Andreas Eisemann – Городовой (страница 52)

Парень совсем сник.

— А чтобы ты понял, о чём я говорю, собери сегодня всех старших и приходи вечером сюда.

Прокоп ушёл очень задумчивый. Я вздохнул, покрутил в руках спичечный коробок — хотя какой коробок, целый короб. Я ещё застал, когда коробки были из фанеры. Вот и тут был целый коробище. Да, надо брать парня в оборот и выводить его полностью в другую сферу, отделить от уголовников, даже физически развести их полностью по разным углам. Особенно молодых — они ведь как губка впитывают. Хороший пример — дети, выросшие в ГУЛАГе в бараках блатных: это полностью конченые — даже уже не люди, а инфернальные существа. Ладно, мне самому предстоит вырастить поколение инфернальных существ. Главное сейчас — удачно захватить этот чёртов британский завод. Даже это не главное — захватить это одно, а удержать совсем другое. Нужно, чтобы документы были в порядке — надеюсь, Аристарх не подведёт, повезло мне с ним. А ещё боюсь, что начнут бриты потом давить по линии МИДа — вонь поднимут. Прикормленных журналистов боюсь, что не хватит противостоять накату. Нужно ещё до скачка, хлопнуть какую-нибудь эсеровскую типографию — только не самим, а привлечь полицию, и через это дело отжать её под себя, чтобы уже быть готовыми и сразу после событий начать публиковать газету.

Записал себе в блокнот встретиться с Савельевым. А типографии у нас эти все на контроле — ну большинство. В стране ведь не так много печатают, в основном из-за границы запрещёнку везут. По сути, мне нужно только оборудование захватить. Ладно, завтра этим займусь.

В этот момент в дверь постучали.

— А, Малыш, проходи, присаживайся.

Мы поздоровались, и он сел на место, где десять минут назад сидел Прокоп — возможно, они успели пересечься. Насколько я знаю, у них хорошие отношения, даже можно сказать дружба. А Малыш теперь курировал тему спорта у меня в организации.

— Рассказывай.

— Да всё хорошо — мы уже почти готовы к открытию. Сейчас заканчиваем ремонт. Я продолжаю заниматься с людьми, готовим тренеров. Ходил в контору к Аристарху — забрал документы по помещениям и регистрационные бумаги на торговое имя.

Я покивал — да, парень тоже растёт, в костюме, с портфелем. Правда, такого встретишь — и свой портфель отдашь. Эх, не рано ли я всё это затеял? Кому оно надо? Какой тут спорт — смех один. Бабы до сих пор в таких нарядах ходят, что без слёз не взглянешь.

Да мне и надо — кому ещё… Мне и моим людям. Это не коммерческий проект, скорее рекламный и оздоровительный. Надо будет Перфильева подключить — пусть он тоже посмотрит. От его имени потом статью тиснем в журнал.

— А что по Панкратиону?

— Ну подпольно он работает, но там тоже вовсю ремонт идёт. Хотя там уже почти всё закончили. Только это…

— Что?

— Да думается мне — мало будет одного зала, народ так и прёт. Это ведь не цирк, где потешники фокусы показывают. Тут-то дело другое — по-серьёзному всё. И баб много — как мне рассказали, они и тащат мужиков туда, нравится им это дело — мордобой.

— Ну ещё бы.

Ну вот — они почти открылись, а я даже не был там ещё. Вернее, был, когда ещё всё только начинало строиться. По сути, мы ничего нового не сделали. Деревянное здание, круглое, типа цирка — по центру ринг, где проходят бои. Там же и тотализатор. А внутри арены уже раздевалки и тренировочные помещения. Подтянул к делу Никодима Фролова, который, задействовав на моих предприятиях всю свою родню, начал искать уже людей на стороне — через него идёт найм. Я уже в эти дела не лезу — так же он отвечает за питание на всём заводе, я имею в виду «Ткачи». Свёл его с прежним руководителем — он там так и остался, я пока сильно в кадровую политику не лез. Пусть Фролов сам решает.

Единственное, что было полностью изменено, — это охрана. Теперь они получали половину месячного жалования как премию в случае поимки агитатора. Такая мера оказала огромное влияние на всё предприятие. Охрана делилась процентом с рабочими — только чтобы те сдавали им всяких социалистов подосланных. За ними шла настоящая охота. Первое время конечно, потом всех переловили и переломали. Теперь торпеды Интернационала обходят «Ткачи» десятой дорогой.

— Ладно, Володя, работай — запускай потихоньку в предварительном, тестовом режиме и готовься к нашему делу. Скоро уже начнём. Как там наши разведчики — какие новости по Ульянову и всей кодле?

— Активно наблюдаем — собираются все на квартире у Крупской. К сожалению, всех поимённо не знаем. Может, подождать, пока никого не будет, да и подломить хату-то? Документы глянуть?

— Не надо — спугнём. Никого не трогать — просто наблюдать. Самое главное — не проворонить начало, как они людей собирать начнут, чтобы забастовку устраивать. С завода есть новости?

