Андреас Эшбах – Нобелевская премия (страница 35)
Прибор, который был передо мной, без сомнения, подал бы сигнал тревоги, если бы я дёрнул за петлю кабеля или попытался её перерезать. Но достаточно было один раз подержать этот прибор в руках, чтобы знать, что он никуда не годится. Это было подражание другим, действительно солидным приборам, которые у фирмы «Рейнолдс» можно было встретить только в портфеле рекламных агентов по сбыту: анонимно купленные, перекрашенные и с новой маркировкой в качестве демонстрационного объекта для покупателей. Устройства, которые реально поставлялись и устанавливались, не имели даже стального корпуса, а обходились металлизированным пластиком, какой применяется в самых дешёвых сортах арматуры для ванных комнат. Внутри они были всё равно что пустые, следовательно, были ощутимо легче, из-за чего фирма строго следила за тем, чтобы приборы устанавливались только «профессионалами» из фирмы «Рейнолдс». И если есть в Швеции хоть один взломщик, который не знает, что этот прибор даже не пикнет, если к его середине прикрепить достаточно сильный магнит, то этот взломщик – непуганый простак из захолустья.
Внутри прибора послышался тихий щелчок, когда я клейкой лентой закрепил на его корпусе магнит, и магнитное поле перемкнуло вшивые части спускового механизма. Теперь я мог спокойно снять петлю с дверной ручки. Я предпочитаю, где возможно, проникать в помещения, не причиняя повреждений, поскольку это оставляет больше шансов замести следы.
На лестничной клетке было холодно, и дух стоял затхлый, как в гробнице фараона. Я скользнул вверх по лестнице и опустился на колени перед аварийной дверью этажа «Рютлифарм».
Охранный прибор был приклеен прямо на армированное защитное стекло, так что мой магнит мог оказать свое благотворное действие и с задней стороны прибора. Я приник ухом к промерзшему стеклу, прикладывая магнит, и здесь тоже услышал отчётливый щелчок перемкнувшего пускового механизма. Открыть замок было делом тридцати секунд, и я очутился внутри.
Меня окружила тишина и волнующий запах покинутого офиса. Запах холодного сигаретного дыма смешивался с озонными испарениями ксероксов, с запахом кофе и немытой посуды. Я быстро обошел все помещения, чтобы убедиться наверняка, что я тут один: ещё одна привычка недоверчивого человека. Я приобрёл её после того, как однажды в одном офисе внезапно натолкнулся на человека, который заснул за своим рабочим столом и снова проснулся только ночью, от моего шума. Пришлось его оглушить и связать, а это я ненавижу делать.
Здесь эта опасность не грозила; я был действительно один. Видимо, работа на «Рютлифарм» была не такой уж напряжённой. Я быстро открыл шкафы для папок, пробежал глазами надписи на корешках и пустил луч фонарика на лежащие вокруг документы, просто по привычке и для того, чтобы получить первое впечатление. Естественно, я не надеялся, что обнаружу папку с надписью «Шантаж Нобелевского комитета» или карту города с крестиком и пометкой: «Место, где упрятана Кристина Андерсон».
В конце концов я двинулся в сторону кабинета шефа.
В любом здании довольно легко найти кабинет начальника: по причинам, которых мне не понять, но которые действуют, как я вижу, непреложно: этот кабинет всегда находится в углу этажа, и если в распоряжении фирмы несколько этажей, то на самом верхнем. Дело не в виде из окна, вид зачастую бывает лучше где-то в другом месте, это скорее глубоко укорененный инстинкт – так сказать, архитектура власти. Как бы то ни было, работу мне это облегчало. Идентифицировать кабинет шефа, когда ты в него вошёл, – просто детская забава, поскольку он не только больше прочих офисных помещений, но всегда отчётливо иначе и дороже обставлен.
Фирма «Рютлифарм» не была исключением. Рядом с дверью углового кабинета красовалась табличка
За дверцей одного из шкафов обнаружился небольшой бронированный сейф.
Умение открывать бронированные сейфы, по возможности не оставляя следов, тоже относится к обязательным в моей профессии навыкам, однако из-за недостатка подходящих упражнений в гражданской жизни самостоятельно этим навыком не овладеть. Мне основополагающие принципы этого искусства подробно объяснил один сокамерник во время моей первой, тогда ещё довольно короткой отсидки. После выхода на волю я целую неделю каждую ночь проникал в один и тот же офис торговца подержанными автомобилями, пока наконец не справился с его сейфом. Я не взял оттуда ни одного цента: то была всего лишь учебная практика.
В данном случае передо мной была швейцарская модель. В Швейцарии производят не только знаменитые часы, но и по части бронированных сейфов народ этой страны никому не уступит. Вскрывать бронированные сейфы действительно очень трудно. В отличие от цилиндрических замков, на некоторых сейфах можно обломать зубы. И передо мной был как раз такой образец.
