой. Бедность – вот ключ ко всем проблемам.

Какой-то миг Маккейн помолчал, но, может быть, все дело было в спутниковой связи.

– Не могу возражать вам, – произнес он. – Вопрос только в том, какие выводы вы сделаете из этого?

– Я спрашиваю себя, не лучше ли организовать множество небольших проектов по всему миру, нацеленных на конкретные проблемы. К примеру здесь, на Филиппинах. Перед ужином я сделал несколько звонков тем людям, которых смог назвать мне посланник, и выяснил, что здесь можно было бы достичь огромных результатов, потратив до смешного малое количество денег. Если действительно перестать использовать динамит, оставить рифы на пару лет в покое, то жизнь возьмет свое, рыбы вернутся. Силы небесные, даже если погрузить в море старые автомобильные покрышки в качестве замены для рифов – это сработает! Нужно просто сделать это. Нужно снять простые учебные фильмы на каждом из множества существующих здесь диалектов и объяснить рыбакам взаимосвязь вещей. И нужно улучшить условия хранения – считай, треть улова пропадает, шестьсот тысяч тонн в год, только потому, что нет достаточного количества холодильных складов, ледогенераторов и вагонов-рефрижераторов, а дороги ужасны. Я предполагаю, что сумма в десять, быть может, пятнадцать миллионов долларов, распределенная на несколько лет, может сотворить здесь в буквальном смысле слова чудеса.

– М-м-м… Вне всякого сомнения, вам ясно, что подобных проектов в мире не счесть.

– Конечно. Но, в конце концов, у меня на расходы целый, черт его побери, триллион долларов…

– Уже как минимум в два раза больше, если позволите доложить.

– Тем лучше. В любом случае этого хватит на сто тысяч таких проектов. Сто тысяч подобных проектов по всему земному шару, с помощью которых мы вмешаемся в ситуацию, которая может сдвинуться в лучшую сторону благодаря небольшому толчку. Сплошные булавочные уколы, но в сумме – акупунктурное лечение планеты, и именно так я себе это и представляю.

Маккейн хрюкнул.

– То, что вы предлагаете, – заметил он, – в конечном итоге сводится к латанию.

– Зато это было бы нечто реальное, – настаивал Джон. – Не все эти гигантские планы, которые мы строим все время, – мы можем однажды взять и что-то сделать.

– Вы знаете, чем сейчас занимаетесь? Вы прячетесь за мелкими обстоятельствами, потому что сложность глобальных связей пугает вас. Но если вы вернетесь к линейному мышлению, то сделаете все еще хуже, потому что именно такое мышление привело мир к тому положению, в котором он оказался. Впрочем, вполне может быть, что подобные проекты окажутся рациональными, когда наша компьютерная модель…

– Но ведь это только модель! Не реальность. Модель никогда не сможет учесть все тонкости, которые составляют реальность.

– К счастью, в этом нет необходимости. Расчет траектории Земли – тоже всего лишь модель, даже довольно грубая, и все равно там, наверху, кружит спутник, с помощью которого мы сейчас разговариваем, – терпеливо пояснил Маккейн. – Смотрите, Джон, я приведу вам пример. Остров, на котором вы были, называется Панглаван, говорите?

– Точно, – кивнул Джон.

– Я предполагаю, что деревня, которую вы посетили, была расположена у самого моря. Несмотря на то, что за ней равнина и густой лес.

Джон был искренне поражен.

– Да.

– Вы знаете, почему это так?

– Нет.

– Потому что лес принадлежит филиппинскому послу в Ватикане, равно как и поля сахарного тростника внутри острова, и набожный господин не разрешает никому из тех, кто не работает на него, жить в своем лесу. Филиппинцы строят свои хижины на сваях и в кронах деревьев не потому, что это романтично, а потому, что земля у моря никому не принадлежит. Потому что почти вся земля на Филиппинах находится во владении двадцати семей-кланов, которые еще во времена колонизации заняли правильную позицию и ничего так не хотят, как отсутствия перемен. Они будут только благодарны вам, если вы решите их проблемы, не подвергая сомнению текущие структуры власти. Нет, Джон, таким образом вы только потратите деньги, а потом пройдет несколько лет, и все станет, как было. Это не имеет ничего общего с тем, чтобы «вернуть людям утраченное будущее».

Джон почувствовал, что трубка в руках потяжелела, ему показалось, что он похож на воздушный шар, в котором кто-то проделал дырку, и теперь оттуда выходил воздух.

– Хм… – произнес он. – Боюсь, теперь мне нечего вам возразить.

– Ключ ко всему во властных структурах, – продолжал Маккейн. – Там не нужно заниматься подробностями. Кстати, это справедливо и для нас. Наше запретное время для охоты миновало. Сильные мира сего поняли, что происходит. США, Япония – они плетут против нас интриги. Конечно же, в полной тайне.

Для Джона это прозвучало несколько параноидально.

– Вы уверены?

Маккейн безрадостно рассмеялся.

– Мне достаточно посмотреть на другой край стола, чтобы убедиться в этом. Нас заваливают жалобами – нарушение правил конкурентной борьбы, картельного права, закона о праве участия в управлении предприятием, законов о защите окружающей среды, все, что занимает книжные полки адвокатов; к тому же – сертификационные жалобы на смешные суммы, которые необходимо возместить, – все высосано из пальца, все ложь, а в суде выступают свидетели, о которых нам известно, что они работают на ЦРУ: как вам это нравится? В Японии мы скоро могли бы выдавать рабочие пропуска чиновникам из службы по обнаружению случаев нарушения налогового законодательства. Или вот это: в Марокко мы хотели купить «Бэнк оф Рабат», уже провели все переговоры, получили согласие, и тут на обратном пути из Израиля самолет американского министра иностранных дел делает промежуточную посадку, якобы с целью дозаправки – которая, как ни странно, длилась четыре часа, – и на следующий день нам сообщают, что они договорились с «Чейз Манхэттен бэнк». Мне продолжать?