— У нас там пара людей работает — пока всё тихо.

— Главное — это не упустить момент. Наверное, ещё неделя, и будем всех наших, кто в деле участвует, переводить на осадное положение — пусть сидят здесь. Всё должно быть готово, чтобы выдвинуться вместе с боевиками Интернационала. Да, вот ещё что — подготовь мне информацию по нескольким крупным типографиям революционеров. Сходи в наш архив — глянь, что там слухачи накопали, подготовь бумаги и принеси мне. Завтра с ними к Савельеву пойду.

— Накроем их?

— Да, надо будет взять себе одну из них — нужно будет оборудование, чтобы немедленно выпустить свежую прессу по событиям.

— Сделаю.

— Ладно, иди работай.

Сам я накинул пальто на плечи и вышел во двор — подышать морозным воздухом. Вышел и с сожалением подумал, что сам нахожусь словно в клетке. Мне хотелось гулять по городу, смотреть на этот неразрушенный британцами русский мир, архитектуру, заходить в магазины, общаться с людьми, съездить в Москву — причём прихватить с собой бригаду фотографов. Вместо этого ввинтился тут прочно, словно пришили, и не денешься никуда. Надо придумать повод в Москву скататься. Хотя план уже готов давно — Фома на ноги встанет, окрепнет, надо будет его и всю его бригаду снимать с Лавры и переводить в Москву, брать Хитровку. Усилить людьми Панкрата. Тем более что он уже наладил связь с некоторыми московскими ворами, которые не против присоединиться к нашей организации. Хотя, возможно, Фома уже не захочет погружаться в это дерьмо. Сам-то он выплыл — чистенький весь, холёный. А Хитровка — это типа лавры в худшие её времена. Надо подумать, на кой хер мне эта Хитровка вообще сдалась. Ну поставлю своих людей, прижму гопоту местную — и что? Да ничего. Москва же мне нужна как выход на структуры старообрядцев, по которым надо плотно работать. Москва — их город, они там власть. Они и их австрийские и британские кураторы. Нет, надо тоньше работать. Вызвать этих лояльных воров сюда, пообщаться. Усилить их боевиками Панкрата, и пусть сами там переворот устраивают, если хотят влиться к нам. Пусть проявят себя, покажут, на что способны, а мы посмотрим. Вот и будет мостик, а там уже и сектантами займёмся. Пощупаем за вымя.

Заметил, что ко мне идёт какой-то знакомый мужичок в сопровождении полицейского.

— Ооо, какие люди! Господин уважаемый полицейский фельдшер! Какими судьбами? Нашли какие-то новые нестыковки в моём облике?

— Добрый день, ваше благородие. Нет. И я хотел извиниться за недоверие, которое проявил в начале нашего знакомства.

Ишь, как стелет! Я прищурился и посмотрел на него, потом на полицейского.

— Как дела? Ты как сопровождение?

— Так точно — чтобы не случилось чего.

— Не случится. Ступай. Фельдшер теперь в надёжных руках.

— Благодарю, всего хорошего.

А господин фельдшер немного испуганно посмотрел на меня.

— Голодны?

— Э-э, нет-нет, не голоден.

— Да ладно — я бы перекусил. Пойдёмте в ресторан — доводилось бывать?

— Нет, только слышал.

На входе меня встретил старший из сыновей Никодима — Фёдор Фролов, который отвечал за ресторан. Ресторан после открытия приобрёл хорошую репутацию — многие торговцы предпочитали ходить сюда, так что народ всегда был. Кроме того, я постепенно вводил всякие штучки из будущего, которые пользовались большим успехом — типа подачи блюд, сервировки, а также новых для этого времени продуктов. Хотя и без моих нововведений кормили превосходно.

Для меня был зарезервирован столик в дальнем углу — туда мы и отправились с фельдшером. Я, по правде сказать, и забыл, как его зовут — даже неудобно как-то.

— Напомните, как вас зовут — а то мы в прошлый раз не представились.

— Это моя вина — зовут меня Николай Иванович Зернов.

— Что вы всё виноватите себя — вы делали свою работу. Причём, надо сказать, делали её отлично. Вам бы с такими навыками в тайной полиции служить.

— Да, но всё это как-то некрасиво получилось — слишком всё подозрительно было.

— Вы выполняли свою работу — так что всё в порядке. Так что вас привело ко мне?

Тут Зернов замялся — видимо, не знал, как подойти к делу, хотя я и предполагал, с чем он пришёл. Я же тем временем сделал заказ — рёбрышки ягнёнка с с пюре. Подавали их не на тарелках, а на специальных досках с чашечками для соусов — такая нестандартная подача вызывала неподдельный интерес, новинки всегда пользуются успехом. Принесли быстро, так как на кухне их только разогревали, а готовили на другом производстве.

— Ладно, давайте сначала подкрепимся, а потом вы мне всё расскажете.

Рассказ много времени не занял — всё было банально и просто. Фельдшер, наблюдая за ростом карьер сослуживцев, понял, что всё это связано напрямую со мной.