Andreas Eisemann – Городовой (страница 21)

— Понял. И это… как тебя звать-то, а то братва не в понятках. Ну те, кто тебя не знает — пришёл какой-то городовой и всех уработал так, что ещё долго будут на всех углах тереть за это.

Он почесал переносицу.

— Я, если честно, тогда думал, что всё — конец мне пришёл. Давно живу, но такого ещё не видел. Жёсткий ты мужик.

Я снял фуражку, пригладил короткие волосы.

— Графом зовите. Был Лорд — будет Граф.

Большой криво усмехнулся.

Закончив все дела в лавре, взяв извозчика, мы поехали по магазинам — справить для всех одежду и привести себя в порядок. По-хорошему надо бы помыться нормально, но, к сожалению, душ в это время — понятие из разряда фантастики. В итоге все стали красивые, нарядные, по последней моде. Были у меня на этот счёт большие планы, но это позже. Купил несколько чемоданов — один большой и поменьше, чтобы переложить свои вещи. Все деньги и остаток оружия решил снова завезти к Лене.

На этот раз меня встретил доктор. Былая надменность исчезла без следа — док выглядел как кот, объевшийся сметаны. Увидев меня, он тут же подхватил меня под руку и повёл в свой кабинет.

— Хочу поблагодарить вас! Всё прошло в лучшем виде!

— Док, мы же вроде на «ты» перешли.

— Да, просто я немного волнуюсь. Я сделал всё, как ты сказал, и вышло просто чудесно!

— Я рад, честно. Что тут ещё скажешь — совет да любовь, и не забудь на свадьбу пригласить.

— Об этом пока рано, но я надеюсь, всё сладится. И у меня есть вопрос: отчего ты отсоветовал мне признаваться ей в любви? Я ведь люблю её?

— И что, признался?

— Пока нет.

— Молодец, док, какой ты дисциплинированный! А вопрос и правда серьёзный. Ну вот смотри: дело в обычной биологии, ну и в психологии. Задача самки — найти самца для создания потомства, и в большинстве случаев ими руководит инстинкт. В общем, это долгая история. Если в двух словах: как только ты признаешься ей в любви, ты как бы ломаешь игру в завоевание. Она понимает, что всё — ты уже на крючке, и можно вертеть тобой как угодно. Твоя, и в целом задача мужчины, другая — это влюбить даму в себя. Идеально, чтобы это она первая тебе в любви призналась — тогда ты точно будешь знать, что отношения крепкие. А может статься так, что у неё таких, которые ей в любви признаются и серенады под окнами распевают, штук пять. Она будет их держать на дистанции, давая несбыточные надежды, а крутить будет с тем, кто её в грош не ставит, а просто пользуется. Такое сплошь и рядом. Поэтому когда ты умело маневрируешь между лаской, ухаживаниями и в то же время держишься на дистанции, это рождает и разжигает по-настоящему сильный интерес к тебе. И за таким мужиком бабы будут бегать, а не он за ними.

Док сидел с обалдевшим видом.

— Ты положительно удивительный человек! Ведь это целая научная монография!

— Это отличная идея. А то все эти юноши бледные со взором горящим, которые стреляются да вешаются от любви… Грустно всё это наблюдать. А ведь это всё простые, в сущности, вещи.

— Это очень интересно! Мы непременно должны подробно об этом поговорить!

— Обязательно. Но в другой раз. По правде сказать, мне бы с Леной переговорить, с вашего позволения, разумеется.

Доктор прищурился:

— А что у тебя за дела с Леной?

— Самые что ни на есть деловые дела. Она сама тебе расскажет — просто пока не говорила, потому что я её об этом просил, но сейчас можно. Только ты не ругайся на неё. Она мне сильно помогла тогда, и я, надеюсь, помог вам обоим.

— Хорошо, но мы об этом ещё поговорим. У меня много вопросов!

— Всенепременнейше! А теперь мне пора.

Открыв дверь, увидел быстро отходящую от двери Лену.

— Подслушивала!

— И вовсе я не подслушивала!

— А вот и подслушивала!

— Нет!

— Ну ладно.

Лена вся залилась краской, что выдало её с головой.

— Я по делу — хочу тебя попросить ещё кое-что подержать у себя, буквально на пару дней, потом я всё заберу.

Лена, словно чувствуя вину за то, что подслушала, и одновременно радость, что Алексей любит её, но в то же время понимая, что я ловко манипулирую их чувствами… и вся эта гамма эмоций попеременно менялась на её лице. Я чуть было не рассмеялся, сдержался с огромным трудом.

— Хорошо, но я сейчас не могу. Я просто дам ключ — зайди и положи, что нужно.

— Отлично, так даже лучше.

— А костюм тебе идёт, прямо не узнать.

— Спасибо, Лена. Я рад, что у вас с Алексеем всё хорошо.

— Это тебе спасибо, а то он так бы ещё год тянул.

— Ну это даже к лучшему — зато всё честно и искренне. У Алексея, судя по всему, опыта немного. Ты уж позаботься о нём.

— Иди уже отсюда, нахал! Без тебя разберёмся!

С улыбкой прогнала меня Лена, и я поспешил на выход.