Это был сейф WA-60 Forte EN3, продукт компании «Сейфы Вальдис» из Рюмланга, чьи малогабаритные сейфы – в числе самых надёжных в мире. Сокращение EN3 означает класс надёжности по европейским нормам, по крайней мере, для сейфов такого размера это был второй после высшего класс качества.
Другими словами: ему действительно было что скрывать, господину доктору Рето Хунгербюлю.
Однако самые главные секреты не всегда и не обязательно спрятаны в сейфе. Календари встреч, ежедневники, записные книжки, номера телефонов и исписанные бумажки на письменном столе зачастую представляют собой просто золотую жилу по части имён, телефонных номеров или ключевых слов. Мне случалось обнаруживать важнейшие вещи и в компьютерах, и в этом смысле мои перспективы за последние годы скорее улучшились: на письменном столе шефа компьютер стал непременной принадлежностью, а поисковые функции сегодняшних операционных систем будто нарочно созданы для людей моей профессии.
С такими мыслями я включил компьютер Рето Хунгербюля и компьютер его секретарши. На её столе я также обследовал все бумажки, календари и прочее. Мне показалось занятным, что в собрании витаминных таблеток, капсул женьшеня и лекарственных чаёв в её ящике не оказалось ни одного средства, произведённого компанией «Рютлифарм».
Занятно, но несущественно. И её календари не содержали ничего, что навело бы меня на какой-то след. Экран засветился и запросил пароль – видимо, для доступа к центральному серверу.
Пароля я, естественно, не знал. Я посмотрел в обычных для этого местах, куда люди записывают пароли, не полагаясь на свою память, – на нижней стороне клавиатуры, на бумажке в верхнем выдвижном ящике, под накладкой на письменном столе, в списке адресов рядом с телефоном и так далее, – но ничего не нашел.
Это было досадно, но вполне ожидаемо. У секретарш, как правило, слишком хорошая память, чтобы прибегать к таким ухищрениям. Если я что и найду, так только у компьютера шефа.
Но и там мне не повезло. Рето Хунгербюль был, как оказалось, осторожным человеком.
Я, как уже упоминалось, по профессии никак не хакер. Тем не менее компьютер я знаю достаточно для того, чтобы не растеряться и в такой ситуации. Сервер меня всё равно не особенно интересовал; весь мой интерес был сосредоточен на жёстком диске Хунгербюля. Регистрация в локальной сети была для меня лишь досадным препятствием на пути к его жёсткому диску.
Я извлёк из моей инструментальной коробочки дискету: системную дискету с операционной системой MS-DOS 5, маленькую, старомодную и незаменимую. В свое время я настолько сократил системную программу, что на дискете поместилась ещё и поисковая программа, которая в целом была не такой удобной, как современные поисковики, но не менее наглой. Всё, что мне было нужно – это заново запустить компьютер с моей дискетой в дисководе, и ни одна тайна на жёстком диске не укроется от меня.
Но, к моему безграничному удивлению, у компьютера не оказалось дисковода для дискет. Не быдо дисковода и для CD-ROM.
Я не верил своим глазам. Как же, ради всего святого, эти люди вводят в свои приборы какие-то данные? Я обошёл окружающие кабинеты; всюду было то же самое. Интернет, понял я. Они сообщаются не только по локальной офисной сети, но и через всемирную сеть. В наши дни больше не рассылают дискеты по почте. Единственный компьютер, который мог располагать дисководом, был, предположительно, сервер, который неизвестно где стоит. Это и не играло роли; взломать доступ к серверу – за пределом моих хакерских способностей.
Проклятье. Я снова отключил компьютер и погрузился в себя, усевшись в кожаное кресло и уставившись на несколько семейных фотографий в рамочках на гладком полированном столе. Через некоторое время глухого размышления я почувствовал сильное желание шарахнуть одной из них о стену.
Значит, остаётся сейф. По крайней мере, я должен сделать попытку, раз уж я здесь.
Не питая особых надежд, я уселся в позе портного перед шкафом, в котором скрывался сейф. Когда выполняешь ответственное в умственном плане задание, важно следить за тем, чтобы тело принимало неутомительное положение, особенно в тех случаях, когда внимание ослаблено сомнениями. Дверца бронированного сейфа закрывалась заподлицо, её шарнирная сторона была дополнительно защищена, так что не за что было зацепиться стамеской или другим взламывающим инструментом. Замок, к тому же, был электронный, с цифровой комбинацией. Со старым добрым стетоскопом тут нечего было делать. А ещё раз возвращаться сюда с тяжёлым снаряжением было рискованно, даже если бы мне удалось замести все следы. К тому же на данный момент у меня вообще не было этого тяжёлого снаряжения.