Андреас Эшбах – Триллион долларов. В погоне за мечтой (страница 20)
Почему-то Джон ожидал, что учительница танцев скажет нечто подобное.
– В первой половине дня у меня уроки языка, – ответил он.
– Тогда встанете немного раньше, – коротко ответила ему синьора Орсини.
Однажды, спускаясь с урока языка на встречу с синьорой Орсини, он увидел Эдуардо с большим ящиком, полным писем, и услышал, как тот говорит отцу:
– Нам придется организовать секретариат.
Грегорио Вакки вынул одно из писем и посмотрел на него.
– Это похоже на русский.
– Большой секретариат, – сказал Эдуардо. – Это наверняка только начало.
Все жило в ожидании великого дня. Каждый день в газетах появлялись новые заметки, посредством телевидения во всем мире узнавали новые подробности из жизни Джона, о которых сам бы он давно забыл. Он поговорил по телефону с матерью, которая взволнованно рассказывала ему о том, как настойчивы ребята с телевидения. По Си-эн-эн он услышал о том, насколько высокого мнения были о нем его бывшие одноклассники и учителя. Эн-би-си выпустило интервью с Сарой Брикман, в ходе которого она несколько раз подчеркнула, что Джон был величайшей и единственной любовью всей ее жизни.
Мужчина терпеливо ждал в холле окончания урока итальянского языка у Джона.
– Бельфиоре, – представился он и несколько раз поклонился, продемонстрировав, что его волосы уже начали редеть. – Я прибыл, так сказать, по поручению правительства…
– По поручению правительства? – Джон нервно огляделся по сторонам, но никто из Вакки не показывался. – Звучит волнующе.
Этот человек прибыл по поручению правительства, и теперь он должен говорить с ним один?
– Хм, я надеюсь, что сумею оправдать ожидания. Я прибыл, чтобы…
Джон попытался улыбнуться настолько располагающе, насколько мог после уроков синьоры Орсини. Гостеприимно. Независимо.
– Пройдемте же в салон, – предложил он и движением руки указал направление, показавшись самому себе похожим на актера.
– Да, – с благодарностью кивнул мужчина. – Хорошая идея.
Он поднял свой чемоданчик и последовал за Джоном.
Ах да, напитки.
– Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Может быть, кофе?
– Маленькую чашку эспрессо, пожалуйста, если это не слишком много.
Джон позвонил в один из колокольчиков, и появилась Джованна.
– Вы не могли бы принести нам два эспрессо? – попросил Джон.
Проклятье, при этом он показался сам себе лицемером. Но, похоже, никому это не мешало. Джованна усердно закивала и снова исчезла, а он прошел с этим человеком из правительства дальше в салон. Там тоже не было и следа Вакки.
Что же теперь? Предложить присесть.
– Прошу вас, присаживайтесь, синьор Бельфиоре. – Как все это непривычно! – Что привело вас ко мне?
Он как будто читал заученные стихи.
Бельфиоре вынул из чемодана предмет, оказавшийся картой, когда он развернул ее на столике.
– Это, – сказал он и указал на обведенную цветом область, –
Он вынул пачку снимков большого формата, на которых был изображен идиллический естественный приморский пейзаж, без улиц, линий электропередач и домов.
– Красиво, – заметил Джон, бросив на них беглый взгляд. – А при чем здесь я?
– Правительство хотело бы продать вам эту область.
– И что мне с ней делать?
– Синьор Фонтанелли, после передачи наследства вам наверняка захочется купить себе подобающее жилье. Вилла в таком месте – он указал на скромный крестик примерно в центре карты, – позволит вам иметь великолепный вид как на море, так и на горы. Вокруг – незастроенная, неиспорченная природа, до моря можно доехать верхом или дойти пешком. Вот до сих пор простирается живописное побережье с отвесными скалами, в то время как эту бухту, вот здесь, внизу, можно было бы перестроить под причал…
Внезапно Джону показалось, что он ослышался.
– Разве вы только что не говорили, что это заповедник?
Мужчина взмахнул в воздухе рукой.
– Да, но, честно говоря, не особой важности. Там нет видов, которым угрожает вымирание, или чего-либо подобного. Мы, конечно, хотели бы, чтобы вы согласились на некоторые ограничения в отношении землепользования, но в целом наши эксперты согласны с нами, что эксплуатация с целью проживания не повлечет за собой проблем. – Он снова склонился над картой. – Мы позволили себе представить несколько предложений относительно возможного прохождения дорог, обеспечения водой и электричеством. Конечно, совершенно не ограничивая тем самым вашу фантазию.
Джон заморгал. Постепенно он начал понимать, о чем идет речь. Правительство хотело оставить его в стране. Пока он будет жить в Италии, он будет платить налоги в Италии. И за это они готовы были передать ему самый лучший из имеющихся у них земельных участков.
Почему-то ему это не понравилось. Внезапно ему почудилось, будто он торгуется с проституткой. Хоть он никогда этого и не делал, но ощущение, должно быть, возникает именно такое.
– Я должен подумать над этим, синьор Бельфиоре.
– Это чудесный участок, синьор Фонтанелли. Настоящий рай.
– Вне всякого сомнения. Но пока что состояние мне не передано.
– Это всего лишь формальность. Если вы захотите, мы сможем поехать туда вместе и все посмотреть.
– Благодарю, но до встречи у нотариуса я не покину дома.
– А сразу после?
– Как уже было сказано, мне нужно подумать.
– Могу я оставить вам карту и фотографии? – Это прозвучало почти умоляюще. Словно его грозили избить, если он вернется с отказом.
Джон кивнул.
– Оставляйте.
Он проводил гостя к дверям и попрощался, как учила его синьора Орсини. По ту сторону решетчатых ворот засверкали вспышки.
К счастью, журналисты на некоторое время задержали автомобиль с флагом Ватикана. Охранники занимались тем, что не пускали пытавшихся проскочить в ворота мимо автомобиля журналистов.
– Боже милостивый, – беспомощно обратился к синьоре Орсини Джон. – Как обращаться к кардиналу?
Учительница этикета сделала большие глаза.
–
– А если я не верующий католик? – Джон выглянул из окна и посмотрел во двор.
– Тогда не нужно.
– Слава богу.
Эдуардо принял высокого гостя во дворе и сопроводил его в большой салон.
– Кардинал Джанкарло Дженаро, – представил он его. – Это большая честь для нас.
– Ваше преосвященство, – произнес Джон, слегка склонив голову. «Низкие поклоны только главам государств», – так учила его синьора Орсини.
Кардинал, весь в красном, в сопровождении бледного молодого человека в черной сутане, вызывал глубокое почтение. Он был высок, просто великан, с благородной сединой в волосах, строгими чертами лица и тонкогубым ртом. Казалось, он в свою очередь не был уверен в том, как ему обращаться к Джону, и спустя несколько секунд тягостного молчания, когда они нерешительно приближались друг к другу, последовало простое рукопожатие.
Приветственные фразы – «присаживайтесь, прошу вас, не хотите ли выпить» – снова все эти церемонии. Постепенно он учился.
– Джон… Я могу называть вас Джон? – спросил кардинал, сидя в кресле, словно на троне. – Я узнал, что вы католик. Меня верно информировали? – Они пристально смотрели на него, кардинал и его молчаливый ассистент, оставшийся стоять рядом с креслом.
Джон неспешно кивнул.