После того как закончили с вещами, снова поехали в оружейный. Патроны у нас были, но вот с кобурами были проблемы. Приходилось носить револьверы в небольшом саквояже, который таскал Малыш. Пушка-то здоровая, в карман не положишь. Это когда в форме — там удобно, на ремне как положено. Но если ты в гражданском наряде, то никуда оружие не спрятать. По крайней мере наш армейский Смит энд Вессон. А что-то более компактное мы пока не приобрели.

Поэтому я и хотел поискать наплечную кобуру, но, к сожалению, выяснилось, что продавец о таком знает, но их у него нет, и предложил делать их самостоятельно. В продаже имелись стандартные кобуры, что мне совершенно не подходило. Вот ещё одна задача — надо искать швею, чтобы делала выкройки, и кожевенника.

Но зато нормально пообщался с продавцом и сделал заказ на несколько револьверов «Галан» под калибр 9 мм и «Лефоше» под калибр 6 мм, ну и патроны к ним, внёс аванс. С «Галаном» вышли некоторые сложности — там было несколько разновидностей под разные патроны. Я хотел привычный мне девятимиллиметровый и без этой скобы Генри, а более совершенный бескурковый, на мой взгляд, револьвер, опередивший своё время. Были ещё английские бульдоги и их бельгийские подделки, но это всё такое дерьмо. В них главная проблема не в калибрах, а в маленьких рукоятках, которые невозможно нормально удерживать. А если большая рука — так это вообще беда.

Идею по поводу кобур записал себе в блокнот. С блокнотами тоже оказалась беда — не было нормальных. Хотя бы карандаши были — уже хорошо. Вообще постоянно сталкивался с проблемами, что не было привычных мне вещей. По сути, одежды тоже нормальной не было — всё шилось на заказ, а магазины готового платья, как тут называлось, только начали появляться. И там толком ничего нормального не было. Особенно мучались, подыскивая одежду для Малыша.

Или, например, бельё — ни трусов, ни футболок не было. Носки были без резинок и сваливались в гармошку, что бесило. А чтобы этого не происходило, нужно было носить специальные подтяжки для носков, помимо подтяжек для штанов, так как ремней тоже не было. Куда ни кинь — всюду клин.

Если говорить про прогрессорство и заклёпочничество, то нужны в первую очередь предметы элементарного быта, а не пулемёты и самолёты. СССР так же навернулся на этой теме.

А чтобы всё это начать, нужны люди — всегда всё упирается в людей. Надёжные, проверенные, которые не сдадут при первой же проблеме. В общем, уехав из оружейного ни с чем, хотя и докупили ещё патронов, поехали ужинать.

Кстати, по поводу гипотетического оружейного прогрессорства: пока полностью на бездымный порох не перейдут — нечего и думать об этом. Мы вот, например, до сих пор на дымном. Полиция вообще по остаточному принципу снабжается — в самую последнюю очередь. Ладно, пока для наших дел и этого довольно.

Иван с Малышом, получив свои премии, были очень довольны. Малышу я порекомендовал деньги придержать и не транжирить. Ивану ничего советовать не стал. Видно, что ему хотелось поговорить, да всё возможности не было. После ужина Иван всё-таки спросил:

— Ты же понимаешь, что если всё выйдет наружу, то это будет конец?

— Как тебе сказать… Рано или поздно всё выходит наружу, только кому-то это сходит с рук, а кому-то нет. А чтобы сошло, нужно предпринимать определённые действия.

— И ты знаешь какие?

— В общих чертах. Главное — мы должны быть полезны.

— Кому?

Я взглядом указал наверх. Иван крякнул в кулак. А я продолжил:

— Мы должны показать, что работаем на государство и что мы незаменимы — это с одной стороны. С другой — мы сами должны не только встроиться в существующую структуру, но и создать собственную, и не одну. Окружить себя правильными, нужными и влиятельными людьми, которые будут нуждаться в нас. Кроме этого, на нас должны работать лучшие юристы и адвокаты — в этом случае можно находиться в определённой безопасности.

— И всё это ради борьбы с преступностью?

— При чём тут преступность?

— Разве не ради этого ты всё затеял?

— Ну тут смотря что считать преступностью. Например, лавра — это вообще незначительная ерунда, что-то типа оводов, которые облепляют корову. С этим нельзя бороться — ты уберёшь одних, прилетят другие, злее, опытнее. Лучше всего этот процесс возглавить и хотя бы частично контролировать, направлять его деятельность, его удары в нужное русло.

— А тюрьмы? Каторга?

— Всех не пересажаешь. Да и тюрьма — это университет для преступников. Сел обычный паренёк, вышел законченный уголовник. Среда очень сильно влияет — люди подвергаются этому преступному романтизму, который им вешают на уши, и становятся такими же. Таким образом, тюрьмы только способствуют распространению преступности и идеологии криминала. Ну представь: вот этот паренёк из бедной рабочей семьи общается с такими же, как он, примерно. Решил украсть что-нибудь, его ловят, отправляют на каторгу — в среду полностью уголовную. И общается он там почти исключительно с ворами. Кем он оттуда выйдет?